Лекарство

      Эстер отхлебнула из своей деревянной кружки. Вино с пряностями было в меру подогрето и оставляло после себя приятное послевкусие. Она не ожидала, что в таком заведении ей что-то понравится, и это был приятно. К вину трактирщик положил в миску немного свежего сыра и слегка обжаренных овощей. Она не просила, но увидев ее когда-то ярко-красный плащ, давно потерявший свой цвет в долгих странствиях, он наверняка догадался, кто она такая и проявил немного заботы.       Возможно, и такое вино подают не всем гостям. В полутемном зале, освещенном лишь светом камина в углу, было немноголюдно. Эпидемия, бушевавшая в городе, плохо повлияла на торговлю, хотя болезнь была не столь опасной.       Эстер отхлебнула еще вина. Что же ей напомнил этот аромат? Ах, тот день несколько лет назад, когда она сидела за таким же обшарпанным столом и пила вино в доме своей сестры. Аромат напитков был похожим. Но, вероятно, тот день ей напомнило совсем не вино.       А мужчина, который неотступно следовал за ней с того момента, как она вошла в этот город.

***

      В эту осень дождь лил не переставая. Небеса сошли с ума - поток воды каждый день поливал с неба нещадно. К счастью, начало осени было вполне приятным по погоде и основной урожай удалось убрать. Но тем, кто задержался, придется этой зимой несладко - крестьяне вовсю трудились на затопленных полях, пытаясь спасти хоть что-то от вездесущей стихии.       Дороги размыло, то тут, то там рассказывали страшные истории об оползнях и наводнениях. Казалось, вся страна погрузилась в хаос. Поэтому Эстер с учениками понадобилось несколько недель, чтобы добраться до цели. В дороге ей часто приходили в голову мысли, что боги не хотят того, что она задумала. Но, когда казалось, что дальше уже не пройти, всегда находилось какая-нибудь причина следовать по пути, который она выбрала. То дождь переставал на день, то на тракте им встречался богатый караван, который подвозил их, то сельчане рассказывали про короткие дорожки сквозь залитую дождем землю.       И вот они дошли до небольшой деревни, скрытой в излучине реки. Она велела своим ученикам остановится на местном постоялом дворе, а сама побрела к окраине, тяжело опираясь на посох. Эстер была уже немолода — честно говоря, она давно уже забыла о том, как быть молодой. Да, наверное, это было тогда, когда она родила Эвари, своего пятого сына. Это было лет двадцать назад. Никто не верил, что она сможет пережить роды в её возрасте - но она смогла, хотя они здоровье ее и подкосилось. Эвари она пристроила в поместье одного богатого человека, который был ей должен за лечение дочери. И она не переживала о нем.       Лучше ему никогда не видеть мать.       Наконец, Эстер добралась до цели её путешествия - небольшого, но добротно сложенного дома, стоявшего на краю деревни. Тяжело вздохнув, женщина выпрямила спину и постучала дорожным посохом в деревянную дверь. Через некоторое время ей открыли. На пороге стоял высокий юноша - поначалу он хмурился, но, увидев ее, у него вырвался вздох облегчения и на губах появилась улыбка.       — Госпожа Эстер! Наконец-то! Как я рад вас видеть!

***

      Вино кончилось. По телу разлилось тепло, согревая старые кости. Несмотря на доброту трактирщика, женщина не смогла заставить себя притронуться к еде. Это ее удивило - она лекарь и слишком часто видела смерть. То, что она собиралась сделать, не должно пугать ее. Ведь Эстер никогда не плакала по мертвецам - это была первое, что вдолбил в нее учитель.       Не надо оплакивать мертвых. Надо помогать живым.       Эстер встала, тяжело опираясь на посох, кивком поблагодарила трактирщика и вышла на улицу. Она оставила на столе увесистый мешочек с монетами - немного, но гораздо больше того, что было положено трактирщику. Просто деньги ей больше не понадобятся.       Стояла осень. Но это была не та дождливая осень, как пять лет назад. Солнце светило ярко, и деревья, уже окрасившие листья в желтый цвет, радовались последним солнечным дням. Как и люди — несмотря на позднее время и болезнь, свирепствующую в городе, на улицах было многолюдно. Эстер не одобряла такое поведение, но по опыту знала, что никого невозможно запереть в четырех стенах надолго.       Ей пришлось немного поблуждать в незнакомом месте, чтобы найти то, что она искала. Впрочем, она не спешила, а искренне наслаждалась каждым вздохом в последних минутах своей жизни. Преследователь шел за ней, стараясь затеряться в толпе, но он был явно неопытен - даже такая старуха, как она, быстро его раскусила. Впрочем, Эстер просто не обращала на него внимания.       Наконец, она нашла то, что искала - аллею, скрытую на краю города. Большие криптомерии переплелись кронами над тропой, образуя жёлтую сумеречную арку.       И Эстер смело шагнула на эту тропу, ведущую к смерти.

***

      — Эстер!       Сервиан спустился к ней со второго этажа, когда она вошла в дом. Он был похож на своего брата — такая же мускулистая и высокая фигура, такие же добрые и открытые глаза. Но то, как он двигался — властно, уверенно, совсем отличалось от неуверенной походки его брата Гервиана, встретившего Эстер в дверях.       — Как я рад тебя видеть! — сказал Гервиан и заключил женщину в осторожные объятия, — последнее время мама только о тебе и говорит! Я боялся, что письмо не дойдёт, или ты не сможешь приехать из-за этой погоды, но хвала всем богам, ты здесь! Эстер высвободилась из его объятий и сняла дорожный плащ.       — Я тоже рада тебя видеть, мой мальчик. Тебя и Сервиана. Прости, что добиралась так долго. И я хочу сразу пройти к твоей матери. Оценить… ее состояние.       — Конечно, тётя. Она наверху.       Эстер поднялась по крутой лестнице и вошла в комнату. В ней стоял полумрак, а на большой кровати лежала женщина. Она была явно больна - некогда роскошные волосы поседели и стали выпадать, лицо осунулось и было изборождено морщинами. Но голос Ясны был все таким же чистым и пронзительным, каким и остался в ее памяти.       — Здравствуй, сестра, — гримаса боли появилась на лице женщины. Эстер поняла, чего ей стоило оставаться даже в таком состоянии.       — Здравствуй, Ясна, — она тихонько присела на краешек кровати.       — Погляди во что я превратилась… твои лекарства и травы спасали меня, но теперь время пришло. Боль… Эстер, эта боль. Я думаю, она сведет меня с ума. Я больше не выдержу, сестра, я больше не выдержу.       — Да, дорогая. Я знаю, чего ты хочешь.       — Нас осталось так мало. Его учеников… Скажи, кто-нибудь еще жив?       — Нет, — открыла Эстер горькую правду, — мы последние.       — Сестра, ты была всегда лучшей из нас… самой смелой, самой взрослой. Я понимаю, как больно тебе смотреть, как мы все уходим. Но мы ничего не можем поделать с волей богини. Да, ничего?       Ясна заплакала. Левая сторона ее тела была парализована, и она правой рукой осторожно прикоснулась к лицу Эстер. Та взяла её дрожащую руку в свою.       — Сделай это, — взмолилась Ясна, — сделай это.       — Ты сказала сыновьям?       — Я говорила, но они меня не слушали. Но они поймут сестра, поймут. Должны понять.       Эстер промолчала. Внезапно она поняла, чем обернется её решение - она слишком хорошо знала своих племянников. Но также она поняла, что не сможет поступить по-другому. Она достала из своей лекарской сумки небольшой пузырек и осторожно влила его содержимое в рот Ясны.       В детстве она несколько раз заботилась о ней, когда Ясна тяжело болела. И почему ей вспомнилось это только сейчас? Почему она должна это делать? Ведь она так любила свою младшую сестрёнку, так хотела, чтобы она прожила лучшую жизнь, чем она. Эстер нашла ей мужа, уговорила отказаться от лекарской практики, принимала ее роды и выхаживала ее сыновей. Она любила Ясну.       Именно поэтому она сделала то, что сделала.       — Спасибо, — прошептала женщина и закрыла глаза. Ее дыхание стало размеренным и глубоким, лицо разгладилось и стало умиротворенным. Боль оставила ее.       Эстер еще немного посидела, обхватив голову руками, и спустилась вниз.

***

      Чем дальше Эстер уходила по алее, тем темнее становилось. Кроны деревьев так сильно переплелись над её головой, что затмевали солнце. Темный тоннель вёл вперед, и лишь в конце него светился осколок заходящего светила.       Женщина медленно шла, и у её ног танцевали опавшие листья. Ей показалось, что она слышит шум позади себя, и ускорила шаг - ей во что бы то не стало надо добраться до цели. Её старческие сустав заныли от напряжения, но женщина не сбавляла шаг - то, что она собиралась показать преследователю, было важно. Он не должен был её догнать на этой безлюдной алее.       Запыхавшись, она дошла до обрыва, на самом краю которого стоял небольшой домик. Дверь его была измазана красной краской. Не дав себе передохнуть, Эстер вошла в дом.       Внутри всё было в ужасном состоянии. Затхлый воздух пах болезнью - она хорошо научилась чествовать такие запахи. В заваленное хламом окно еле проникал свет заходящего солнца. На кровати на грязных и мятых простынях лежал ребенок - мальчик лет десяти. Он метался в лихорадке, из уголка губ стекала слюна. В бреду он что-то неразборчиво повторял. Грязные миски и кружки валялись на полу, в углы были закинуты старые тряпки.       Эстер села на кровать мальчика и ласково взяла его руку в свою. Казалось, он что-то почувствовал и немного успокоился. Он был очень горячим, а детское личико свело в гримасе.       Мальчик не был особенным. Болезнь, что поразила этот город вызывала такие симптомы у многих людей. Самое печальное, что многих из них можно было выходить при должном старании. Но больницы были переполнены, умирающие люди оставляли детей, о которых некому было позаботиться. Большинство тех, кто пытался помочь, заражались от них сами.       Эстер порылась в своей сумке и достала небольшой пузырек. Она ласково влила лекарство в рот мальчика. Тот окончательно успокоился и забылся глубоким, совсем не детским сном.       — Ты! — раздался от дверей злой голос, — ведьма, ты опять сделал это!       Эстер встала и повернулась к двери. Там стоял Сервиан и тяжело дышал. За годы, что она его не видела, он мало изменился - разве что юношеская мечтательность окончательно покинула его, и он стал суровым и взрослым мужчиной.       Мужчиной, который сейчас приближался с кинжалом в руках к своей тёте.       — Ты помогла ему так же, как и моей матери, ведьма? Убила Ясну, а теперь и этого мальчика? И это твое лекарское искусство? Ты всегда была ведьмой, всегда!       — Мальчика уже не спасти, — в голосе Эстер было спокойствие, — как было и не спасти и Ясну. Я оказала ей милость. Они уснут глубоким сном, а проснутся уже в другом мире. Лучшем мире.       Эстер смело взглянула в глаза Сервиану.       — Будь добр, когда ты меня убьешь, побудь с этим мальчиком до конца.       Сервиан взревел и прыгнул на неё.       Эстер закрыла глаза.

***

      Эстер сидела за столом в доме Ясны и пила подогретое вино с травами. Вино было хорошим, пожалуй, даже лучшим из всех, что она пробовала. Гервиан был неплохим виноделом. Она говорила с ним. Он все благодарил Эстер за то, что она делает для Ясны, за ее лекарства и поддержку.       Вино было хорошим. Но она чувствовала его вкус отрешенно. Кажется, Эстер окончательно утратила ощущение жизни. Внутри неё была пустота. Гервиан все говорил и говорил, а Сервиан поднялся наверх проведать мать. Через несколько минут сверху раздался его крик.       Юноша молнией спустился по лестнице.       — Ведьма! Ты убила ее! Она не дышит!       Гервиан все мгновенно понял. За секунду до того, как Сервиан схватил бы Эстер за шею, он перехватил руку брата и заломил её за спину. Сервиан взревел, попытался освободиться от захвата, но он был еще слишком юн, чтобы противостоять опытному Гервиану. Тот заломил руку брата еще сильнее, заставив Сервиана согнуться над столом.       — Гервиан, что ты делаешь! Она убила нашу мать! — кричал юноша, но брат словно не слышал его. С непроницаемым лицом он вывел юношу во двор, толкнув дверь ногой.       Холодный воздух ворвался в комнату, но Эстер не шелохнулась. Признаться, ей хотелось, чтобы Далинар дотянулся до нее и сломал ее хрупкую шею. Она хотела этого так сильно, что чуть не кинулась навстречу разъяренному племяннику, но в последний момент что-то ее остановило.       Путь прежде цели, — повторила она про себя слова древней клятвы и осталась сидеть на месте.       Гервиан вернулся через несколько минут. Он тяжело опустился на стул рядом с неподвижной Эстер. В глазах у мужчины стояли слезы.       — Нежели не было другого пути? Мы так на тебя надеялись, так надеялись… — он опустил руки, — уходи. Я не знаю сколько смогу удерживать Сервиана. Уходи и никогда не возвращайся в этот дом.       Эстер молча встала и вышла на улицу. Дождь омывал ее лицо, холодным потоком брызг проясняя сознание. Женщина сгорбилась от груза прожитых лет и поступков. И вместо того, чтобы пойти к своим ученикам, Эстер вышла на окраину деревни и ушла в ночной лес.

***

      Сверкнула вспышка боли - кинжал Сервиана вонзился в тело Эстер. Мужчина в панике отшатнулся и взглянул на свои руки, словно не веря в то, что сделал. Женщина тяжело рухнула на пол, и горячая кровь из ее живота полилась на деревянный пол.       — Я буду помнить о тех, кого все забыли, — прошептала она, умирая. Ее план удался - она верила, что мальчик выживет. Он был обречен - болезнь на такой стадии была смертельной. Но лекарство, которое она ему дала, было ее старой тайной. Слишком опасное при неправильных концентрациях, слишком сложное в изготовлении, но рабочее. Оно погружало организм в глубокий сон, собирая все силы на борьбу. И если человек достаточно силен, он выживал.       К сожалению, Ясне оно не помогло, и Эстер знала, что и не поможет. Этот грех останется на ее душе. Она заслужила смерти, ведь сама слишком многим позволила умереть. Но в конце она хотела, чтобы Сервиан кое-что понял. Жизнь прежде смерти — и он не сможет бросить мальчика, пока тот борется с болезнью, не сможет, потому что это будет напоминать ему о прошлом. Мальчик выкарабкается и Сервиан возьмёт его с собой.       Вдвоем они как-нибудь справятся.       Это была ее небольшая месть любимому племяннику. Эстер улыбнулась и умерла.       Настало время покоя.