Сопричастные

- Спасибо, что приехал, - прошептал Тао, - и прости меня, прости меня, про… - Ты просишь прощения? За что? Я единственный должен умолять о снисхождении. Прости меня, Тао. - Я бросил тебя в самое тяжелое время, - будто не слыша реплики Криса, продолжил горячо шептать юноша, - я должен был находиться рядом, невзирая ни на что, но не выдержал и уехал. - Я сам во всем виноват, не ценил тебя, за это и поплатился. Единственное что, слишком жестоко с твоей стороны было пропасть с концами. Я ведь уже всерьез думал, мы никогда больше не встретимся. Я обидел тебя так сильно, что не имел права даже на один отвеченный звонок и гнев на мою голову? Тао лихорадочно сомкнул пальцы на его шее и придвинулся теснее. - Все не так, - выдохнул он, красноречиво глядя в глаза, - обида прошла уже в первую неделю. Я бы вернулся, чтобы все выяснить. Но есть вещи пострашнее. - В чем дело, Тао? – севшим от волнения голосом, спросил Крис, неотрывно всматриваясь в милое сердцу лицо. Тао скривил губы, пытаясь выдавить хоть слово, но его опять замкнуло, аж щеки покраснели от усилий. «Тише, тише», - успокаивал Крис, грея его лицо в ладонях и ласково поглаживая подушечками больших пальцев шелковую кожу под глазами. Тао судорожно сглотнул и проговорил: - Отвращение. Я не мог больше видеть в твоих глазах отвращение и презрение. Я могу бороться с тоталитаризмом и даже пренебрежением, но как могу рассчитывать на взаимность, если основа твоих чувств… такая? - О чем ты говоришь, Тао? – растерялся Крис. – Я никогда не испытывал к тебе ни отвращения, ни презрения. Даже в самый первый раз, тогда, в кафе. Вероятно, я был высокомерным, но не настолько. И потом, как можно встречаться с человеком, к которому питаешь такие чувства? Это неестественно, и я не стал бы терпеть его возле себя. - Глаза не лгут, Крис, в них невольно можно прочесть больше, чем собирался узнать, - печально улыбнулся Тао. – Я постарался не поверить в первый раз, но во второй все уже очевидно. Знаешь, очень больно видеть, что вызываешь брезгливость у любимого человека. Серьезно, даже насмешка так не ранит. Хочется просто исчезнуть с лица Земли и не существовать. - Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь. Никогда я на тебя так не смотрел, клянусь. - Когда меня на фансайне полоснули ножом, все, что я от тебя получил в тот момент – отвращение. Я не ждал, что ты бросишься обнимать меня – не тот случай. Но ты ничего для меня не сделал – только кинул единственный взгляд, полный брезгливости. Разве так смотрят на любимых, даже если они выглядят неприглядно, истекая кровью? Мне было очень больно, осадок остался надолго. А потом в день, когда мы поссорились, ты ударил меня по щеке – и снова то выражение… не говоря уже о том, что я в принципе не мог представить, что ты способен меня ударить. Трудно осознавать, что лично выбрал человека, который позволяет себе применять силу, да к тому же испытывает к тебе отвращение. Зачем ты вообще держал меня рядом с собой в таком случае? - Постой, погоди, - вмешался в его монолог Крис, - Я не способен ударить тебя. Это произошло случайно, я лишь хотел прижать к себе, но протянул руку слишком резко, а ты повернулся в это время – так все и вышло. Я был напуган произошедшим чуть ли не больше тебя. Крис немного переместил ладонь, чтобы открыть взгляду тонкий шрамик на щеке – едва заметную белую ниточку, которая никак не ощущалась пальцами, и которую отыскать можно было, только пристально изучая лицо – сторонние люди, скорее всего, и не обратили бы внимания. Но для Криса этот шрамик стал символом ответственности и желания защитить. Пусть косвенно, но он оказался виноват в произошедшем, да и муки, которые пережил юноша в клинике, оставались целиком на его совести. Крис провел пальцем по щеке, повторяя контур шрама, а затем прикоснулся губами – ведь он любил в Тао даже этот искусственный изъян, немного грустной, сожалеющей любовью, но искренне и с полным принятием. - И никогда я не смотрел на тебя с отвращением, это чувство адресовалось другому. На фансайне мне было тошно от той психованной, что напала на тебя. Я смотрел на твою рану, но думал о ней, о девчонке, как о причине твоей боли. Я ненавидел и презирал ее, и только из-за нее я испытывал ужасную брезгливость. А не помог тебе, потому что меня накрыло приступом. Тао, милый, я сидел на полу в гримерке практически без сознания. Ровно то же самое произошло в день ссоры: я случайно сорвал подушечку с раны, увидел, как тебе больно, и вспомнил ее… Тао, я же разговаривал с ней лицом к лицу. Это отвратительное существо. У меня до сих пор мороз по коже при одной мысли о ее глазах. Это слишком мощное переживание, чтобы от него можно было избавиться. Твоя боль вкупе с гадким чувством от воспоминаний о ней – и я уже недееспособен. Мне только недавно стало лучше, и только сейчас я уже могу бороться с этим. Глаза Тао расширились от понимания и облегчения, он глубоко вдохнул воздух и обмяк в объятиях, утыкаясь носом в воротник пуховика. Прошло какое-то время, прежде чем Крис понял, что он тихонечко всхлипывает. Слишком сильное переживание выходило редкими крупными слезами, вместе с которыми утекала львиная доля напряжения. Тао обновлял себя, как ребенок, самым простым и действенным способом. Крис не умел быть таким открытым, но казалось, слезы юноши, залечивают и его. Что-то ненужное и вредное отваливалось целыми пластами, как весной сходит снег с покатых крыш, и легкость окрыляла своей непривычностью. Крис вдруг отчетливо понял, что находится непонятно где, не знает, сколько времени, и, возможно, ему уже тридцать раз безрезультатно звонили юристы по срочному вопросу, но все это было абсолютно неважно. Никто не заставлял его дышать – это было естественно, таймер в его голове отключился, перестав отсчитывать, сколько времени должно быть отведено на эти объятия и когда нужно возвращаться, - и это тоже было правильно. Но еще важнее, что они преодолели кризис и вновь притянулись друг к другу. Они больше не нуждались в объяснениях и словах – все невысказанное и так почувствовалось. И все же Крис захотел обговорить до конца. - Я прошу прощения за то, что вел себя так с тобой. Я понял, что кое в чем был неправ. Мне сложно гарантировать, что такого больше не повторится – это въевшиеся привычки, к тому же, наложенные на природный характер. Но обещаю - я постараюсь следить за собой и, если что, внимательно тебя выслушивать. Веришь мне? Тао рассмеялся ему в воротник и поднял чуть покрасневшие глаза. - Верю. Как я уже говорил, я готов терпеть твой характер. Губы Криса растянулись в улыбке, и он сам не отследил, как искренне и громко засмеялся – как давно у него уже не получалось. - Это просто прекрасно, - прошептал он, целуя выглядывающую из под шапки мочку уха. – Я ужасно соскучился по тебе. Эта зима была долгой и трудной. Тао с удовольствием поддался его ласкам, но потом вдруг увернулся и стал чрезвычайно серьезным: - Кри-ис! Ты разобрался с той финансовой проблемой агентства? - С какой? – удивился мужчина. А потом до него дошло. – А-а, так ты же ничего не знаешь… И, кусая губы, выдавил из себя смешок. - Что не знаю? – встревожился Тао. – Что-то плохое произошло? - Ну-у, - лукаво протянул Крис, - как сказать.... В принципе, ты имеешь полное моральное право убить меня. - За что? – вконец испугался Тао. - Я публично признался в наших отношениях. Написал об этом в блоге. Повисла насыщенная пауза. У юноши от изумления вытянулось лицо. - Что ты сделал? – не поверил он. – Но зачем?.. - Возможно, и незачем, - признал Крис, - но это дало мне фору и потешило самолюбие. Не терплю плясать под чужую дудку, знаешь ли. - Знаю, что не терпишь. Только не понимаю, что из чего следует, и какие выводы. Ты таким образом насолить кому-то хотел, что ли? - Отчасти. Но главная причина в другом. Тао, ты просто не знаешь, чего от меня требовали за неразглашение наших отношений. Помнишь же те провокационные снимки? Тао кивнул. - Помню. И? - Агентство бросило меня самолично разбираться с проблемой, потому что шантажист – наш главный спонсор, с которым они не хотели портить отношения. А тот заставлял меня переспать с ним. Ошарашенный Тао выпутался из объятий и отступил на два шага назад. - Почему ты сразу мне ничего не сказал? – сердито наморщив лоб, спросил он. – Это похоже на… на то, что ты раздумывал, принять ли предложение. Ты, правда, думал над этим? Крис выдохнул в сторону и решительно признался: - Да, я оставлял себе запасной аэродром, поскольку не знал, что делать. Но, поверь, сколько бы я ни колебался, сколько бы ни обманывал себя, не смог бы сделать это. Губы Тао дрогнули во вновь проявившейся улыбке. - Конечно, не сделал бы. Ты уже доказал. Ведь пойти на это было самым легким выходом, но ты не сдался. Боже, мне трудно представить, что существуют люди, способные на такой шантаж. Это… более чем низко. И почему только это произошло именно с тобой? Уже совсем не сдерживая широкой улыбки, Крис в один длинный шаг сократил расстояние и вновь поймал юношу в объятия. - Ты ж моя светлая наивность, - умиленно проговорил он, целомудренно чмокая в лоб. - О… Ну да-а... – покорно согласился Тао. – Не скрывай от меня такие вещи, пожалуйста, говори сразу. Если я потом случайно узнаю, будет хуже, чем могло бы. - Не буду, - пообещал Крис. Тао с несерьезным недоверием фыркнул и жадно потянулся за поцелуем. Его обветренные шершавые губы все равно были мягкими и вкусными, как слегка подслащенная медом водица. Крис захлебывался собственным обожанием и утопал в нежности. Сердце билось мощно и быстро, но и следа привычной сопутствующей паники не наблюдалось – это было совсем другое чувство, и оно должно было разрушить, наконец, порочную цепь «стресс-тахикардия-неконтролируемый ужас». - Мой милый, - прошептал Крис, укладывая голову на плечо Тао, а тот провел туда-сюда ладонями по его затылку, с любопытством прислушиваясь к ощущениям от коротко стриженного ершика. - Крис, эй, Крис, - позвал Тао, обращая на себя внимание легким постукиванием пальцев по шее, - так ты не рассказал, чем все закончилось. Теперь все в порядке? - Ты со мной, а остальное неважно, - безответственно пробормотал мужчина. Тао шлепнул его по спине ладонью. Крис распрямился и ответил уже нормально. - Ну, хорошего мало. Я нашел юристов, и они от моего лица подали иск. Основные пункты: отношение к моему здоровью, несоблюдение моих интересов и нарушение некоторых положений контракта. Мне, в свою очередь, тоже выкатили претензии. Я должен заплатить огромную неустойку за то, что отказываюсь от выполнения обязанностей раньше оговоренного срока. Ну и, до кучи, многое другое приплюсовали. Деньги потеряем и я, и агентство, и спонсор – это уже очевидно, да и репутация испорчена у всех. Но молча все сносить и позволить им спокойно жить я тоже не мог. Так что вот. Выигравших не будет – все сплошь проигравшие. Тао понимающе кивнул его словам. - А, ну и мне заморозили основной счет, - небрежно упомянул Крис. - Что-о? – опешил Тао. – Ты остался без денег? - Ну, нет, не совсем. Но теперь мне уже нужно контролировать свои траты, это правда. Тао деловито насупился и приобрел серьезный вид. - У меня хранится крупная сумма твоих денег, - заявил он, - чтобы ты не заводил шарманку о том, что я напрасно ужимаюсь, я снимал деньги с твоей кредитки, а потом перекладывал их на свою дебетовую, которую мне институт оформлял. У меня записано, сколько твоих, а сколько моих на карте. Когда мы поссорились, я хотел вернуть деньги, но для этого надо было выяснить реквизиты твоей личной карты, а у меня духу не хватило вновь появиться перед тобой. У Криса от изумления глаза на лоб полезли. - Ах ты, маленький лгунишка! – возмутился он. – Я был уверен, что ты наслаждаешься жизнью на все сто. - Я и наслаждался, - с довольным видом парировал Тао, - мне просто много не надо. Зато сейчас это пригодилось. Как-нибудь продержишься до разморозки счета. Мужчина фыркнул, закатывая глаза. - Подумаешь… Устроился бы официантом. Ты смог, и я смогу, - пошутил он, картинно всплескивая руками. Тао рассмеялся, представив Криса на своем месте. - У людей пропадал бы аппетит под твоим взглядом. А если серьезно, то что с твоей работой? Уже придумал, чем будешь заниматься, или пока сознательно отдыхаешь от дел? - Не то, чтобы отдыхаю… активно лечусь. С теми таблетками, которыми меня напичкал доктор, работать можно только экспонатом в музее. Я даже не задумывался о перспективах. Но если заострять на этом внимание, то вариантов пока не видно. Музыкальные агентства не захотят со мной связываться, чтобы не вляпаться в мою войну, сильно сомневаюсь, что легко найду кого-то, кто за меня возьмется. А что еще можно попробовать? Я не знаю. В последнее время я жил у Лухана, потому что мою квартиру осадили репортеры, и он давал мне проверять сочинения своих студентов. Вроде ничего так работа, релаксирующая. Может, попробовать себя в репетиторстве? Только надо найти учеников, которым Крис Ву нафиг не сдался. Тао возвел глаза к небу, что-то прикидывая. - Тебе станет скучно, - предрек он. – Студенты – это ответственность. Ты не можешь одну неделю заниматься ими, а на вторую забыть про них. Преподавание китайского или, как вариант, корейского, - временный план на крайний случай. Пока у тебя достаточно сбережений, так что отдыхай. А потом все как-нибудь само образуется. - Хорошо бы так и было, - серьезно произнес Крис. – Ну а ты? Вот уж не думал, что ты бросишь институт. Собираешься восстанавливаться? Тао облизнул пересохшие губы и задумчиво уставился в сторону. - Я думал об этом, но… Хочу попробовать поступить в дедушкин институт в Китае. Он считается одним из лучших в стране, мой старый с ним несравним. Я сейчас как раз готовлюсь к вступительным и вспоминаю китайский. Дедушка уже знает, а сестрица, та, что вышла замуж, окончательно отдала мне квартиру. Так что все условия складываются. - А как же твои тетки? – спросил Крис, которого неприятно укололо понимание того, что он мог бы опоздать с визитом в деревню и упустить юношу – ищи его потом в Китае, если тетки откажутся давать координаты. - Они уже в курсе и только за. Все считают, что важнее получить хорошее образование. К тому же, они, наконец, приняли от дедушки деньги на восстановление усадьбы и наем работников. Целый год здесь будет длиться ремонт, ну а я только мешаюсь. - Дружные у тебя родственники, - нейтрально заметил Крис. Тао часто закивал, поддакивая его словам. - А как же я? – внезапно спросил мужчина. – Я есть в твоем плане на будущее? Тао делано сочувственно похлопал его по спине, как проигравшего. - До недавнего времени не было, - невинно ответил он. - А теперь? - Теперь да, есть. Но только, Крис… Я, правда, загорелся идеей поступить в университет в Китае. Если у тебя нет особых желаний на будущее, и ты думаешь, что в Корее ничего не светит, может, согласишься поехать со мной? Мне уже не хочется от чего-то отказываться. Крис задумался. Что его держало в Корее? Работа, которой теперь у него не было. Новой не предвиделось, да и публика еще долго не простит его выходку. В Китае можно было попробовать начать все заново, при одном условии. - Интересно, - медленно начал Крис, - а в Китае нас вычислят и сожрут, или как? - Какая разница? – пожал плечами Тао. – Что Корея, что Китай – тебе сейчас все одно, остается только попробовать и посмотреть, что выйдет. К тому же… - он отклонился и с расстояния оценочно осмотрел мужчину, - эта стрижка тебя сильно меняет, да и вообще ты стал выглядеть немного по-другому, мягче, что ли. Мало ли на планете похожих людей? Можешь даже взять себе псевдоним. - Ладно, почему бы и нет? – окончательно сдался Крис. – Когда едем? - Через месяц. За этот срок мне надо многое успеть. Хватает работы и в учебе, и по дому, так что я бы не терял время и все же вернулся, - Тао пригласительным жестом указал в сторону своей деревни. - К посевной все уже должно быть приведено в порядок – вот в чем загвоздка. - Я помогу, - с готовностью выдохнул Крис, загораясь идеей обычной физической работы без всяких тревог и волнений. - То-то тетушки обрадуются дополнительному помощнику, - удовлетворенно проговорил Тао, подцепил одной рукой ящик с рассадой, другой - рукав Криса, и потянул за собой по дороге. Умаявшись за день от работы, Крис повалился на постель без задних ног. В этот раз Тао сразу уложил матрасы рядышком. Свет он выключил, но оставил на полу свечу в обычной питьевой чашке – удивительно, но даже это маленькое развлечение занимало Криса и казалось ему особенным. Тао еще некоторое время возился в полумраке, орудуя мазью и бинтами, поскольку на обратной дороге ухитрился-таки подвернуть ногу. Крис терпеливо наблюдал за ним, глядя как неспешно и добротно юноша кладет один виток эластичного бинта на другой. Вскоре Тао покончил с этой работой, отложил неиспользованные бинты с мазью в сторону и, вытянув губы трубочкой, задул свечу. Крис тут же поймал его в свои объятия и тесно прижал к себе. Все так же меланхолично, но уютно мигала красная лампочка батареи, темнота была – хоть глаз выколи. Двумя телами постель согревалась куда быстрее. Они целовались во мраке, долго, глубоко, на грани. Тао прервался и чуть отодвинулся, когда влажные звуки стали слишком громкими. - Все-таки тетушки через комнату, - стыдливым шепотом напомнил он, удерживая мужчину на расстоянии ладонью. - Через комнату, а не сразу за стенкой, - возразил ему Крис, но все же принял его чувства во внимание, хотя и неохотно. Тао лежал под боком, невозможно горячий и шелковый на ощупь. Крис мог чувствовать, как бьются крупные жилы его тела, если прикладывал ладонь и ждал достаточно чутко. Он любил его целиком: с заломленным вихром и никак не вычищающимися черными ободочками земли под ногтями, с перемотанной лодыжкой, отвратительно пахнущей мазью, и авитаминозными губами, покрытыми тонкими ранками. Крис поглаживал впалый живот и мелко целовал висок. Его счастье было у него. В наступившей целомудренной тишине Тао перехватил ладонь мужчины, отвел в сторону, а сам перетек ему на грудь. - Ты плохо на меня влияешь! – отчаянно просвистел Тао. – Ну, давай, только надо очень тихо – тут пол скрипит при малейшем движении, а звукоизоляции, считай, вообще никакой! - Ты серьезно? – Крису, с одной стороны, стало смешно от такого попрания Тао собственной морали, а с другой, ему было не до шуток – куда уж там, он так долго этого ждал… И, если уж совсем честно, Крис тоже волновался из-за теток – с недавних пор он стал ближе к сердцу принимать такие ситуации, потому что теперь думал не только о тех проблемах Тао, которые сам считал проблемами, но и о том, что беспокоило лично юношу. - Ой, боже, да, да! – запальчиво пробормотал Тао. – Может, мы тут бой на подушках устроили… - Мы выросли из этого возраста, - улыбнулся в темноту Крис. - Никогда не поздно! – слишком громко возмутился Тао, и тут же виновато сбавил голос. – Прекрати, пожалуйста, я и так теряю решимость с каждой секундой. Крис не дал ему отказаться от идеи окончательно, он замкнул юношу собой, перекатываясь на матрасе и нависая сверху. Половицы жалобно скрипнули уже от такого плавного движения. «Это будет трудно», - несколько растерянно подумал Крис, но прекращать все не собирался. Тао уже дышал перевозбужденно, да и сам он безумно хотел. Опасность придавала остроты и вожжами подгоняла быстрее. - Я люблю тебя, Тао, - надрывно выдохнул на ухо юноше Крис, следом прижимаясь губами к истошно бьющейся венке на шее.