Im ' non purus ♪

«Ты не в порядке» В последнее время в голове голубоглазого пролетают страные мысли… Пускай все хорошо и спакойно… Он сам не понимает, почему так он думает. Сейчас Юи стоит перед зеркалом, рассматривая себя и свое лицо… Недавно, у него родился сын, и походу у него началась там самая «послеродовая депрессия». — Какой я уродливый… Он смотрел на себя как на кусок мяса, или на самого уставшего человека в мире — синяки под глазами, волосы были небрежно уложены скорее всего рукой, а руки немного треслись. Его сын пока что был тих и спакойный, хоть иногда он плакал по ночам, но он не взывал таких эмоции у собственного папы, но сейчас Юи смотрел словно на свой труп. — Юи, ты в порядке? Знакомый голос позвал его по имени, и подойдя к нему, рыжеволосый кладет голову на плечо, смотря в зеркало вместе с его мужем, — На что смотришь? — Скажи, Кёске, я уродливый, да? Повернул голову Юи, смотря в глаза любимого человека, наблюдая за его мимикой, которая даже не поменялось, но рыжий сделал вид что он спокоен, хотя на самом деле ему было беспакойно за него: — нет, почему ты так думаешь? Нормальный, просто ты немного не выспался. Обнимая за талию, мужчина прикоснулся губами к шее любимого и что то туда прошептал, на подобии «я люблю тебя» и можно сказать бы немного успакоился, но потом рыжий быстро сказал: — я знаю как тебя отвлечь! Кёске быстро взял Юи за руку и повел в гостиную, а когда они пришли туда, рыжий кратко проговорил: — возьми меня руку и положи свою на мое плечо. Давай потанцуем… Юи кратко улыбнулся и сделал все, как просил его муж, положив теплые руки на плечо, а вторая ладонь оказалась во власти другой, чужой ладони Когда они начали потихоньку кружиться и танцевать, немного двигаясь в права, немного *небрежно и грубо, а потом Кёске, смотря в глаза парню, сказал, немного холодно, но в тоже время мягко и спакойно: — А теперь ты можешь высказаться. Извиниться, можешь что то сказать… Юи думал. Пока они спакойно танцевали, все эти мысли потихоньку начали отступать, но когда муж ему напомнил об этом он начал шептать: — Извини что я веду себя не правильно иногда. В комнате было умиротворение, спакойной, за окном был дождь, и он барабанил в окно девятиэтажки их квартиры. Рыжеволосый кивал, смотря на него, продолжая двигаться вправо, своими действиями показывая, что он слушает: — Извини… Что я бываю грубым и жестоким… Дождь словно ускорился, быстро стукая по окну, но мужчины продолжали танцевать. И вдруг пока Тамура старший говорил, он произнес фразу, которая почему то заставила немного вздрогнуть рыжего: — Я не в порядке… Хриплый, но родной голос немного дрогнул, и Кёске сильно удивился, услышав это, даже остановился. Взяв его за щеку, он поцеловал Юи в губы, спакойно, гладя по этой же щеке, а потом отступил… Почему то для самого кареглазого это было некое успакоения… Словно он его защитил… Юи продолжает смотреть на него, пытаясь толи понять: почему он остановился или почему он поцеловал его, но этот вопрос разорвал плачь ребенка в соседней комнате. Кёске рассмеялся, слушая свой яркий смех: — Ямогучи проснулся… Надо идти успакаивать… Юи подхватил этот смех, и тоже начал им заливаться: — Пойду успакаивать я, да? С небольшой колкостью сказал голубоглазый, зная ответ, а когда услышал слова мужа напротив, он удивился. — Я пойду. Сейчас тебе нужно успакоить себя, а не ребенка… Ты же не хочешь выглядит как мясо всегда? Посмеялся Кёске ещё яснее, и этот смех словно солнышко, грел Юи. Как только они «договорились», быстро идя в разные комнаты. Ямогучи спал в другой комнате, не у них. Можно сказать, им повезло с квартирой, потомучто тут было три комнаты, поэтому их сын мог спать не с ними в кроватке. Как только Юи пришел к кровати, сняв с себя верхнию одежду, он лег головой на мягкую подушку, закрываясь таким же теплым одеялом, прислушиваясь к тому, как Кёске в соседней комнате пытается угомонить ребенка, и как плачь потихонечку становяться тише… А глаза Юи закрываються… Значит, сейчас, хотя бы сейчас, все в порядке…