Почему не стоит связываться с волшебниками...

*21 февраля 1912 года, Англия* «Ночь. Тишина. В коридоре стоял нестерпимый холод. Вдруг послышались шаги. Кто-то очень спешил. И чем ближе этот кто-то приближался, тем сильнее становилась лихорадка. Его трясло, глаза затянуло белой пеленой. Не способный владеть своим телом, он в бессилии опустился на колени. В голове гудело. Вставай. Ты должен. Ты обязан встать! — Господин? Он поднял глаза. Это был Джеймс. Дворецкий подошел почти вплотную. Он хотел отодвинуться, но силы покинули его окончательно. Джеймс, нависший над ним, постепенно исчезал в темноте, а взволнованный голос слуги становился все дальше и дальше. На смену ночной мгле коридора пришла тьма его помутненного сознания…» *** Прошло три дня с тех пор, как улетели Вултур и Кайо. До сих пор всё было хорошо, господин даже пошёл на поправку и постоянно шутил (обычно надо мной). Но позапрошлой ночью его состояние резко ухудшилось. Доктор Флетчер сказал, что это не смертельно, и прописал какие-то лекарства. И вроде всё было впорядке, пока врач не скрывался за воротами особняка. Вполне здоровый при Флетчере, без него господин снова терял связь с внешним миром. Я точно знал, что тайна болезни Абеларда отнюдь не обыденного характера. Я чувствовал его отчаяние, его боль… Много раз я пытался завязать с ним разговор, но господин лишь отворачивался, отказываясь говорить. И почему-то он запретил мне снимать с него перчатки. Это было странно, но против его воли я пойти не смел. Может, в этом есть какой-то скрытый смысл?.. Я шёл с подносом прямиком из кухни. На подносе стояла тарелка с горячим бульоном для господина. Задумавшись, я и сам не заметил, как очутился перед входом в восточное крыло особняка. Я было развернулся, чтобы уйти, но тут подумал: «А если за той дверью будет ответ?» Поставив поднос на пол, я подошёл к дверям восточного крыла. Но… Это слишком низко. Господин запретил мне ходить сюда, ведь так? До сих пор я держался поодаль от этого места, а теперь, когда Абелард болен, поступаю, словно подлая крыса. И всё же… А вдруг я смогу вылечить Его светлость? Вдруг я, отступив сейчас, совершу ужасную ошибку? Сомнения одолевали меня. «Решись!» — пронеслось у меня в голове. И я решился. Войдя внутрь, я обомлел. Стены и пол были покрыты инеем, с потолка свисали сосульки. Кое-где небольшими сугробами лежал снег. Ничего общего с тем уютным коридором, в котором я побывал тогда… Собрав волю в кулак, я зашагал вперёд. Изо рта вырывались клубы пара. Ближе к концу коридора мороз стал почти нестерпимым. Я дрожал от холода и волнения, когда поворачивал ручку старой дверцы, за которой меня ожидал большой зал. Вот она, та самая дверь. Она манила меня к себе, давая надежду. Я обернулся. Сзади никого не было. Приблизившись к двери, я сделал глубокий вдох. «Итак, Джеймс, сейчас ты всё узнаешь. Будь осторожнее.» Дверь потихоньку отворилась, и моему взору открылась маленькая комната. Посреди неё стоял прозрачный стол, а на нём, покоясь на бархатной подушке, лежал черный цилиндр. Словно зачарованный, я подошёл к столу и взял шляпу в руки. «Большевата, но на Абеларде сидела бы неплохо», — неожиданно подумалось мне. Не до конца понимая, что происходит, я вдруг начал медленно опускать цилиндр на свою голову. По мере приближения к моей макушке он сжимался и становился меньше, словно подгоняя свой размер под меня. И когда шляпа почти коснулась моей головы, раздался отчаянный крик: — Стой! Я вздрогнул от неожиданности и разжал пальцы, державшие цилиндр. Он покатился по полу прямо к ногам господина, стоящего на пороге. Итак невероятно бледный, бедняга совсем побелел и со злостью пнул шляпу ногой. Каким-то волшебным образом она попала прямо на свою бархатную подушку и замерла. Тяжело дыша, Абелард развернулся и тихо сказал: — Джеймс, идем, я должен тебе кое-что рассказать. Когда мы покинули восточное крыло, господин направился к своему кабинету. Там он сел в своё белое кресло и наконец расслабился. Я сел напротив него и осторожно напомнил: — Вы обещали мне что-то рассказать, Ваша светлость. — Обещал. — Абелард помрачнел. — Что ж, в таком случае, я начну. — Это случилось почти сто лет назад, когда о загадочной цивилизации Майя не жужжали на каждом шагу. Я со своим слугой Иоганном отправился в джунгли Центральной Америки, заинтересованный величием этого удивительного племени. Я… — Постойте, но как вы могли жить сто лет назад? — прервал я господина удивлённо. — Вы вроде бы не выглядите настолько старым… — Ещё раз перебьёшь, я рассказывать не буду! — Извините, Ваша светлость… Угрожающе зыркнув на меня, Абелард продолжил: — Так вот, как я уже сказал, мы с Иоганном отправились искать отстанки цивилизации этих самых Майя. Однако столкнулись с ещё одним исследователем, испанцем по имени Рейнальдо дель Каприо. Мы пересекались с ним раньше, причём довольно часто, и были непримиримыми врагами. Естественно, наша встреча нисколько нас не обрадовала. И когда выяснилось, что предмет поиска у нас один и тот же, мы начали всячески друг другу мешать. Но, несмотря на все происки моего противника, я всё же (как мне тогда казалось) достиг своей цели. Мы с Иоганном после долгих часов блужданий по джунглям пришли к большому ступенчатому храму… «Вот и оно, Иоганн! А ты всё ворчал, мол, не дойдём, не дойдём, собьёмся с пути!» — говорил я слуге. Иоганн на мои радостные восклицания ничего не ответил. Я вошёл внутрь, а мой верный слуга остался снаружи, сторожить вещи. Храм оказался довольно просторным, стены его были исписаны странными на вид символами, а посередине стоял каменный алтарь, сдвинутый кем-то в сторону. Подойдя ближе, я увидел, что под алтарем был ход, велущий вглубь храма. Недолго думая, я начал спуск, держа факел высоко над головой. Когда я оказался внизу, передо мной открылся широкий коридор, на стенах и потолке которого тоже красовались какие-то иероглифы. В конце коридора я обнаружил большую комнату. Все это время во мне чувствовалось невероятное напряжение, ведь я ожидал ловушек. Однако ничего особенного не происходило, и фортуна позволила мне обследовать зал. На полу я обнаружил большой, выложенный каменными плитами круг, а в его центре — ещё один, поменьше. Маленький круг был поделен пополам, и в каждой его половинке красовалось по символу. По периметру круга извивалась длинная надпись на древнем языке Майя. «Очень жаль, Абелард, что ты не умеешь читать на этом языке», — сзади раздался голос, который я узнаю всегда, независимо от времени и места. За моей спиной стоял Рейнальдо и нагло усмехался. «Что ж, твоя светлая голова снова нашла решение проблемы! Честно сказать, я преклоняюсь перед твоим везением, дружище», — с противной ухмылкой произнес мой враг. «Вот именно, что перед моим везением, — ответил я, чуть нахмурившись, — и, между прочим, я прекрасно понимаю, что здесь написано.» Рейнальдо удивился, но не слишком сильно. «В таком случае, может, переведешь эти символы для неграмотных?» — попросил он, улыбаясь. Я презрительно фыркнул и снова посмотрел на иероглифы. Как ни странно, я и в самом деле вполне отчетливо понимал их смысл, хотя до этого символы в храме были для меня лишь символами… «Вода и воздух… Странно, где же остальные стихии?» — пробормотал я себе под нос. «В общем, эти символы означают «вода» и «воздух», — сказал я уже громко. Дель Каприо задумчиво подпер рукой подбородок: «Странно… Нигде не слышал о подобном сооружении древних Майя…» «Конечно не слышал, эта часть джунглей мало изучена», — я подошёл к одному из символов. Больше всего меня привлекал символ воды. — Вообще, мне всегда нравилась вода и её манящее величие, — произнёс господин задумчиво, — она особенная стихия. Вода всё время в движении, как воздух, но при этом она может стать недвижимой, как земля. Вода не как пресловутый огонь, который гаснет без поддержки со стороны. Вода — это сила. Вода — это вечность… — Ваша светлость, а как же история? — Ах да, извини, — Абелард встрепенулся, словно очнулся от глубокого сна. — Так вот, внезапно мне в голову пришла идея войти в полукруг, в котором находился иероглиф. Рейнальдо ради интереса встал в другой полукруг. Пару секунд всё было спокойно. Но затем стены зала задрожали, а потолок разъехался в стороны. Та часть пола, на которой мы стояли, начала быстро подниматься вверх. В итоге мы оказались на движущейся платформе высоко над джунглями. Начали сгущаться облака, странно закручиваясь над нами во что-то наподобии воронки. Мы с Рейнальдо посмотрели друг на друга, и он сказал: «Нам конец.» Наверху сверкнула молния. Оглушающий гром раздался парой секунд позже. Платформа, на которой мы стояли, внезапно начала светиться. Моя половина засияла светло-голубым, а половина моего врага испускала ярко-жёлтое свечение. И тут началось… По моей коже пробежал мороз. В джунглях. Мороз. Ты ведь понимаешь всё безумие происходящего, Джеймс? Я кивнул, и господин продолжил: — Морозом по коже дело не ограничилось. Я почувствовал жгучий холод внутри, словно все мои органы резко стали ледяными. За ним последовала боль. Еле сдерживаясь, чтобы не закричать, я посмотрел на Рейнальдо. С ним дела обстояли не лучше. Его кожа стала рыхлой, как песок, а лицо исказилось от боли. Наверное, я и сам выглядел не сахар… Не могу утверждать точно. Как раз после того случая со мной стали происходить… странные вещи. Плюс я стал кем-то вроде вампира. Крови не пью, однако живу долго и не старею. Вот и ответ на твой вопрос о моём возрасте. Абелард замолчал, уставившись в пол пустыми глазами. Он снова стал безжизненной статуей, неспособной мыслить и чувствовать. Я осторожно коснулся руки господина. Тот даже не отпрянул, как делал это всякий раз, если его кто-нибудь трогал без разрешения. — А потом появился этот проклятый цилиндр. — наконец подал голос Абелард. — Он преследует меня уже сто лет, Джеймс. Он хочет, чтобы я надел его. Понимаешь, Джеймс? Конечно, понимаешь. Он ведь и до тебя добрался. Удивительно, что ты продержался так долго… Тут господин с подозрением покосился на меня: — А может, ты уже захвачен? А, Джеймс? Я горячо возразил, что всё ещё в своём уме и никакая шляпа не сможет лишить меня воли. Его светлость лишь горько усмехнулся. — Ты думаешь, почему я тогда вырубился? Это всё тот проклятый цилиндр. Он контролирует меня. Но не полностью. Пока что я могу сопротивляться ему. Пока что. Последние слова Абелард произнёс каким-то странным механическим голосом. Услышав его, я вздрогнул. «Скорее бы Вултур вернулся…» — подумал я, понимая, что такими темпами я долго не протяну. Почему-то вспомнились слова лётчика о предыдущих дворецких Его светлости…