life before and after.

Открыв глаза, я не понимала, где нахожусь и сколько спала. Присев на край кровати, я осмотрелась. Я была в маленькой комнате без окон, из-за чего не понимала, сейчас ночь или день. В углу была небольшая тумбочка, на которой горела свечка. Встав с кровати, я увидела свою шляпу, в которой были все деньги. «Раз деньги здесь, то не думаю, что я у того аристократа, — подумала я. — Но тогда где?» Я прикрыла глаза, воспоминания понемногу возвращались ко мне, но память издевательски подкидывала только обрывки! «Так, я упала, ко мне подбежали два мальчика и… И дальше я не помню!» — меня захватила паника. И тут, я услышала скрип половицы. Я вздрогнула от неожиданности и отошла к кровати, присев на корточки. Зашли два силуэта. Они были небольшого роста и разговаривали. — Надеюсь, она уже очнулась, нужно скорее уходить… Где она? — сказал один из них, пока другой подходил к свече. Когда мальчишка взял свечу, я вспомнила, что это именно те, кто подбежали ко мне, когда я упала. Они начали водить свечу по комнате и быстро нашли меня. Один подбежал и сказал: — Не бойся нас, мы не причиним тебе вреда! Меня зовут Льюис, а это Уильям. Страх мгновенно отступил. Мне показалось, что они именно те, кому я могу доверять. Подошёл Уильям и смотря на дверь, проговорил: — У нас пару минут чтобы выбраться. Ты веришь нам? — Я… Да! Что нужно делать? — спросила я. — Просто следуй за нами, а потом поговорим. Я схватила свою шляпу, и мы начали выбираться. Пока мы шли по длинным коридорам, я задумалась обо всей этой ситуации: «Льюис и Уильям… Могу ли я все-таки им доверять? И вообще, с чего бы им мне помогать?». Подумав об этом, я и не заметила, как мы вышли на улицу. Первые рассветные лучи попали на нас, осветив лица моих спасителей. — Ты в порядке? Голова не болит? — спросил Уильям. — Нет, но это благодаря вам! Если бы не вы, не знаю, что бы со мной было… — с неким волнением проговорила я. — Главное, что всё хоро… — не успел договорить Льюис, как резко начал кашлять и оперевшись на стену, осел на пол. — Брат! — с испугом сказал Уильям, подбежав к нему. Прошло несколько минут и приступ закончился. Я смотрела на Льюиса с сожалением, так как знала, что такие как мы «недостойны получить должное лечение». — Как тебя зовут? — спросил Уильям. — Моё имя Лилит, — сказала я. — Очень красивое имя… Но не могла бы ты найти воду? Тут рядом небольшой рынок. К этому времени сюда приходят торговать. Если что, я верну тебе деньги. — Не стоит, я сделаю это просто так. Я быстро побежала за водой и вскоре вернулась, так как встретив первого незнакомого крестьянина, меня ожидал успех. — Спасибо вам, — погрустнев, ответил Льюис. Помолчав пару минут, я спросила: — Почему мы ушли с той комнаты? — Это не наш дом. Мы пришла туда лишь потому, что это было самое ближайшее место, чтобы ты смогла отдохнуть. И как раз вернулись хозяева, — сказал Уильям. — А… где вы живёте на самом деле? — В заброшенной библиотеке. И нам, кстати, нужно туда идти. Не хочешь с нами? Понимая, что мне всё равно некуда идти, я пошла с ними. Путь был долгий, а я была не той, кто будет молчать во время такого длинного пути. И я стала задавать им вопросы: — Вы братья и так похожи! Вы близнецы? — Нет, я старше Льюиса на два года. — Ого! А чем вы занимаетесь? — Повезло, что мы живём в заброшенной библиотеке, ведь мы любим читать. Но чтобы выжить, я консультирую аристократов и крестьян по различным повседневным вопросам. — В каком смысле консультируешь? — Ну, знаешь, это обычно происходит так: «Что делать, у меня не растёт цветок» или помогаю в карточных играх. — Это удивительно! Видно, жизнь в библиотеке даёт о себе знать! — Да, братец Уильям невероятно умён, — с гордостью проговорил младший брат. — Я бы хотела у вас спросить… Как вы относитесь к аристократам? — Аристократы, — начал Уильям, — слишком высокомерны. Они пользуются людьми из низших слоёв. Используют их ради забавы! Так, к примеру, случилось с тобой. Я хочу избавить этот мир от таких людей. Я не поняла смысл последней фразы. Убить аристократов? Или отменить неравенство между людьми? Что он имел ввиду? — Думаю, из-за моей фразы у тебя появилось слишком много вопросов. Но да, я хочу избавить мир от гнилых людей, просто показав насколько далеко может зайти такой человек. — Знаете, я бы тоже хотела, чтобы это произошло. Тогда бы всем стало легче. Ведь однажды… Я никому не рассказывала о дне, когда умерла моя мама, поэтому, вспоминая о ней, меня захлёстывали эмоции. Много разных, но, наверное, сильнее всего была злость. Злость из-за того, что в нашем мире живут такие люди. — Умер кто-то очень близкий? — осторожно спросил Уильям. — Да, мама… Её убил граф Кадоган из-за того, что она отказала ему, когда тот хотел затащить ее в свою повозку. А когда я пришла в полицию, то получила отказ… — Ты бы хотела отомстить? — Отомстить? Но как? — Существуют разные способы мщения… К примеру, убить человека своими руками. — Но я же не такая как они! — Если ни полиция, ни закон не могут наказать зло, значит только другое зло может это сделать. Конечно, сейчас мы малы и у нас не много возможностей. Но, думаю, в будущем, мы добьёмся равенства между людьми. Ты хочешь этого? — Я… не знаю. Это так… — Страшно, да? — подключился к разговору Льюис, — но ведь ты можешь отомстить графу. И это будет маленький шаг к освобождению нашей страны от неравенства. — Пожалуй, вы правы. Я бы хотела добиться процветания нашей страны. Я хочу, чтобы этот мир стал лучше! Мы наконец дошли до заброшенной библиотеки. Место было довольно большим, но одна половина была разрушена. Мы обошли здание и вошли через дверь. Я почувствовала запах книг. Даже не затхлости и плесени, а запах бумаги, книжных переплётов, деревянных стеллажей. Мне захотелось изучить все корешки книг, в поисках интересных названий, историй, знаний. — Впечатляет, да? — спросил Уильям. — Да! Удивительно, что это место не реконструировали. Или не отдали книги в образовательные учреждения, — подойдя к полке с книгами, я стала трогать их корешки, — ведь они в отличном состоянии. — Да, ты права. Я пытался узнать об этом у местных, но никто ничего не знает. Только кто-то сказал, что владелец библиотеки умер, а в наследство это место никому не оставил. Уильям и Льюис провели мне небольшую экскурсию. Одну комнату они выделили мне для спальни и с помощью досок и тканей сделали своеобразную «кровать». Но, на самом деле, она была очень удобная. Уж лучше, чем спать на улице и на холодном полу. После мы собрались в главной комнате и стали рассказывать о себе. Я, к примеру, рассказала о том, что боюсь змей, а они о том, что Уильям и Льюис обожают пирог Старгейзи. Мы старались узнать о каждой мелочи друг друга. Братья старались не касаться темы моей семьи, так как знали, что мне больно вспоминать об этом, за что я им очень благодарна. И я, понимая, что у них тоже не всё чудесно, не заговаривала о семье. — У тебя очень интересный кулон. Это же лилия, да? Откуда она у тебя? — поинтересовался Льюис. — Да, ты прав. Это подарок от мамы на день рождения. Я очень им дорожу, ведь это единственное, что у меня от неё осталось. — А танцуешь ты давно? На Трафальгарской площади, скажу честно, мы с Уильямом были поражены. У тебя не было ни одного бессмысленного движения. Даже без музыки это выглядело красиво. — Сколько себя помню! И, спасибо. Могу и вас чему-то научить! — А почему бы и нет? — сказал Уильям, и протянув нам с Льюисом руки, приподнялся. Я стала показывать им несколько движений, чтобы выучить небольшую связку. Мальчишки иногда путались, но уже через час они свободно могли станцевать то, что я показала. — У вас отлично получается! Вы большие молодцы! — сказала я, похлопав в ладоши. Братья заметно устали, поэтому мы присели отдохнуть. — Да, это было весело! — сказал Уильям, посмеявшись. — Лилит, я тебя поздравляю, ты развеселила братца! — сказал Льюис, с ухмылкой поглядывая на него. Скоро начало темнеть, поэтому мы поужинали фруктами, и пожелав другу другу спокойной ночи, разошлись по комнатам. Я долго не могла заснуть, поэтому, встав возле окна, напевала колыбельную, которую пела мне мама. Услышав скрип двери, я обернулась и увидела Льюиса. — Не спится, да? — шёпотом спросил он. — Да, как-то не хочется, — так же тихо ответила я. — Мне тоже. Поэтому, проходив мимо комнаты и услышав твой голос, решил зайти. Мы стояли несколько минут и молчали. Никто из нас не начинал разговор, хотя у обоих были вопросы. Я решила начать первой. — Слушай, Льюис, а что это за приступ? Какая-то болезнь? — На самом деле, мы с братом сами не знаем. Сначала мы думали, что это обычная простуда, но у меня только усиливался кашель и головные боли. Когда Уильям помог врачу, мы решили спросить у него. Он сказал, что эта болезнь не лечится обычными лекарствами, а нужна сложная и дорогая операция. Брат всеми силами пытается заработать деньги на неё, но я не думаю, что получится… — Почему же? Ты сам сказал, что Уильям очень умён! И теперь у вас есть я. Я буду зарабатывать деньги, танцуя! Всё будет хорошо! Я не выдержала и обняла Льюиса. Очевидно, он не ожидал такой реакции, поэтому обнял в ответ не сразу. Я отстранилась и увидела тёплую улыбку на его лице. Мне давно не было так хорошо. Ещё немного пообщавшись, он ушёл, и я легла спать. А когда проснулась, я вышла в главную комнату. Уильям уже не спал, а читал пьесу Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта». Но, увидев меня, он убрал книгу в сторону. — Доброе утро! Надеюсь, тебе хорошо спалось на новом месте, — ласково сказал Уильям. — И тебе доброе утро. Неплохо, я спустя долгое время выспалась. А Льюис ещё спит? — Да, после разговора с тобой он ещё долго не мог заснуть. — Откуда…? — Откуда я знаю? Я слышал как он заходил в нашу комнату и твоё «Спокойной ночи». — А, тогда ясно. А ты не знаешь, на какой улице лучше танцевать, чтобы не столкнуться с такими аристократами, как вчера? — Я хожу консультировать людей на улицу Пикадилли и чаще всего там встречаются хорошие люди. Если хочешь, можешь пойти со мной. Даже если что-то случится, я буду рядом и помогу. Я радостно закивала головой и когда проснулся Льюис, мы предупредили его, что уходим. Через час мы пришли на улицу Пикадилли. Уильям показал мне хорошее место, но я просто стояла на месте. Я боялась, что сейчас подойдёт какой-то аристократ и толкнёт меня к стене. Уильям заметил мои метания, и тронул меня за плечо. Я посмотрела в его глаза и там явно читалось: «Не волнуйся, всё хорошо». Я кивнула и начала танцевать. Я двигалась в ритм улицы, прикрыв глаза и отдаваясь полностью танцу. Я поглядывала на улыбающегося Уильяма и была рада, что в случае чего, у меня есть поддержка. Через час я уже заработала достаточно денег и присела отдохнуть. Ко мне подошёл Уильям и поделился булочкой, которую он получил за работу. Мы перекусили и поделились своими впечатлениями, а после вернулись к «работе». Когда мы закончили, уже был закат. Небо светилось красочными багряными переливами. По дороге к заброшенной библиотеке мы остановились и наслаждались садящимся солнцем. — Очень красиво! Скажу честно, никогда не обращала внимание на небо, — сказала я, улыбаясь. — Когда ты счастлив, ты замечаешь малейшие детали. Ты ведь стала немного счастливей? — Да. Я правда была счастлива. Спустя долгое время. Мне очень захотелось обнять его. И я это сделала, а Уильям быстро обнял в ответ. — Спасибо… Тебе и Льюису. Дальше мы продолжили свой путь в тишине. А по дороге зашли в ларёк и купили хлеб, молоко, овощи и фрукты. Когда мы вернулись, нас уже встречал Льюис. — С возвращением, брат и… Лилит, — сказал он, сделав небольшую паузу перед тем, как назвать моё имя. Мы поужинали и поделились сегодняшним днём с Льюисом. Мы общались, смеялись, танцевали. А уже перед тем, как пойти спать, я спела им колыбельную, которую перед сном пела мне мама.                      

***

И так прошло три года. Мы всё время были вместе. Мальчики научили меня языкам: французскому и немецкому, защищаться, а я их танцевать вальс и польку. Мы вместе переживали холод и жару, внезапные приступы Льюиса и мои ночные кошмары, голод и вкусную еду. Мы вместе ходили по городу в поисках новых приключений и места заработка. Я поклялась, что могу отдать свою жизнь за них. Что готова пожертвовать собой, ради равенства между людьми. Они сделали тоже самое по отношению ко мне. Я стала считать их братьями, а они меня сестрой. Ведь мы и стали друг друга так назвать. Нам было всё равно, что мы не имеем кровных связей. Это были лучшие три года.