Вдыхаю жженый диоксид

Вокруг тебя лишь молнии сверкают И гром раскатисто хрипит. От того плаксы-сопляка и следа не осталось, Разрушен образ до потресканных костей. Стоя в далеке: ты пахнешь свежестью, дождём, Как после грез весенних, первомайский вечер. Чуть ближе подойдёшь — отчётливее слышно! Тот запах смога, что не выбить из груди. Я со своим чутьём шагаю так беспечно, Вдыхаю жженый диоксид. И лёгкие заходятся в удушье, Когда смотрю в опусташенные зрачки. В горле сухо и в глазах плывёт, Твой образ быстро исчезает, Не обнажив меча, ты всю меня терзаешь, Своей холодной поступью Столпа. Я искренне сейчас не понимаю: Куда пропал весёлый, беззаботный парень? Тот, что украл любовь мою, замедлил сердца стук? И мотыльком на пальце оседая, прервал дыханье вдруг. Ты плакался в плечо мне, повторяя, Что хочешь ощутить простой покой, Сейчас, на землю оседая, Что ощущаешь, милый мой? Не могу у костра я словить мотылька. Время течет для меня слишком быстро, Жидким азотом растекаются мысли, и ты говоришь: «— Видишь, как небо над нами зависло?» И мне все равно, ведь смотря на тебя — В груди всё немеет, и воздух в округе будто теплеет. Во мне искрится острое чувство И щеки покрыты румянцем густо Хочу повторять для тебя одного: Как сильно люблю тебя, что сделаю всё…! Но я промолчу, не посмею сказать, Ту тишину устоявшуюся не могу надорвать. Ты снова молчишь, не смотришь в глаза. Но словно мысли мои прочитав, Касаешься пальцем замерзшей щеки И нежно целуешь, забыв про клинки. Так, будто нам не за двадцать, уже как пять лет И не горит над головами яркой молнии свет. Быть может и гром не грохочет сейчас, Говоришь, сколько времени осталось у нас…?