I wanna bite through you

      Он смотрит на него выжидающе, с ноткой нетерпения и огромной жадностью. В его алых зрачках клубится животный голод, что смешивается в безумный коктейль страсти. Прохладные кончики пальцев почти невесомо касаются мягкой кожи человека, прошибая ту на крупные мурашки. Акума еле заметно вздрагивает, поднимая чуть мутный взор на парня, который без особых усилий притянул его к своему телу. Ему страшно, но всё равно доверчиво льнёт. Он глупый, раз так легко лезет в пасть к голодному хищнику.       Курсед осторожно приподнимает чужую руку в воздух, медленно поднося запястье к своим губам. Оставляет предательски ласковый поцелуй на бледной коже человека, ощущая, как острые клыки начинает сводить от тупой боли. Его нечеловеческий слух прекрасно ощущает, как быстро течёт тёплая кровь в венах парня, дразня сознание вампира. Плавно очерчивает кончиком языка, целует, а после осторожно вонзается клыками в запястье. Акума сдавленно вскрикивает, а в уголках глаз собирается непрошенная влага, смачивая пышные ресницы.       Зрачки увеличиваются, инстинкт хочет взять своё, но Курсед держится из последних сил, совершенно не желая причинить боли своему человеку. Сжимает челюсти, делая первый глоток алой крови. Разум мгновенно затягивает мутной пеленой, кружа голову. Под глазами собирается маленькая паутинка из выпирающих вен. Кровь Акумы невероятная: она опьяняет не хуже любого дорогостоящего алкоголя столетней выдержки. Медленно перекатывает ту на языке, смакуя букет вкусов. Хочется осушить всё до последней капли, насытиться до отвала, оставив лишь пустую оболочку. Только он никогда так не поступит, ведь то доверие, что есть между ними так велико и разрушить его собственными руками — фатальная ошибка. Ошибка, которую он бы себе никогда не простил.       Свободной рукой оглаживает тонкую талию парня, поднимая на того поплывший взгляд, наблюдая за его состоянием. На губах Акумы слабая улыбка, ведь, если сделать всё аккуратно, то человек и сам сможет получить от этого удовольствие. Делает ещё глоток вкусной крови, что была подобна сильнейшему наркотику. В голове отчаянно долбится мысль выпить всё, но тот отгоняет её прочь, довольствуясь этим. Преданно смотрит в чужие глаза, не прекращая делать глотки. Ни один нормальный человек не был бы так беззаботен, если бы вампир сосал его кровь, но Акума и не говорит, что адекватен. Рядом с Курседом сносит все тормоза, а доверие возрастает с неимоверной силой. Акума не боится, он прекрасно знает, что тот никогда не сделает ему больно. Между ними не любовь — это что-то большее, чем такое банальное слово.       Ресницы Акумы трепещут, словно крылья бабочки, рубиновые губы соблазнительно приоткрыты, с которых срываются короткие стоны. Брови заломаны, а пальцы то и дело сжимались и разжимались. Лихорадочно облизывает губы, что были усыпаны многочисленными укусами. Невольно вскрикивает, когда тонкие, но острые точно лезвия бритвы клыки покидают его вену. Курсед слизывает оставшиеся подтёки крови, бережно целуя покусанное запястье. Крепко удерживает парня за талию, понимая, что без его помощи он бы давно рухнул вниз без сил.       — Всё в порядке? — заботливо спрашивает, перебирая мягкие пряди волос человека, зарываясь пятернёй.       — Да, ты можешь продолжить, — кивает головой, а после откидывает голову назад, предоставляя вниманию вампира длинную бледную шею.       В нём вновь просыпается первородный голод, когда глаза задерживаются на бьющейся вене, что манила его, точно голодного зверя. Ласково водит пальцами по изгибам чужой шеи, наслаждаясь её теплом и мягкостью. Выдыхает горячий воздух на участок кожи, а после нежно припадает губами, оставляя мелкие поцелуи. Дуреет от невероятного аромата, но не выпускает клыки, лишь еле ощутимо прикусывает мраморную кожу, оставляя алый засос. Вылизывает её, слыша томные вздохи парня, который дрожал в его тесных объятиях. Вопреки огромному желанию, отстраняется от шеи парня, зная, что от очередной потери крови он точно провалится в темноту.       Акума непонимающе хмурится, когда не ощущает на себе ожидаемого укуса. Курсед махает головой, накрывая своими губами чужие, утягивая в сладостный поцелуй. Делится с парнем кровью, которую тот без раздумий принимает. Сплетаются языками, отчаянно цепляясь друг за друга. Каждый раз, когда вампир выпивал его крови, в теле Акумы всегда была ожидаемая слабость, но даже это не могло его остановить или воспротивиться этому чувству. Оно будоражило сознание. Они прекрасно понимают, что их союз неправилен, но им плевать, ведь всё, что происходит сейчас только маленькое начало истории.