Сопричастные

Оглядываясь на Тао, Бэкхен старался верить Чанелю, но это была трудная задача. Беспрецедентная по своей силе ревность тлела подобно торфяным залежам, отчего его сердце обугливалось и становилось чернее. В этом заключалась ирония: Бэкхен пытался быть лучше, но ситуация провоцировала к худшему. Ревность, возможно, не беспочвенная, довела до того, что он радовался, когда Чанель пропадал на вечеринках, на которых не могло быть ее, и даже охотно его туда выпинывал, понимая, что все равно не может находиться с ним двадцать четыре часа в сутки, тогда как тому постоянно нужна компания. Все же, поводы для беспокойства были, и кто поручится, что ложные? Чанель заметно оживлялся, если ему доводилось пересказывать некоторые дизайнерские тонкости, которыми с ним делилась японка, он действительно загорелся этим делом, увлекся как хобби. А увлечение и страсть у него шли рука об руку. Бэкхену сильно не нравилось, что дизайнер - симпатичная девушка немногим старше. Эта смазливая японочка говорила по-корейски достаточно хорошо, чтобы с ней не было скучно, но все же не настолько, чтобы ее нечему было учить. Чанель нашел себе очередное развлечение в обучении корейскому. Бэкхен сильно бесился из-за этого. Да и невозмутимым тут смог бы остаться только такой незамутненный человек, как Тао. Бэкхен же видел, что Чанель вкладывается, что японка уже не является сторонней фигурой, она ему интересна... насколько далеко это могло зайти? Какой сигнал действительно говорит об опасности? Бэкхен боялся вмешиваться, зная, что его парень не потерпит ни малейшего ущемления своей свободы, - он просто сбежит. Доведенный тревогой за свое счастье и промоушеном до нервного состояния, Бэкхен искал любой способ разрядки. В сексе его охватывало свежее неистовство, что особенно радовало его любовника, он экспериментировал, менял привычное, но вот напоминать об обещанной смене ролей так и не решился, чувствуя себя неуверенно. Когда же у него выдавалось свободное время, он пил. Немного, не в ущерб работе, но достаточно, чтобы кто-то более чуткий, чем Чанель, забил тревогу. Но рядом с Бэкхеном не было никого. Ни друзей, ни одногруппников, ни даже менеджера. Он оказался представлен сам себе в квартире своего любовника. И от скандала на работе его спасали только характер и чувство долга, что были сильнее, чем у любого среднестатистического представителя. Бэкхену тоже нужна была компания, поэтому он обрадовался, когда ему позвонил Крис, и, ни секунды не колеблясь, согласился на встречу, хотя разумнее было остаться дома и выспаться. Они встретились в закрытом баре в центре города и из всего изысканного ассортимента напитков выбрали обычное пиво. В баре было довольно спокойно, несмотря на периодический громкий смех за одним из столов. Бэкхен с удобством вжимался в кожаное кресло и разглядывал Криса. В том что-то неуловимо изменилось, и он не мог понять, что. - А ты стал общительнее, - заметил Бэкхен, - уж не помню, когда ты в последний раз сам проявлял инициативу, без просьб Тао. - Не так уж давно, - невозмутимо ответил Крис, - я звал тебя аж к себе домой, пить вино. И ты, между прочим, не согласился. Бэкхену потребовалось время, чтобы вспомнить, о чем говорит его друг. - Скажешь тоже! Это было пару месяцев назад, если не больше! - Но я же приглашал тебя. Прямо к себе домой, - упрямо повторил Крис, отчего Бэкхен потерял желание развивать тему и только закатил глаза. - Ладно, ладно, будем считать, это нормально для тебя. - А где Чанель? Думал, ты его с собой притащишь. - Он на работе, - пояснил Бэкхен, - кого-то там подменяет, поэтому вечерний эфир плавно перетекает в ночной. Крис понимающе качнул головой и приложился к бокалу с пивом. - А малыш где? – ответно поинтересовался Бэкхен. - Уехал на выходные в деревню, к теткам. - Один?.. - Конечно, один. Попробовал бы он взять с собой этого Лухана… Лицо Криса исказилось высокомерной брезгливостью, Бэкхену даже стало не по себе от такой резкой враждебности. - Я спрашиваю, ты-то почему с ним не поехал? У тебя, вроде, сейчас спокойный график. Уж мог бы выделить выходные на поездку. - С какой стати я должен с ним туда ехать? – изогнул бровь Крис. – Я не люблю все эти деревенские «прелести». Нет, пускай сам там побарахтается, с тетушками расцелуется и возвращается обратно. Бэкхена поразило такое равнодушие. - Он же твой парень! Насколько я знаю, он хотел, чтобы ты поехал с ним. Уж пару дней ты мог перетерпеть! - Чего ради? Он не в пустыню собрался, а к родственникам, в одиночестве не заскучает. - Да, но он хотел провести время с тобой. Даже если тебе все это даром не сдалось, это его жизнь, и он хочет разделить ее с тобой. Крис откинулся на спинку кресла и преувеличенно округлил глаза. - Что с тобой, Бэк? Когда успел заговорить высокопарными словами? Ты меня пугаешь. - Уж это ты мог для него сделать, - настоял на своем Бэкхен. - А я что, мало для него делаю? – возмутился Крис. - Вот кстати. Ты именно что делаешь слишком много! И не то. - В смысле? Блондин воззрился в недоумении и даже забыл отпить из бокала, который уже поднес ко рту. Бэкхен собрался с духом (не так-то просто было перечить Крису Ву) и бросился высказывать все, что его в недавнем времени возмутило. - Знаешь, ты носишься с ним, как девчонка с новенькой не поцарапанной машиной: оберегаешь от плохих дорог и столкновений, пылинки сдуваешь по нескольку раз в день. Со стороны это хорошо заметно. Особенно если знать, каким безразличным ты был раньше. Это нездоровый контраст! Скажи, какого черта ты оформил ему кредитку? Спорю на что угодно, лимит там охренительный, можно автомобиль купить. - Да ерунда, а не лимит, - отмахнулся Крис, - нормальную машину точно не купишь. Бэкхен обличающе ткнул в него пальцем. - Ты зажрался, - обвинил он. – Все, что ниже твоей планки «нормальная машина» - тоже машины. Если на авто не стоит клеймо «элитное», это не значит, что оно фиговое и цена его мизерная. Тао самому еще копить и копить хоть на какое-нибудь. - Получит права – возможно, и машину ему куплю. Не слишком навороченную, удобную и надежную. Чтобы мог в деревню ездить, - мечтательно протянул Крис. Бэкхен поразился тому, что вместо того, чтобы задуматься над критикой, его друг размышляет, чем еще одарить парнишку. - Ты что, пытаешься быть заботливым? – ахнул Бэкхен. – Купишь ему внедорожник? Это вдобавок к тому, что платишь за него аренду и обеспечиваешь всем нужным? - И? – резко спросил Крис, который, наконец, среагировал на тон и увещевания должным образом. Бэкхен экспрессивно развел руками и театрально огляделся, будто намекая, что любой, человек, например, находящийся в баре, уже понял бы, в чем дело. - Контролируй себя! – воскликнул он. – Ты не должен, просто не должен спускать свое состояние на пацана-первогодку! - А когда он будет на втором курсе, можно? – сыронизировал Крис. – Почему нет? Мои деньги, на что хочу, на то и трачу. Имею право хоть дом и имущество на него отписать, кто мне возразит? - Да хоть голышом останься, твои проблемы, - съязвил Бэкхен, - а парня не порть. Крис нахмурился и отставил бокал. - Ты считаешь, ему вредит ненадобность зарабатывать своим трудом? - О, ты сообразительнее Чанеля. Блондин на мгновение прикрыл глаза и скептически скривил рот. - Глупости. Этот мальчишка скромнее и совестливее всех, кого я знаю. В чем-то даже умнее. Он не принимает все как должное и не думает, что все ему обязаны. Подарки его не портят. - Да ну. Относительно недавно ты сам его упрекал в податливости и бесхарактерности. - Это было до того, как мы познакомились ближе. Крис говорил серьезно, даже с оттенком гордости. Бэкхен с изумлением обнаружил едва заметные, но все же различимые нотки благоговения в его голосе. Тао заслужил уважение мужчины, по шкале которого это являлось высшей отметкой признания. Это было сродни фантастике. Тао получил особое к себе отношение, и пусть оно не отменяло некоторой снисходительности и превосходства со стороны Криса, он уже не являлся простым человеком. Бэкхен знал лишь пятерых, заслуживших уважение высокомерного певца: его родители, сам Бэкхен, Чанель и директор агентства. Теперь список пополнился взъерошенным безобидным глупышом. Бэкхену пришлось смочить горло пивом, потому что от таких откровений у него пересохло во рту, и он даже стал чувствовать себя трезвее. - Что бы ты ни думал, людям свойственно меняться, и мы к этому причастны. Из Тао не вырастет капризный тунеядец, но так или иначе он привыкает к роскоши и отвыкает добиваться всего своим умом. Что он будет делать без тебя? Как будет себя чувствовать? Чего бы он ни достиг, ему всегда будет мало, потому что он будет помнить, как легко и беззаботно ему когда-то жилось, когда выполняли любой его, пусть даже не высказанный, каприз и осыпали благами. Крис жестом остановил его. - Воу, притормози. Во-первых, похоже, у нас с Тао все надолго. Во-вторых, ты копаешь слишком глубоко. Будто чужие слова повторяешь. Бэкхен начал злиться. Легкомысленность и нежелание задуматься выводили его из себя. - Я знаю, о чем говорю. У меня половина группы таких. У кого-то папаша богатенький был, кого-то за внешность слишком любили состоятельные девушки. А сейчас ходят и ноют, все им не так: и работать, видишь ли, приходится, и платят не так много, и вообще без спортивной машины не жизнь. Им кажется, что что-то идет не так, раз ожидания не сходятся с действительностью. Но дело в том, что требования-то у них завышенные. - Нет ничего плохого в высоких требованиях, - отмахнулся Крис. - Да, но не тогда, когда ты сам им не соответствуешь. Крис задумался, осмысливая последнюю фразу. Бэкхен понял, что все же зацепил струнку в его душе. - И сколь долго вы будете с Тао? Ты же не будешь с ним вечно, - добил он. Блондин отвел взгляд. - Я не знаю. Достаточно долго. В устах Криса это звучало почти как «навсегда». У Бэкхена отвисла челюсть. О, как бы он хотел, чтобы это произнес Чанель по отношению к нему. И столь же сильно хотел бы никогда не слышать подобного от тех, кому верил раньше. Воспоминания и прошлые обиды хлынули потоком. - Как же я вас, мужиков, ненавижу, - сжимая зубы от ярости и напрягаясь, процедил Бэкхен. – Сплошное вранье. Никто себя трезво не оценивает, а обещания давать все горазды. Злость рвалась наружу, Бэкхену пришлось вцепиться в край стола, чтобы от избытка эмоций не расколотить что-нибудь. Крис пришел в совершенное изумление. - Вас, мужиков?! - эмоционально переспросил он. – Бэк, с тобой все в порядке? Что ты несешь? И какие обещания? Я ничего не обещал. Я лишь предположил. Обеспокоенный тон вовремя привел Бэкхена в чувство, он опомнился и сложил руки на колени. - Бля, - виновато прокомментировал он свое состояние, - просто не обещай ему ничего, пожалуйста. Ни словами, ни действиями. - Я буду поступать, как считаю нужным. Бэкхен криво усмехнулся: кто бы сомневался, что Крис ответит подобным образом. - И если уж на то пошло, он не из такой уж и простой семьи. Его родственники в Китае вполне себе богатенькие. Да и корейская ветвь обеднела только после полосы неудач. Так что считай, я возвращаю ему, что у него было. Бэкхен с любопытством навострил уши, таких подробностей он не знал. - Правда? - Да. Его дом в деревне – усадьба. И земли у него, насколько я знаю, дофига. Просто тетки его не сильно разбираются в вопросах рентабельного хозяйства, да и ему неоткуда знаний было почерпнуть. И сейчас, вместо того, чтобы поступить в соответствующий институт на нужную кафедру, он выбрал, чего душа желала. Вот и нищенствует, хотя мог бы жить припеваючи. Бэкхен буквально загорелся новостью. Милашка без места предстал совсем в другом свете. Это откликалось в душе еще и тем, что Бэкхен все детство и часть юности провел в деревне. Знакомое всколыхнулось в памяти и напомнило о себе. - Если у него действительно дофига земли, он мог бы наладить прибыльное хозяйство. Если ты дашь ему денег, - жадно заявил Бэкхен, - и если кто-нибудь объяснит, как ими распорядиться. - То есть теперь ты не против моего финансирования, - хмыкнул Крис. - Финансирования, а не содержания! Так у него будет промежуточная ступень между действительностью и желаемым, ему нужно будет поработать, блага не станут сыпаться с неба… Почему ты не поехал с ним? Посмотрел бы, как там все устроено, прикинул бы, что можно сделать… - Мне это не интересно, - прохладно ответил Крис. - Да, ты платишь только за то, что тебя волнует в данный момент, - сыронизировал Бэкхен. – Ты рискуешь. А ну, как он захочет потом уехать в Китай к богатеньким родственникам? Ты ж его разбалуешь. Кстати, почему он этого еще не сделал? Крис расслабленно положил ногу на ногу и неопределенно дернул бровями. - Понятия не имею. Не хотел теток оставлять? Отношения с китайцами не очень? Я почти ничего не знаю о его родственниках. Бэк, что за чушь ты гонишь? Что за мрачные предсказания? Ты как будто хочешь, чтобы у нас все полетело кувырком. Этого Бэкхен ни в коем разе не хотел. И даже наоборот, он всеми силами стремился сохранить отношения Тао и Криса, потому что симпатизировал светлому парнишке, и не хотел, чтобы тот менялся. Как он сам в свое время. Разбитое сердце окисляется по сколу и чернеет. - Вот еще! Вовсе я этого не хочу, но, скажем так, ожидаю. Не оправдайте моих ожиданий. Крис нахмурился так, что на лбу залегла отчетливая складка, и угрюмо воззрился на друга. - Бэк, что с тобой? Ты себя странно ведешь. У тебя что-то случилось? Сердце Бэкхена дрогнуло от страха быть разоблаченным. Он не был готов представить на обозрение обнаженную душу. Он и сам-то в нее заглядывать боялся. Но он был хорошим актером и умел усыплять бдительность. - Ничего у меня не произошло. Не уходи от серьезной темы. Я все еще не понимаю, почему ты так равнодушен к жизни собственного парня. Крис чопорно сложил руки на груди. - Меня нельзя упрекнуть в равнодушии к нему, - начал он раздражаться. – Но меня интересует только он. Мне нет дела до теток, кузенов, усадеб и сараев. - Но это часть его… - Хватит! Крис действительно рассвирипел. Бэкхен даже инстинктивно вжался в кресло. На четком, словно высеченном, лице залегли тени, подчеркивающие жесткое настроение блондина, а в рассеянном свете бра было хорошо видно вздувшуюся на шее жилку – только ее, все остальные анатомические подробности уже смягчались и скрадывались полумраком. Крис вжал аристократические пальцы в подлокотники, и Бэкхен видел, как проминается под напором туго натянутая кожа кресла. В этот момент Бэкхен понял, в чем в последнее время изменился Крис: он стал мягче, и часто можно было увидеть его улыбку. Улыбку. Теперь, когда она полностью исчезла, будто ее никогда и не существовало, а черты лица вновь стали жестче и острее, разница стала очевидна. - Почему ты так печешься о нем? – неприязненно глядя в лицо, спросил блондин. – Очень странно, что ты с таким энтузиазмом взялся оберегать его. Запахло паленым. Бэкхен понял, что все же умудрился вывести Криса из себя. А это чревато. Впрочем, он был неробкого десятка и покорно молчать тоже не собирался. - А вот нравится он мне! – топнул ногой по полу Бэкхен. – У меня богатый жизненный опыт, я собрал мудаков всех мастей на своем пути, чего ему совсем не желаю. А ты, друг мой, эгоистично ведешь его по дороге, по которой я уже прошелся, вернулся обратно и уверенно заявляю: там тупик. В какой-то момент Бэкхену показалось, что блондин выплеснет ему в лицо остатки пива, но этого не произошло. Крис никогда не сбрасывал напряжение столь пошлым способом. - То есть я мудак? – с напором уточнил блондин. - Скажешь, нет? – нахально отзеркалил Бэкхен. - Вообще-то да, но не для Тао. Неужели ты не понимаешь? - Я все понимаю, - мрачно сообщил Бэкхен. – Но когда поймешь и ты, будет уже поздно. Внезапно Крис подался корпусом вперед, максимально сокращая расстояние, широко расставил колени и оперся на них локтями. - И все же, что с тобой не так, Бэк? – тихо, с колющим подозрением спросил он, прищуривая глаза. – Ты определенно лезешь не в свое дело. Раньше за тобой такого не водилось. Да и вообще, ты никогда не считал, что людей надо за уши тянуть к счастью. Принцип невмешательства тебе надоел? У Бэкхена по позвоночнику пополз холодок. Крис источал нешуточную, хотя пока еще приглушенную, угрозу. Дело принимало скверный оборот, а нужные слова не находились. Бэкхен молчал. - Он тебе нравится, я запомню, - с расстановкой, давая отпечатать в памяти, произнес Крис. – Держись от него подальше. Он мой. Бэкхен просто-напросто оторопел. - Ты что… ревнуешь его ко мне? – с неверием спросил он, заглядывая на самое дно хищных глаз и ища там ответ. – Что за херня, Крис? Я с Чанелем встречаюсь, если ты забыл. У меня есть парень. «Любимый парень», - чуть было не сказал он, да вовремя удержался от эффектных слов. Блондин чуть улыбнулся, но не улыбкой последних дней, а знакомой с самого начала: охотничьей и пугающей. - Не ты один умеешь заглядывать далеко, Бэкки, - обманчиво ласково произнес Крис, нарочно выбирая форму имени, по которой чаще всего звал Чанель, - Ты ведь считаешь, что у всех отношений есть срок, верно? Сам мне это сегодня втирал. Когда-нибудь же вы с Чанелем разойдетесь... Кстати, вы еще не начали ругаться на бытовой почве? В общем, когда между вами пробежит черная кошка, я надеюсь не увидеть тебя рядом с моим мальчиком, понял? Бэкхен потерял дар речи. Это было очень жестоко и обидно, оставляло гадкий осадок и выбивало из колеи. Бэкхен знал, что Крис способен больно ударить, но это был не просто болезненный толчок, а вполне реальная угроза. Мерзко и трудно было осознавать, что Крис ослеплен настолько, что думает о нем в таком ключе. Почему? Весь вечер Крис повторял фразу «что с тобой не так?», но все ли в порядке было с ним самим? После этого выпада появлялись сомнения в его адекватности. Бэкхену нравился Тао, с каждым днем все больше, но разве симпатия сама по себе должна служить поводом для ревности? Бэкхен хотел быть рядом, но не стремился становиться его парнем, как минимум потому, что Тао его не привлекал в сексуальном плане: для этого он казался слишком юным и невинным. А вступаясь за Тао, Бэкхен лишь хотел защитить себе подобного, ведь когда-то он сам открывал для себя большой мир, набивая шишки, и разница между ними была лишь в том, что Тао был гораздо, гораздо наивнее. Кроме того, упоминая Чанеля, Крис точно ударил в оголенное незащищенное место, отчего оставалось лишь задыхаться, ловя болевой шок. - Зачем ты мне это говоришь? Тао мне друг и не больше. Да и не смог бы я встать между вами, – теряя голос, воззвал к справедливости Бэкхен. – Мои отношения с Чанелем тут вообще ни при чем. Крис помедлил, проницательно глядя прямо в глаза, а затем откинулся обратно на спинку кресла. - Очень на это надеюсь, - равнодушным тоном ответил он. Бэкхен проглотил обиду и уставился в пол. Все настроение разом пропало. Крис стал будто чужим, ему уже нельзя было высказать, что угодно, зная, что он нормально все воспримет. Ужасно было это осознавать, но, похоже, влюбленность вскрыла в Крисе не только лучшее, но и худшее. И на это нельзя было закрыть глаза, отвернуться, пропустить все мимо ушей, У Бэкхена теперь вдвое сильнее болела душа, да к тому же добивало осознание того, что он сам виноват, полез, куда не следовало. Крис невозмутимо допивал пиво, а Бэкхену хотелось потрясти его и заорать, какого черта он такой спокойный, если только что пылал огнем и даже высказал нечто непростительное? Ему очень хотелось домой, но он продолжал сидеть в баре, зная, что если все оставить на такой ноте, доверие не восстановится. Нужно было дать остыть Крису и прийти в норму самому. Поддержать разговор, от которого теперь тошнит. Вовремя улыбнуться. Стукнуть по подставленному бокалу. Изобразить усталого, сонного и беззаботного… Поверить дружелюбию. Остаток вечера прошел для Бэкхена как на войне. И он почувствовал громадное облегчение, распрощавшись с другом. Чанель все еще вел эфир, так что он смог хоть какое-то время отдохнуть от самоконтроля. Пора было ложиться спать, но взвинченный организм отказывался выключаться; снотворное Бэкхен не принимал, а норму алкоголя он уже употребил. Ему оставалось только бродить по квартире и заниматься мелкими домашними делами. К приходу Чанеля его уже начало клонить в сон. Он вышел, только чтобы встретить своего парня, пожелать спокойной ночи, а потом сразу же собирался лечь спать. Чанель тоже выглядел уставшим. Он приветственно кивнул, скинул сумку, сбросил кеды. Сразу прошел в спальню, на ходу сбрасывая одежду, и, оставшись в одних джинсах, рухнул прямо на кровать. - Утомился? – участливо поинтересовался Бэкхен. Чанель зарыл руки под подушку. - У меня язык заплетается, - пожаловался он. - Поужинаешь? - Нет. Бэкхен вздохнул и потянулся к выключателю. - Тогда спать. Снимай джинсы. Чанель нехотя разделся до конца. Все время, пока он стягивал узкие джинсы, Бэкхен тер глаза и старался быть терпеливым. Потом он выключил свет, разделся сам и перелез через Чанеля (тот даже не шелохнулся) на свое место и затих. Рядом сопел его парень, от него ощутимо тянуло жаром, а Бэкхена морозило неприятным ощущением. Из бара он принес с собой липкое чувство чего-то гадкого. И даже любимый Чанель воспринимался криво, не как всегда. Хотелось отодвинуться подальше, зажмуриться, закрыть уши, отключить возможность ощущать и думать. Бэкхену было паршиво даже с собственным парнем, настолько глубоко и быстро просочился яд отталкивающих слов. Чанель завозился, перевернулся на другой бок, лицом к Бэкхену, и приподнял руку. - Иди сюда, - позвал он. Бэкхен инстинктивно отодвинулся подальше и выставил перед собой ладони. - Давай не сегодня, я нехорошо себя чувствую, голова болит, спать хочу… Повисла недолгая пауза, а потом Чанель уложил руку ему на спину и подтянул ближе. - Ты, блин, странный, я просто обнять тебя собирался, - неразборчиво пробормотал он, зевнул и, кажется, тут же провалился в сон. Бэкхен думал, прикосновения будут пыткой и не хотел пачкать их тем отвратительным чувством, что в нем поселилось, но на деле тепло Чанеля очень быстро развеяло липкий холодок. Бэкхен успокоился и вскоре заснул.