desire

Кагеяма нерешительно остановился напротив запертой двери и прикрыл глаза. Да, он сделает это. Поговорит с Хинатой насчет некоторых своих желаний, и они разберутся с этим вместе. Хотя, конечно, Кагеяма предпочел бы, чтобы Хината справился самостоятельно, как того и требовала ситуация, но Тобио дал себе обещание не удирать в другую комнату от смущения и негодования, как это часто бывало. Парень положил ладонь на холодный металл ручки, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Сегодня Хината принимал душ дольше обычного, и это значило только одну вещь — если только он опять не игрался с резиновыми утками, — у них с большой вероятностью будет секс. И это был настоящий шанс для Кагеямы. — Долго ты будешь торчать там? — послышался приглушенный голос из-за закрытой двери, и Тобио вздрогнул. Ну конечно, Хината слышал его шаркающие шаги, замершие на пороге комнаты. В конце концов, помявшись еще несколько секунд для вида, Кагеяма нажал на ручку и зашел в помещение. В нем было темно, и единственным источником освещения был экран компьютера, транслирующий какой-то плейлист. Хината лежал на их довольно узкой для двоих кровати и что-то листал в телефоне. Его безупречное лицо подсвечивалось голубоватым светом, иногда то становящимся светлее, то уходящим в черноту. — Что-то хотел? — Шоё оторвался от занятия и расфокусированно посмотрел на Кагеяму. Его взгляд опасно вспыхнул, когда спустя секунду он уже смотрел четко ему в глаза. Хината чуть сдвинулся в сторону, будто бы приглашая, и полы его хаори — Тобио только сейчас заметил это — плавно скользнули по гладкому худощавому бедру. Кагеяма неосознанно пробежался взором по скрытой мраком коже и сглотнул. Ткань, задержавшись на ноге какой-то неведомой силой, медленно сползла дальше, открывая еще больше поводов для фантазии и явно давая понять, что на парне, вполне себе удобно и невинно устроившемся на общей кровати, не было нижнего белья. Тобио присел на краешек и судорожно выдохнул, когда Хината — специально это было или нет, согнул ногу в колене, оставляя ее на уровне лица Кагеямы. Тот, не удержавшись, наклонился и цапнул зубами за коленную чашечку. Молча, но глядя прямо в лицо Шоё, Тобио невесомо провел подушечками пальцев по обнаженной коже, отмечая ее мягкость и тепло. Надавил ногтем сильнее, оставляя розовые полосы, и услышал, как Хината громко сглотнул в ответ на его действие. Его щеки чуть-чуть потемнели — Кагеяма понял это по тому, как рыжеватые веснушки стали более заметными. — Х-хината, — начал он и, уловив предательскую неуверенность в своем голосе, резко передумал говорить то, что хотел изначально. — Выпьем? Шоё сощурился, однако кивнул мгновение спустя, вновь возвращая внимание к телефону. У Кагеямы появился еще один шанс — он подорвался с места и пулей вылетел на кухню, взволнованно вспоминая, где лежал штопор для вина. Кое-как найдя его в верхнем ящике кухонного стола и откупорив уже порядком запылившуюся бутылку, дрожащими руками Тобио разлил напиток прямо по чайным чашкам. Замер на миг, скептично посмотрел на стол перед собой и, схватив одну из чашек, сделал три крупных глотка. Долил еще и наконец вернулся к Хинате, который, казалось, был никак не заинтересован в происходящем. Желудок слегка жгло, а на корне языка осела легкая горчинка вперемешку с кислотой винограда, и Тобио снова сел рядом с Шоё, на этот раз ближе, чем заставил лежащего парня сдвинуться еще немного — он начал заваливаться прямо под Кагеяму, и хаори норовило съехать еще дальше. — Хината, — опять попробовал Тобио, стараясь сделать голос еще ниже обычного, и, вероятно, у него получилось — он увидел, как прямо на глазах чужая кожа покрывалась мурашками, приподнимая светлые волоски дыбом. — Пей. Он протянул чашку с вином, впихивая ее в маленькие ладошки так резво, что Шоё выронил телефон. Или, может, это была власть, которую, как обычно бывало, к Хинате Кагеяма в последнее время не проявлял. Смотря друг другу в глаза, каждый из них отпил — Тобио вновь сделал несколько больших глотков, уже ощущая, как по венам стремительно разливалось тепло, даря телу легкость. Поразмыслил еще минуту, посмотрел на плескающийся на дне чашки алкоголь и залпом осушил ее. — Хината, — в третий раз позвал Кагеяма, разворачиваясь и садясь в то же положение, что и Шоё. Подождал, пока парень допьет, забрал посуду у него из рук, ставя на пол около кровати, и потянул его через себя, буквально вынуждая усесться сверху. Тобио и правда старался не смотреть, как отчаянно Хината закрывал полы хаори, когда перекидывал ногу через чужие бедра, и как они все же распахнулись на груди, обозревая розовые соски. Кагеяма шумно втянул носом воздух. — Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня. Щеки Хинаты вновь порозовели, когда он проследил за рассеянным взглядом, направленным на обнаженные ключицы, и парень стиснул края рубашки крепче на паху. Кагеяма от этого действия немного расслабился и приподнял подбородок, намекая Шоё, чтобы тот наклонился. Коротко поцеловал линию челюсти, когда Хината все же подался вперед, ямку за ухом и шею, скользя губами по матовой коже и упиваясь сладким запахом. Чувствуя нарастающее возбуждение, Тобио решил — сейчас или никогда. — Пообещай, что сделаешь это, — на выдохе шепнул Кагеяма, и Хината тихонько пискнул. — Смотря, что ты просишь, — Шоё подставил грудь под становящиеся более влажными поцелуи. — Нет, — Кагеяма прикусил пульсирующую жилку на шее и лизнул это место языком, ставя в голове пометку вернуться сюда снова. — Пообещай. — Нечестно, — казалось, что Хината потерял контроль над своими руками, все еще сжимающими подолы хаори со всей силы, начиная расслабляться, но нет — его пальцы упрямо сминали ткань. — Пожалуйста, Шоё, — выпустив изо рта мочку уха, взмолился Кагеяма и притянул Хинату ближе за талию, показывая силу своего возбуждения. Парень тряхнул головой и застонал, ощущая меж ягодиц твердую выпуклость. Тобио не был очень внимательным, однако прекрасно знал, как сделать так, чтобы Хината пошел на уступки, бывшие ему крайне не присущими, но, вероятно, ради Кагеямы и его члена, он мирился со своей гордостью, позволяя себе немного кроткости. Кагеяма настойчиво мазнул пальцами по бедрам, подбирая полы длинной рубашки и впиваясь ногтями в кожу. — Дуреяма, — заскулил Хината, чуть подпрыгивая и распахивая золотистые глаза. — Хорошо.

meg myers — desire

Тобио выждал еще какое-то время, делая что-то типа театральной паузы, и налил еще вина в чашки, тут же протягивая одну Хинате. Вместе с алкоголем по венам потекло и удовлетворение. — Я хочу посмотреть, — Кагеяма еле протолкнул в себя еще глоток вина, — как ты мастурбируешь, — он замер, наблюдая, как по лицу Шоё расползается удивление. — Увидеть, как ты себя растягиваешь. Как бы Тобио ни старался держаться, он и сам ощутил стыд. Он разливался жаром по щекам и шее, затапливал собой легкие и не давал дышать, но Кагеяма уже произнес это вслух. Обратного пути не было, равно как и у Хинаты, подписавшегося на уговор, не зная, о чем шла речь. Кагеяме оставалось всего лишь надавить на своего парня еще чуть-чуть, нанести контрольный удар и насладиться зрелищем, приходящем ему во снах последние несколько недель. — Ты такой красивый, Шоё, — Кагеяма нашел в себе силы смотреть прямо Хинате в глаза, видеть в них ужас и смущение, но отмечать, как что-то в них загорается от его слов. — Я видел, как ты делаешь это, случайно, и я хочу, чтобы теперь ты показал мне, не скрываясь, — выдав один из своих секретов, на короткий миг Тобио заметил и возмущение на чужом лице, желая, однако, вернуть туда неловкость от откровенности. — Ты был таким потрясающим, когда стонал мое имя, — шептал он, сокращая расстояние между ним и Хинатой, и все чаще поглядывая на приоткрытые, блестящие губы. — Покажи мне. Хината громко замычал в поцелуй, когда Кагеяма с силой впечатался в него, начиная кусаться и ловить язык для того, чтобы после всосать его в рот, не давая Шоё и секунды на раздумья. — Идиот, — простонал Хината. — И ты использовал свой шанс на это? — Блять, — Кагеяма вытер рукавом губы и нахмурился. — Хочешь, чтобы я снял это на камеру? Ты бы понял меня, если бы увидел все своими глазами. Как ты трахаешь себя своими маленькими, тонкими пальчиками, представляя мой член вместо них. Откуда в нем столько спеси и красноречия — Кагеяма подумает завтра. Сейчас же он упивался беспомощностью своего парня, прекрасно понимая, что выиграл, и он и правда готов был сфотографировать это на память — абсолютно очарованное лицо Шоё, вспыхнувшее уже более привычным азартом. — Не обмочи штанишки, — клацнул зубами Хината и залпом выпил вино из чашки, которую он чудом все еще держал в руках. — Я собираюсь сделать так, чтобы ты, Кагеяма Тобио, увидел сегодня самую горячую вещь в твоей долбанной скучной жизни. Кагеяма не смог удержаться от кривой ухмылки, видя, как сильно Шоё пытался выглядеть беззастенчивым, но дрожащие руки говорили сами за себя — Хината сделает, но признаться в поражении не сможет. И хотя эта его черта Тобио одновременно нравилась и жутко раздражала, сейчас это не совсем то, что он бы хотел получить. — Эй, Шоё, — Кагеяма облизнул губы и положил ладони поверх сжатых кулаков Хинаты. — Расслабься, — он слегка сжал ледяные пальцы, словно пытаясь подарить им хоть чуточку тепла. — Я не беру тебя на слабо и не заставляю, — попытался заглянуть в янтарные глаза, которые Хината с успехом отводил в сторону. — Но это и правда горячо. И я буду благодарен, если ты сделаешь это, и не расстроюсь, если ты мне откажешь. Решимость, еще минуту назад горевшая в глазах Шоё, не то чтобы потухла, но теперь стала больше походить на элементарное желание угодить. Если бы Кагеяма больше разбирался в подобных вещах, он бы даже мог сказать «порадовать». — Давай, Хината, — прошептал он в чашку, делая очередной глоток вина и на этот раз утопая в чернильности чужих зрачков. — Сделай это для меня. Он потянул сидящего сверху парня на себя и мягко поцеловал, раздвигая податливые, влажные губы языком. Когда ему это удалось, Кагеяма углубил поцелуй и выпустил остатки вина в чужой рот — сладкий, жаркий, обволакивающий. По подбородку потекла тоненькая струйка темно-пурпурной жидкости, и Тобио отстранился на секунду только для того, чтобы припасть губами к молочно-белой шее. Не упустить ни капли, не дать полыхающей внутри сердца страсти и жалкого шанса найти освобождение в ближайшие десять минут. Кагеяма всеми силами уговаривал своё Я держать себя в руках — хотя бы ради Хинаты, выглядящего, по крайней мере, уже менее напуганным. Сейчас Тобио, сам того не подозревая, искал в себе те крупицы нежности, на которые только был способен. Кагеяма, сущностью которого по своему большинству были импульсивность и отстранённость, и правда старался. Его широкие ладони горели, и по сравнению с прохладой кожей Хинаты эта разница самую каплю отрезвляла — была своеобразным маячком, благодаря которому Кагеяма мог хвататься за реальность и не утопать в грешных фантазиях раньше времени. Пальцы буквально порхали по бёдрам, теряясь от мягкости, граничащей со сталью, когда Шоё то и дело напрягал ноги, пытаясь сильно не ерзать. Каждое его движение отзывалось приятной болезненностью в паху, и чем больше Хината подавался вперёд, чем больше оттопыривал зад, тем крепче зажмуривался Кагеяма, пытаясь не стонать. В какой-то момент — когда Тобио особенно сильно царапнул внутреннюю сторону бедра, или когда он ощутимо прикусил чужую губу, или когда его член запульсировал от возбуждения, — Хината положил ладони на плечи, что позволило Кагеяме резво пробраться пальцами под полы смятого хаори и мазнуть большим по истекающей смазкой головке. Хината затрясся и качнул бёдрами в попытке получить больше дразнящего прикосновения. — Пожалуйста, Хината, — уже твёрдым голосом сказал Кагеяма, удивляясь, как в такой ситуации он мог его контролировать. — И я сделаю все так, как ты любишь. Громко всхлипнув, Шоё приоткрыл глаза и отвел их в сторону, словно взвешивая все «за» и «против». Даже для Кагеямы было очевидно, что Хината стыдился такого предложения, но с другой стороны возможность получить взамен волю своим фантазиям слишком усердно уговаривала его согласиться. Тобио видел, как Шоё отчаянно соображал, пытаясь осознать/избежать/отвергнуть смущающую просьбу. Через невероятно долгие мгновения он опять запахнул хаори — на этот раз теснее — и загнанно выдохнул. — Хорошо. Но, — сразу же продолжил он, — сначала и ты пообещай, что выполнишь мои условия, — Хината набрал в грудь побольше воздуха. — Все до единого. Кагеяма ощутил, как щеки потихоньку затапливал жар — властность в голосе Хинаты заставляла возбуждаться даже без лицезрения тех вещей, о которых просил Тобио. Азарт забурлил по венам, начиная бить по вискам, кончики пальцев покалывало от теплой кожи Шоё — шелковистой, упругой. — Сделай это, Тобио, и я начну прямо сейчас. Он показательно сжал член прямо сквозь полы хаори и немного согнул его, двигая ладонью вверх-вниз. — Все что угодно для тебя, — прохрипел Кагеяма и уже было потянулся к Хинате, чтобы украсть пару поцелуев, однако тот мягко отстранился, перекрывая доступ к себе плечами. — Никаких прикосновений. — Вкрадчивый шепот дошел до покрасневших кончиков ушей Кагеямы, и он изумленно приподнял брови. — Ни ко мне, — Шоё прикусил нижнюю губу, — ни к себе. — Голос Хинаты возбужденно дрожал. — Пока я не разрешу взять меня, как тебе нравится. Он выжидающе смотрел на Кагеяму из-под своих темно-рыжих ресниц, продолжая себя неспешно ласкать. С каждой секундой промедления его взгляд наполнялся все большими оттенками — от спокойного и просто любопытного до стервозного и жадного. — Я должен подписать письменное соглашение? — Тобио прочистил горло, теперь не зная, куда деть зудящие без касаний руки. — Я же сказал, что согласен. — Тогда, — Хината перегнулся через сидящего под ним парня и пошарил рукой под подушкой, — ты начнешь с этого. В его пальцах был зажат какой-то предмет — вернее, меньшая его часть, как спустя миг понял Кагеяма. Шоё держал в руках тонкий фиолетовый хвостик маленького вибратора, представляющего собой овальную пулю размером с два пальца. Кагеяма непонимающе нахмурился. — Наверняка ты провел весь вечер, как на иголках, пытаясь предложить мне такое, — Хината затряс игрушкой в воздухе и невинно улыбнулся. — А теперь тебе придется посидеть с этой штукой в заднице, если хочешь насладиться шоу. Почувствовав, как по телу проходит волна леденящих мурашек, Кагеяма сдвинул брови еще сильнее. Хината, казалось, не просто смирился с происходящим, но нашел выгодные для себя стороны в таком количестве, о котором сам Тобио не догадался бы. — Может, я, — он наклонился ниже, и Кагеяма судорожно вздохнул, потому что снова увидел тощие ключицы и белесую кожу груди, — может, я мог бы хорошенько отлизать тебе, чтобы эта штучка легко вошла. Кагеяма не слышал. Почти умер в самом начале, стоило Хинате открыть свой сегодня на удивление грязный рот и достать эту чертову игрушку из-под подушки. Происходящее казалось не просто самыми невероятными фантазиями — полнейшим сюром, но с другой стороны разве не этого Тобио добивался? Разве не об этом мечтал, мастурбируя в душе и задыхаясь от грешности своих мыслей? Не такого Хинату он жаждал видеть? — М-м, я… — начал Кагеяма, но запнулся, когда Хината слез с него и раздвинул чужие колени, сразу кладя узкую ладошку на бедро, и снова в ожидании посмотрел на Тобио. — П-позаботься обо мне, — несмело произнес он, а Шоё как будто только этого и ждал. Подтянул Кагеяму к себе за колени, принуждая лечь, и шустро пробрался пальцами под резинку шорт. Тобио не сразу понял, что он пытался эти самые шорты снять, а потому в конце концов приподнялся, позволяя Хинате стащить ненужную вещь. Если внешне Кагеяма, вероятно, оставался максимально спокойным, все внутри него клокотало мощным пламенем. Сжигало вены миллиметр за миллиметром, наполняя получившиеся полости едким дымом — пожирающим, отравляющим. Заставляющим мозги плавиться вместе с булькающей кровью и похотливыми мыслями. Это пламя кусало его изнутри, рыча и терзая, и если бы Кагеяма открыл глаза, он бы увидел вполне осязаемую его форму — рыжеволосую, буйную, цапающую его за нежную кожу бедер и промежности. Это пламя вылизывало его без остатка, распаляя и залюбливая, и если бы Кагеяма открыл глаза, он бы увидел самое желанное его воплощение — жадное, голодное, трахающее его шершавым языком. Кагеяма чутко ощущал каждое касание — маленькое и колкое, игриво-ненавязчивое и широкое, ласковое и грубое. Он чувствовал, как мышцы расслабляются под натиском поцелуев и посасываний, как из груди вырываются всхлипы такие, какие Тобио никогда не воспроизводил. Член, периодически попадающий в плен горячих губ и глотки, неимоверно пульсировал, разнося по оставшимся целыми сосудам вязкий металл вожделения. Тобио сам не заметил, как вцепился в темно-серые простыни, сжимая их в кулаки и стискивая до белых костяшек. Хината был дразнящим, будто бы ядовитым, потому что заполнял собой все вокруг, включая самого Кагеяму. Лишь когда давление усилилось, и Кагеяма ощутил, как Хината согнул внутри него палец, Тобио все же посмотрел вниз и переместил руку ближе к рыжеволосой макушке. Карие глаза хищно вонзились в замершую около пупка ладонь, как бы контролируя — только попробуй подобраться ближе, засранец, и ты лишишься яиц. Кагеяма разочарованно застонал, вовремя вспомнив об уговоре и убирая руку подальше. — Так не терпится получить эту штуку в зад? Краем глаза Тобио видел, что Хината вертел игрушку в пальцах, хотя уже буквально через мгновение смог почувствовать часть ее в себе — твердую и холодную. Тобио неосознанно напрягся. — Ох, прости! — Хината настолько поменялся в лице, избавляясь от тягучих ноток в голосе и напускной эротичности, что Кагеяме стало неловко — они как будто вернулись на волейбольную площадку, и Шоё запустил в него мяч, а не попытался вставить секс-игрушку ему в задницу. В конце концов Кагеяма не смог выстоять против кардинально противоположного — невинного — взгляда Хинаты и стыдливо отвел взгляд, проклиная наверняка появившийся румянец на щеках. — Хватит пялиться, продолжай, — все еще не смотря на Хинату, раздраженно буркнул Кагеяма и откинулся на подушку, стараясь вернуться в то состояние, в котором он находился минуту назад. — Колючка, — раздалось снизу, и в ту же секунду Хината широко мазнул языком от уже разгоряченного сфинктера до мошонки. Тобио задушенно захрипел. На этот раз игрушка уже была теплой и более приятной, чем в первый, и Шое, вероятно, увеличил количество смазки — твердый силикон раздвинул горячие стенки и скользнул внутрь. Кагеяма грузно дышал. Не то чтобы это было в новинку — терпеть посягательства на свою пятую точку от Хинаты было привычным делом, и чаще всего Тобио соглашался. Но последний раз был относительно давно, и несмотря на усилия Шоё, Кагеяме все равно потребуется время, чтобы привыкнуть. Предмет ощущался чужеродным, пока еще холодным и тяжелым, и когда Тобио сел, начал чувствоваться острее. — А теперь, когда ты вроде как готов, — Хината с живостью влез на колени к Кагеяме и поерзал, устраиваясь, — мы можем начать. Послышался щелчок, и Кагеяма вздрогнул всем телом, понимая, что все его внутренности зашлись в вибрации. Низ живота неожиданно сладко потянуло, и член, вжатый между ягодиц Шоё, дернулся. С губ сорвался неконтролируемый вскрик, и руки мелко-мелко затряслись, когда Кагеяма обхватил себя за бедра. Карий взгляд игриво блестел, в них не было ни капли раскаяния, в котором, в принципе, Кагеяма не то чтобы нуждался, хотя и хотел верить в человечность своего партнера. — И ты сам загнал себя в эту ловушку, сладкий, — проникновенно прошептал Хината и распахнул хаори, демонстрируя, наконец, желанное тело. Кагеяма с силой закусил губу, наблюдая, как красиво падал свет на изгибы подтянутого тела, как тьма скрывала укромные уголки, давая вволю полакомиться тайными фантазиями, как кожа будто бы мерцала в приглушенном свете торшера. Не иметь возможности прикоснуться к прекрасному было по правде пыткой, и все это в сто крат усугублялось вибрирующей внутри Кагеямы игрушкой. Хината привстал, и его член качнулся. В темноте блеснула капля густой смазки на головке, и Кагеяма проявил просто невероятные чудеса самообладания — язык так и просился слизать предъэякулят и ощутить терпкую соль. Заметив, что взор Кагеямы прикован к его члену, Хината невесомо провел большим пальцем по бордовой щели, а затем направил его в рот, прикусывая и начиная обсасывать. Кагеяме показалось, что мир вокруг замер — ему хватило лишь этого жалкого действия, чтобы вдруг почувствовать себя на грани, о чем он только думал, прося Хинату о показательной дрочке? Он ведь еще даже не начал! Узкая ладошка обхватывала член дразняще медленно, так, что Хината сам забывал дышать, — настолько самозабвенно ласкал себя, и это не оставляло Кагеяме шансов отделаться одним оргазмом. Два. Может, три, и тогда на завтрашней тренировке он покажет себя полным тюфяком. Как будто в ответ на такие мысли игрушка внутри него завибрировала сильнее. Тобио снова встрепенулся, немного приходя в себя и отрываясь от раздумий, и усмешку на губах Хинаты нельзя было не заметить — во второй ладони он держал крохотный пульт, и его палец как раз приходился на одну из присутствующих там кнопок. — Чтобы ты не отвлекался, — довольно мурлыкнул Шоё, обхватывая яички в кольцо и слегка оттягивая их вверх. Его глаза томно закатились, и в воздухе осел свежий стон. Кагеяма буквально пожирал его взглядом, стараясь внять так много деталей, сколько только позволит его память, но и тут его свободу неожиданно ограничили. Шоё повернулся к нему спиной и руками собрал хаори на талии, сдерживая складки локтями. Заторможенно уставившись на идеальные, прекрасные ягодицы, Кагеяма облизнулся. Он хотел больше. Хотел сжать стройные бедра, пригвоздить к себе и впиться пальцами в выпирающие манящими изгибами тазовые косточки. Облизать взглядом ровную спину и ряд позвонков, оставить пару засосов под лопатками, прежде чем внутренний зверь взвоет от необузданной страсти. Не соображая, что делает, Кагеяма сел и клацнул зубами прямо по ткани, срывая нежный шелк с плеча и открывая еще больше услады для собственных глаз. Хината обернулся, с интересом глядя на Тобио, и, увидев ткань в его зубах, пораженно выдохнул. — Я не трогал, — выпустив хаори, сдавленно прошептал Кагеяма, пытаясь выровнять дыхание и понимая, что ему это не удастся — вибрации, которые посылала игрушка, перебивала все внутри к чертям собачьим, оказавшись по истине интересной штукой. Она будто бы связывала все процессы — кислород поступал в легкие порционно, заставляя голову кружиться; живот мягко содрогался от вибраций, скручивая кишки в тягучем желании; пальцы ног поджимались, напоминая о получаемом наслаждении. — Хочешь, чтобы я снял это? — томно спросил Хината, все еще поглядывая на Кагеяму из-за плеча. — М-м-м, — совершенно невнятно промычал Тобио, осознав, что голос его не слушается. — Пожалуйста. Почти неслышно. До безобразия хрипло. До мурашек по коже возбуждающе. Кагеяма видел размытым взглядом, как Хината собрался с силами, стараясь не растечься от таких интонаций, и плавно спустил хаори со второго плеча. Кагеяма нетерпеливо сорвал его и кинул на пол, как только Хината прекратил касаться его руками. Шоё загнанно дышал, лишившись последнего оплота его излишней самоуверенности, и обхватил себя ладонями за бока. Его спина двигалась в такт дыханию, и Кагеяма чуть ли не заскулил от жажды дотронуться до него. — Хина… — сбивчиво начал Кагеяма, теряясь от ощущений внизу живота, — …та. Шоё, — попробовал он заново, выбрав путь покороче. — Продолжай. На выдохе и произнесенное одними губами это прозвучало как мольба, которую, судя по всему, Хината не мог проигнорировать. Его ладонь сначала дотронулась до поясницы, а затем несмело скользнула вниз, меж ягодиц. Дрожащий средний палец надавил на розовое колечко мышц, а остальные забавно оттопырились. Кагеяма поймал себя на мысли, что хочет укусить каждый. Его член быстро запульсировал, и на живот вытекло довольно большое количество смазки, как бы намекая, что нервы у Тобио не железные, и кончить он, кажется, может прямо вот так, если Хината продолжит в том же духе. Кагеяма застонал сквозь сжатые зубы, и это вынудило Хинату вновь посмотреть на него. Заинтересованный взгляд проследил направление, в котором смотрел Тобио, и через мгновение наткнулся на поблескивающую на животе липкую лужицу. Момент, в котором Хината собрал практически всю смазку с живота Кагеямы двумя пальцами и погрузил их в себя сразу на две фаланги, отпечатался на сетчатке. Момент, в котором Хината нажал на кнопку пульта еще раз, увеличивая мощность вибратора, и в котором Кагеяма даже не успел сообразить, прежде чем полупрозрачные струи спермы окропили его до самой груди. Тобио громко и протяжно застонал, сотрясаясь в конвульсиях и жмурясь до черных мушек под веками. Его руки тряслись так сильно и безудержно, что практически вторили вибрациям внутри него. Он еле-еле разлепил веки и ошеломленно уставился на грязный живот и на Хинату, который пялился на него во все глаза и иногда переводил взгляд на пульт, все еще зажатый в его мелко подрагивающей ладони. Ощущения от игрушки сейчас приносили дискомфорт, а потому Кагеяма выдернул из чужих пальцев пульт и нажал на кнопку выключения. Только теперь он понял, насколько был напряжен — плечи распрямились, а косые мышцы пресса болезненно расслабились. Парня все еще потряхивало, и отголоски неожиданного — пусть и слабого — оргазма заставляли его челюсть крепко сжиматься. — Вау, — благоговейно протянул Хината, совершенно позабыв о том, что он делал. — Это… — Ты, — сквозь зубы прошипел Кагеяма, прерывая его осипшим голосом. — Продолжай же. Легкие сводило. Кагеяма слышал, как спертый воздух выходит из груди с громким свистом, как тяжело он проходил через нос, и какими долгими были паузы между вздохами. Четкое зрение было только в центре — казалось, что Кагеяма смотрел на Хинату сквозь виньетку, затемняющую боковые стороны от происходящего. И, видимо, Шоё разглядел в синих глазах Кагеямы ту самую мольбу, которую демонстрировало все его тело. Хината отвернулся, выпрямил спину и сильнее выпятил зад, прогибаясь. Его тонкие пальцы, все еще обильно сдобренные смазкой, плавно скользнули внутрь растянутого отверстия. Кагеяма, переведя резкий взор на предплечье, увидел вздыбленную мурашками кожу и сглотнул. Вспомнил про вино и, наклонившись, взял чашку с пола. Холодное и кисловатое оно обожгло горло, начиная мутить сознание почти ежесекундно, потому как Кагеяма осушил чашку целиком, не обращая внимание на отголоски тошноты. — Говори, — мягко приказал он и, втянув носом воздух около шеи Хинаты, невесомо укусил его за плечо. Парень в ответ вздрогнул и остановил движение рукой. — Говори, о чем ты думаешь. Я не трогал тебя. С влажным, разыгрывающим аппетит звуком Шоё развел внутри себя пальцы — Кагеяма смотрел на это с первых рядов, и ближе уже было некуда. Он чувствовал запах собственной смазки, слышал эти чудесные хлюпающие звуки внутри Хинаты и не успевал сглатывать набирающуюся во рту слюну. Розовое блестящее кольцо мышц податливо растягивалось от настойчивых пальцев, и горячее — темно-красное — нутро засасывало их всякий раз, когда Хината толкался внутрь. — Ах! — всхлипнул Хината, приподнимаясь на колени и с силой опускаясь на собственные пальцы. — Я… — голосовые связки откровенно дрожали, вынуждая его прерываться. — Говори, — елейно шептал Кагеяма, внимательно наблюдая за возбуждающими действиями Шоё. Сил контролировать себя оставалось все меньше, и Тобио напряженно соображал, как сделать так, чтобы Хината сдался и дал себя потрогать. Дал оказаться внутри него и довести себя до блаженства. — Ты, — парень облизнул губы, — ты представляешь меня, не так ли? Пальцы задвигались резче, глубже, и теперь их было три — сердце Кагеямы забилось более часто, когда он увидел, как по запястью Хинаты стекает прозрачная смазка. — Как я сначала ласкаю тебя языком здесь, — Кагеяма указал пальцем на член Шоё, соблюдая дистанцию, — а потом ты берешь мои пальцы в свой горячий рот… Он провел рукой вверх вдоль живота и остановился напротив лица Хинаты — Кагеяма знал, что тот все прекрасно видел. Он будет дразниться столько, сколько хочет этот маленький засранец. — … и засасываешь их в самую глотку, — чертовы миллиметры отделяли его от любимых персиковых губ, но он снова сдержал себя, хваля за силу воли. — Ты такой мокрый и такой жаркий, Шоё, ты обволакиваешь меня и заставляешь хотеть, так нагло играя, — жаркая бездна из огненного дыхания и обжигающего шепота разверзлась вокруг, заставляя без памяти проваливаться в нее и утопать в ощущениях. — Любишь, когда мои пальцы так глубоко в тебе, что твои крошечные пальчики на ногах поджимаются до судорог в икрах. Ха, детка, ты так хочешь меня, что готов дрочить, представляя все это. Хината еле держал себя в руках — Кагеяма предугадывал почти каждый его следующий шаг. Вот он высоко стонет, запрокидывая голову и выгибаясь в спине. Вот он гладит себя по груди, цепляет плотные бусины сосков ногтями и тянет за один, подаваясь за ним. Скользит ягодицами по чужим бедрам, размазывая подсыхающую сперму и задевая не увядающий ни на секунду член, растягивает себя пальцами и набирает темп. — То… — тихо начал Хината, и Кагеяма еле расслышал его за всеми этими сносящими разум звуками, — …включи. Трясущейся рукой он указал на пульт от вибратора, все еще валяющийся рядом. — Включай и трахай свою детку. Даже если выбор Кагеямы был очевиден, на это нужно было решиться — живот все еще побаливал от недавнего оргазма, а мышцы пусть и приятно, но ныли, и разница была в том, что Кагеяма должен нажать на чертову кнопку сам. Маленький резиновый кругляшок и тонна ощущений разделяли его и трахающего себя пальцами Хинату. Но Кагеяма не был трусом. Не в тех случаях, когда на кону стояло что-то, что связывало его с Хинатой. Заверив себя, что нажмет кнопку на счет «три», он с силой вдавил ее в пульт, даже не начав считать. Бедра и пах снова наполнились жужжащей вибрацией, которая на кончиках пальцев граничила с щекоткой. Внутренности, казалось, снова сжались под воздействием пока не совсем приятных ощущений и не давали расслабиться. И теперь Кагеяма мог, наконец, сделать то, от чего у него сводило челюсть — положить ладонь на талию Хинаты и приблизить его к себе, прижимаясь грудью к голой спине и чувствуя его неспокойное дыхание. Парень на его коленях весь дрожал, пальцы в нем не двигались, и Тобио поспешно отвел их в сторону, желая скорее занять их место. Член весь сочился смазкой, изнывал от желания и отсутствия внимания, и, если честно, Кагеяма боялся лишний раз прикасаться к нему — силиконовая пуля внутри него продолжала давить на стенки и попадать своей чертовой вибрацией туда, где находилось все сосредоточение сексуальной жажды. Но все же он плавно направил его и двинул бедрами вверх, входя грубым толчком и начиная плавиться тоже. Смотря через плечо Хинаты, он прекрасно обозревал, как тот рвано дергал себя за член, не дотрагиваясь до головки. Кагеяма лег и снова подкинул бедра — повыше и порезче, и на этот раз Хината жалобно заскулил, сгорбливаясь и отрывисто дыша. Где-то на грани, — подумал Кагеяма, прежде чем сделать еще пару пробных толчков и начать вдалбливаться в до безобразия разгоряченное тело. Его собственное сейчас работало на грани возможностей — от каждого движения игрушка содрогала все внутри него, а член буквально горел от желания кончить. Пальцы крепко впивались в чужие ребра, легкие медленно умирали без кислорода, уши готовы были вот-вот оглохнуть от стонов и всхлипов, а губы… Губы бессвязно шептали имя, язык ласково перекатывал его по альвеолам, не пропуская и буквы. — Да, — Кагеяма вцепился в ладонь Хинаты и уперся пятками в матрас. — Да, Хината, — быстрее-быстрее-быстрее. — Чувствуешь, как мой член распирает тебя изнутри? Чувствуешь, как он давит на твои затраханные стенки и входит так глубоко в тебя, что ты задыхаешься? — Кагеяма усмехнулся, ощутив, что Хината начал напрягаться и насаживаться сильнее. — Твоя дырочка такая сладкая, она буквально засасывает мой член, и… Он не договорил, потому что Хината вырвал ладонь из его хватки и завалился вперед, больно цепляясь за колени Кагеямы и упираясь в них лбом. Его спина, выгнутая полукругом, крупно дрожала, дуга позвонков возвышалась над кожей, и Кагеяма обязательно провел бы по ней пальцами, если бы не был занят пульсирующим в удущающем оргазме членом. Со стороны они, наверное, казались несуразным клубком из потных тел, однако Кагеяме было абсолютно плевать, что там было со стороны. Его накрыло такой мощной волной удовольствия, что теперь, вероятнее всего, нужно будет хорошо постараться, чтобы получить что-то похожее еще раз. Рука снова нащупала пульт и отключила игрушку, даря умиротворение и тишину. Наконец-то. Только сбитое дыхание и редкие стоны нарушали ее, и это было ничем по сравнению с тем шумом, который они творили с Хинатой еще пять минут назад. Собравшись с силами в последний раз, Кагеяма наклонился и потянул Хинату на себя, обнимая его за талию. Прижался к спине и поцеловал в основание шеи, отодвинув торчащие в разные стороны волосы. — Идем, — он рывком заставил себя сесть, чтобы уже через миг улечься на подушки и крепко вжать Шоё в себя. Кагеяма устало улыбался. — В итоге наши затеи вышли нам боком, — он убрал мокрые рыжие пряди с прикрытых глаз Хинаты и ласково поцеловал его в висок. — Ай, ты жаркий, — Хината предпринял попытку уйти от объятий и вяло запротестовал, однако, очевидно, секс украл все запасы энергии не только у Кагеямы. — Уйди. — Нет, — словно желая сделать положение Хинаты еще более шатким, Тобио обхватил его ногами и поцеловал еще раз. На этот раз в уголок губ и будто бы боясь отпора. — Нет, — просто повторил он еще раз, не желая это никак комментировать. — А как же все что угодно для меня? — Хината не сдавался и все еще тыкал пальцами в щеку Кагеямы, пытаясь отодвинуть раскрасневшееся лицо подальше от себя. Кагеяма лениво приоткрыл один глаз, совершенно не обращая внимания на тщедушные попытки Хинаты отделаться от него, и прижался носом к его шее. — Объятия после секса очень важны для развития отношений, — еле ворочая языком, ответил Кагеяма, сам не слыша то, что он несет. — Но ты всегда можешь включить этот свой властный голос и приказать мне. Хината ничего не сказал, вероятно, задумавшись, и Кагеяма снова открыл глаза. — И ты обещаешь? Тобио усмехнулся уголком губ, бросил полный тепла взгляд на их переплетенные тела и прикусил верхнюю губу. — Не-а.