Сердце Парижа

Александру Аникину Поезд начала XX века Э прибыл из провинции в Санкт-Петербург. Корпус поезда, выпускающего пар, был чёрного цвета. Поезд прибыл вовремя. на часах было половина двенадцатого дня - это был поезд класса Э, созданный в 1909 году прозвища — О, основной, он создавался во Владикавказе, и к 1912 году активно выпускался по всей стране. Эшку создал инженер Вацлав Лопушинский - человек не настолько знаменитый в истории, но тем, кто занимается изучением поездов всех моделей, наверное известен. Как и Борис Викторович Савинков, Лопушинский был поляком по происхождению. Окончил за год до рождения Бориса Савинкова Санкт-Петербургский железнодорожный институт путей сообщения. Лопушинский стал активным участником Совещательных Съездов инженеров тяги Российских железных дорог. Лопушинский участвовал в создании знаменитых паровозов серии О. О в данном контексте означало "Основной" - основная конструкция паровозов Российской Империи в то время. В паровозе класса О был применён механизм Джоя. Это произошло в знаменательном 1912 году. Паровозы серии Од были с уменьшенным диаметром колёс. В наступившем 1912 году на рельсы сошла знаменитая Эшка. По-другому ещё любовно называемая Эхо, Эша, Эховский. Эшка выпустила характерный пар в воздух, и Яков Петрович и Александр Христофорович Бинкх посмотрев в окно - увидели сине-голубое небо Санкт-Петербурга, барашками облака, спешившие видимо по своим облачным делам - и Яков Петрович, зажмурившись почувствовал на себе тонкие лучи ослепительного Солнца - не без ощущения удовольствия. Поезд приближался на знаменитый Павловский вокзал. Яков Петрович вполне мог сойти за революционера, который был, допустим, в Самаре, на съезде и возвращался по делам. Бинкх - чем-то напоминал его маленького секретаря или его помощника. Маленький, юркий, Александр Христофорович даже не подозревавший, что у него в Питере где-то есть тёзка - или далёкий предок - Александр Христофорович Бельский - семенил за ним, и ему нравилось изображать секретаря анархиста или революционера. Яков Петрович вместе с Александром Христофоровичем, который Бинкх, а не Бельский вышли на один из Питерских вокзалов весьма в приподнятом расположении духа. Поездка обоим понравилась, тем более, что они вышли в другой эпохе. Тем не менее, Яков Петрович решил оставить за собой титул следователя - мало ли где пригодится - хотя бы Бориса Савинкова ловить. - А я б поймал. - Мило улыбнулся Бинкх, на что Гуро приподнял бровь и заговорил: - Я тебе поймаю. Без надобности в плен не брать. Видимо этот Савинков зачем-то нужен теперешнему царю - раз постоянно выпускает. Я газеты читал. - А мы зачем здесь оказались? - Не понял Бинкх, который столкнулся нос к носу с Александром Христофоровичем Бельским, спешившим встретить ехавшую тем же поездом Ольгу Петровскую, на которую Бинкх обратил внимания. - Не лапать девушек без их дозволения. - Гуро опять многозначительно поднял бровь. - Что-то вы батенька добрый... а я вот проголодался... - Граф Дракула мог назначить встречу в каком-нибудь ресторане... баранины с кровью хватит? - Гуро и правда был добрым, и ему действительно нравился Санкт- Петербург начала 20 века. - А вообще мне надо заглянуть в департамент полиции и посмотреть как обстоят дела сейчас. Если граф Дракула нам назначил встречу, то, думаю, что дело серьёзное - и пересечение сил добра и зла достаточно высокое. Александр Христофорович молча кивнул головой. Хотелось есть. А ещё более - после утомительной поездки на поезде, хотелось спать. Поэтому Бинкх был весьма раздражён. Опять столкнулся с Александром Христофоровичем Бельским, тот ему пригрозил кулаком, и оба разошлись - Бинкх с Гуро, Бельский с Петровской, которая была настолько рада Бельскому, что не заметила Бинкха и Гуро. Зато следователя заметил не успевший подойти к друзьям Борис Викторович Савинков, который решил поздороваться с Гуро - на всякий случай - видимо новый следак после Путилина - Путиловского и знакомство состоялось. Бинкх всё-таки уломал Савинкова и Гуро пойти в ближайшую кафе - а то до департамента полиции без баранины с кровью он как-то почувствует себя дурно. Трое мужчин, поздоровавшись вошли в небольшой ресторан на привокзальной территории. Башенные часы пробили двенадцать дня.