Просто дай ему время

      Прошла неделя с тех пор как Касита — дом семьи Мадригаль, была отстроена вновь, неделя как Бруно жил в новом доме, неделя, как был с родными. Нет, до этого, технически, он тоже был рядом, живя в стенах и воруя остатки еды по ночам, однако сейчас он мог выходить днем. И, даже, не боялся столкнуться с родственниками, хотя общение все также давалось ему нелегко.       Несмотря на то, что теперь пророк был рядом, и вся семья могла упоминать его имя без страха, для Пепы почти ничего не поменялось. Она видела брата лишь на семейных завтраках, обедах и ужинах, и то на ее вопросы он отвечал односложно, в глаза не смотрел. А вот с другой сестрой, Джульеттой — все было иначе. С ней он с радостью обсуждал дела деревни, хвалил еду, смеялся и спокойно смотрел в глаза. Пепа ждала. «Ему нужно время» — успокаивала она себя. Но это не помогало.

***

— О, Бруно. Пошли в город, нам с Джульеттой нужна помощь.       Женщина возникла из ниоткуда. Она схватила брата за руку и уверенно зашагала с ним в сторону двери. — П-привет, прости, Пепа. Я зан-нят… — Мужчина вырвался из цепкой хватки сестры и начал озираться. — Камило! — Радостно окрикнул он свое спасение, которое спокойно шло и ело яблоко. Бруно подбежал к племяннику. — Ты то мне нужен, то есть я тебе, то есть… Я тебя везде ищу. Я, ты, ты же просил помочь, пошли! — Я? — Камило растеряно захлопал глазами, указывая на себя пальцем. — Да-да, ты, ох молодежь, быстро все забывают, прости hermanita, в другой раз. — Бруно схватил парня за руку и убежал.

«Ему нужно время, нужно время!»       По дому разнесся гром. На Энканто надвигался шторм.

***

      Прошла еще неделя, Бруно уже нашел язык со всеми членами семьи, кроме Пепы. Теперь на семейных застольях был шум-гам. Долорес приходилось почти постоянно носить «наушники», Бруно сказал, что в будущем это приспособление носят многие, в нем еще играют целые оркестры. Однако, те, что сделала Мирабель вместе с Бруно могли лишь приглушить шум реального мира, Долорес хватало и этого.       Брат будто специально злил Пепу. Теперь он даже не пытался сделать вид, что занят, просто убегал, завидев сестренку. Гром гремел в доме Мадригаль, Пепа ходила туда-сюда, злобно снимала высохшее белье, которое снова становилось мокрым из-за дождя. Убирала посуду, которую разбивал ураган.        Энканто до сих пор не снесло ураганом лишь благодаря титаническим усилиям Феликса и Камило. Они успокаивали любимую женщину, вновь и вновь, объясняя то, что она и сама знает.

«Дай ему время, его ненавидели десять лет», «Ему тяжело дается общение».

Пепа успокаивалась, повторяла мантру: «Время, просто дай время, подожди.»       Однако в один день ей надоело терпеть. Еще немного и ее злость разрушить дом вместе с этим чудиком. Брат не собирается идти с ней на контакт? Хорошо, тогда она первая сделает шаг. Осторожно, насколько сможет. Но как начать? Бруно все же бегает от нее, и довольно успешно, видать десять лет в затишье не прошли даром. Ей нужно усыпить его бдительность.       Несколько дней Пепа даже не пыталась поймать брата, не налаживала с ним контакт, не говорила, не замечала его вовсе. Вся семья готовилась. К чему никто не знал, но это «что-то» точно было чем-то серьёзным.

***

      Сегодня, сегодня они поговорят! После ужина Бруно должен быть у себя в комнате. К нему раз в неделю приходил молодняк, играть, сплетничать и конечно же смотреть «теленовеллы», как их называл брат. По сути же они смотрели, как крысы разыгрывали спектакль, а Бруно и Антонио озвучивали грызунов. Сегодня как раз тот день, он точно будет дома, и точно в комнате.       Как и планировалось, вечером после семейного застолья Пепа направилась к комнате Бруно. Весь вечер над Энканто сгущались тучи.       Касита уже побаивалась Пепы. Поэтому, когда женщина шла в обитель брата, ставни закрывались, все хрупкое отъезжало от нее, двери сами открывались, чтобы ветер не вырвал их с петлями.       Пепа встала у комнаты пророка, с двери на женщину смотрел рисунок молодого парня. В голове сразу всплыли те времена, когда брат с сёстрами были втроем, трое неразлучных друзей. Самые близкие друг-другу люди. А сейчас? Над Энканто прогремел гром, блеснула молния.

«Успокойся! Ты не можешь сейчас поддаться эмоциям! Успокойся. Вам просто нужно поговорить.»

      Она стояла. Прошла минута, но рука тряслась, не желая действовать. Пепа все-таки заставила себя несколько раз постучать. Дверь скрипнула, показался мужчина лет пятидесяти. — Долорес, ты опаздывае… О, hermanita. П-привет, — Лицо мужчины омрачилось, он криво улыбнулся, но глаза все же выдавали страх. — Нам нужно поговорить! — Может не сегодня? Мы собирались посплетничать с детишками? — Нет, сегодня. — Пепа была непоколебима. — Прости, но не могу подвести ребят. Вдруг в проеме показалась кудрявая девушка в очках. — Не волнуйся, tio, мы можем собраться в другой раз, — девушка вытолкнула Бруно в коридор, и виновато улыбнулась. — Но, — он хотел что-то возразить, племянница перебила его, не давая даже малейшего шанса отступить. — Не переживай, Антонио справиться. Иди, вернешься как сможешь, иди.       Пепа схватила Бруно за руку и быстро зашагала в сторону своей комнаты. За дверью младшее поколение Мадригаль, надеялось, что сегодня все разрешится. Сегодня они наконец-то поговорят.       Сестра буквально тащила брата за собой. Мужчина просто не успевал за бодрым шагом, он то и дело переходил на бег, чтобы не остаться без руки. — П-пепа, подожди, не так быстро. Я не успеваю.       Только они оказались в комнате Рыжеволосой, началась зима прям в комнате. Пепа отпустила руку брата. — Hermanita, что случилось? Ты выглядишь…расстроенной, — Бруно пытался успокоить сестру, получалось скверно. Общение не его конек. — Почему ты сбегаешь от меня! — Крик разнесся по всей комнате.       Бруно снесло с ног вьюгой. Он упал, и ударился коленом об ножку стола. — Ах, — женщина закрыла рот руками и подскочила, чтобы помочь брату встать.       Она усадила ковыляющего пророка на диван, собрала немного льда, и отдала брату. — Возьми. — Спасибо, — Бруно приложил компресс к ушибленному колену. — Очень больно? — Да не страшно, не развалюсь, в стенах и сильнее бился, — Бруно криво улыбнулся. На уголках глаз появились глубокие морщины.       Пепа молча смотрела в пол. В комнате начиналось лето — июль с палящим солнцем, следом осень — ноябрь с дождями и ветрами, и наконец зима — январь с вьюгой и снегопадами. — Эм, hermanita. Т-ты в порядке? — Бруно положил руку сестре на плечо.       Женщина вздрогнула, смена сезонов прекратилась. Пепа тяжело дышала и встревожено смотрела на брата. — Т-так и знал, не нужно было мне возвращаться. Прости, не хотел, чтобы так было, — с кряхтением встал с дивана и зашагал по комнате. — Я знаю, ты ненавидишь меня, но я постараюсь меньше показываться, — продолжил он свой монолог, наворачивая круги. — Бруно… — Подожди, — Бруно жестом попросил сестру помолчать, — Можешь посылать за мной Джульетту или Камило, чтобы лишний раз со мной не видеться. Я с ним договорюсь. — Бруно, — голос Пепы дрогнул. — Хочешь, я не буду ужинать с Вами, или обедать! — Бруно, замолчи!       Женщина упала на колени. Она старалась держаться, чтобы не зарыдать. Грянул гром, оглушая всех находившихся в комнате. А после — ливень, самый сильный, что видел Бруно за последние десятилетия.       Последний раз так лило, когда им было по шесть. Брат и сестры только получили дары, и еще не умели в полной мере ими ни пользоваться, ни управлять. Бруно тогда упал с дерева, потому что Пепа напугала его жабой. В тот день Энканто почти затопило. Сломанную ногу брата залечили быстро, благодаря печеньям Джульетты, а вот испугавшуюся за брата Пепу успокаивать пришлось несколько часов. Однако сейчас Бруно не понимал, что так напугало сестру. — Прости, — сестра глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Все прекратилось.       Пепа выжила подол промокшего насквозь платья, убрала с лица рыжие волосы, поставила стул туда, где ранее лечила ушибленное колено брата и села. Бруно последовал следом. — Я не ненавижу тебя, Бруно, — женщина замолчала и потерла переносицу, — я рада, что ты вернулся, очень рада. Ты правда думаешь, что я способна возненавидеть тебя? — Пепа посмотрела в глаза брату. — Но тогда, на свадьбе? И те страшные истории, что ты рассказывала Комило, Долорес и Антонио. В-в них я двухметровый монстр! — Я…Я была зла на тебя, да, но это не твоя вина. Прости меня, тогда на свадьбе, ты был не виноват. Я была на взводе, а ты просто подвернулся не вовремя с неуместным замечанием. — над головой женщины появилась туча.       Бруно съёжился на кресле. Пепа помахала над головой, тучи рассеялись. — Но, — она взяла брата за руку, — ты не хотел мне зла, я это знаю. Мой дар тоже мое проклятие, Бруно. Я всю жизнь должна контролировать себя, чтобы не уничтожить Энканто. Я должна быть всегда в хорошем настроении, быть счастливой.       В комнате повисла тишина, лишь капли с волос и одежды нарушали ее. Спустя минуту Пепа продолжила. — Знаешь, я очень завидую Джульетте, ее дар прекрасен, как ни посмотри. С его помощью она стольким помогает, она никогда не разрушит Энканто, не станет изгоем, — Пепа посмотрела на Бруно, тот смотрел в пол, и сжимал подлокотники кресла, — Она не станет разочарованием для мамы.       На последних словах Пепа усмехнулась. Она так сильно сжимала подол платья в руках, что костяшки пальцев побелели. Бруно смотрел в пустоту. — Знаешь, мне кажется, я просто боялась, ведь на твоем месте могла быть и я. Поэтому просто старалась возненавидеть тебя всей душой. Но, когда ты вернулся, поняла, что не могу. Я очень боюсь стать изгоем. Однако, потерять тебя вновь боюсь еще больше. — Ты бы не стала изгоем, никто бы этого не допустил, — Бруно вышел из своего транса, положил руку на плечо сестры и впервые за десятки лет посмотрел ей в глаза. — Бруно, — сестра в ответ посмотрела на брата, их взгляды встретились.       Пепа кинулась на шею брата и зарыдала, снова пошел дождь. Бруно обнимал свою hermanita, так они сидели несколько минут. Оба промокшие до нитки. — Прости, — Пепа села вновь на стул и шмыгнула. — Ничего, я рад, что ты меня не ненавидишь, — Бруно кинул соль через плечо, заерзал в кресле, глаза забегали по комнате, пророк улыбался. — Мирабель говорила, что ты боишься использовать свой дар. Не нужно, он прекрасен. Он твоя часть, ты не должен от него отказываться. — Нет, мой настоящий дар — Актерство! — Бруно вскинул руки.       Пепа рассмеялась. — Бруно, я понимаю, что ты считаешь свой дар ошибкой, но, — женщина вновь посмотрела в глаза брату, тот нехотя посмотрел на нее, — он невероятный, как и ты. Я понимаю, что ты боишься его, сдерживаешь. Я делала точно также, но его нам дали не просто так, кто-то хотел, чтобы мы были именно такими. Давай учиться управлять им заново, вместе, — Пепа взяла руки Бруно в свои и крепко сжала. — Вместе, — Бруно сжал ее руки в ответ, в уголках глаз появились морщины.       Всю ночь в Энканто шел ливень, самый сильный за всю историю поселения, а на утро выглянуло солнце.