Почему не стоит связываться с волшебниками...

*4 февраля 1912 года, Англия* Воскресное утро выдалось жарким и солнечным, даже в ледяной особняк попадало немного тепла через полузанавешенные окна. Дел было выше крыши, и я носился туда-сюда по дому, словно угорелый. Вултур же разместился во дворе на старом шезлонге, который он каким-то чудом откопал у себя в комнате, и грелся на солнце. Положив на лицо потрёпанную временем шляпу, отдалённо напоминающую сомбреро, летчик спал(или притворялся спящим, чтобы я не приставал к нему). Абелард то и дело выходил из своего кабинета посмотреть, как я справляюсь с порученными мне заданиями. Господин молча наблюдал за мной, иногда ехидно усмехаясь, а когда ему это надоедало, он возвращался в кабинет. Но не проходило и пяти минут, как Его светлость снова стоял на лестничной площадке и пялился на меня, ухмыляясь. Вдруг, когда я протирал оконную раму от пыли, Абелард крикнул: - Джеймс, подойди-ка сюда! Кое-как спустившись с подоконника, я бросил в ответ: - Сейчас, сэр! - и поспешил взбежать по лестнице к господину. Пыхтя и отдуваясь, я предстал перед Его сиятельством, готовый к чему угодно. Но то, что я в итоге услышал, прозвучало как симфония Моцарта в центре лондонских трущоб: - Джеймс, нарисуй меня! Секунда неловкого молчания. - Что, простите? Нарисовать... вас? - осторожно переспросил я, надеясь, что услышанное мной - дурной сон. - Нарисуй меня! - немного раздражённо повторил Абелард. - Но... я не умею рисовать, Ваше сиятельство... - И что? Я хочу повесить на стену свой портрет, написанный ТВОЕЙ рукой. И не смотри на меня так, он должен быть готов к завтрашнему утру! Абелард скрылся в коридоре, а я остался стоять на месте, так как мой мозг напрочь отказывался воспринимать полученную только что информацию. Спустя пару секунд господин вернулся с уже знакомым мне кошельком. - Вот, купи на эти деньги холст. Мольберт и краски у меня уже есть. И не экономь, выбери самый лучший! Довольный своей идеей, Абелард снова скрылся в коридоре. Я простоял ещё пять минут с открытым ртом, держа в руках кошелёк. Осознав наконец, что произошло, я поплёлся к дверям. Выйдя во двор, я прошёл пару шагов и со стоном отчаяния рухнул на землю. Вултур убрал с лица свою дурацкую шляпу и посмотрел на меня. - Хей, что случилось? - Господин хочет, чтобы я нарисовал его портрет, - простонал я, валяясь в пыли. Летчик даже сел от удивления: - Ну и ну... Везучий же ты, хах. Я с негодованием воскликнул: - Хоть бы помог мне! Развалился тут, жизни радуешься, пока я страдаю! - Я, между прочим, в художники не нанимался! И тут Вултур увидел у меня в руках кошель с деньгами. На глаз прикинув его содержание, он заявил: - Могу поклясться, что этих денег хватит на неплохого художника! Так почему бы тебе не нанять его? - Но... Абелард сказал, что ему нужен портрет, написанный именно моей рукой... - Как будто длинноносый узнает, что это не ты нарисовал, - усмехнулся Вултур. - Просто попроси у Абеларда фотографию, якобы в качестве примера, а сам отдай её художнику и не парься! Я встал с земли и отряхнулся. "Конечно, предложение Вултура очень заманчиво, но... Почему-то мне кажется, что дело здесь нечисто... Думаю, стоит делать всё так, как сказал Абелард." - Так, что ты решил? - летчик смотрел на меня, ожидая ответа. - Твоя идея хороша, но не для меня. И всё равно спасибо за совет, - я зашагал к воротам. Вултур пожал плечами и снова лёг на шезлонг: - Ну, как хочешь, дело твоё, - и он натянул на глаза старую шляпу. Солнце уже склонялось к закату, когда я вернулся в особняк. У самых дверей меня встретил Абелард: - Ну наконец-то! А я уж думал отправить за тобой Вултура, - господин взял у меня кошелёк и вошёл в дом. Я последовал за ним, неся под мышкой свёрнутый в трубу холст. Его светлость привёл меня в гостиную и сел в кресло. - Рисуй, - скомандовал он, расположившись поудобнее. Мысленно перекрестившись, я приступил к делу...