Среди розового помешательства

      Каждый год в этот день людей будто что-то атаковало, будто им всем кто-то кричал в ухо: «вот оно! Именно сейчас тебе надо взять себя в руки и прыгнуть в эту пучину чувств! Только в этот день! И никак иначе!» Школьники, студенты, да что там, даже некоторые взрослые сходили с ума в этот день. И все бы было хорошо, если бы такие люди не атаковали оставшихся в трезвом уме, не толкали на дорогу, в клумбы, в столбы, мчась на безумных скоростях куда-то по очень важным делам. Кто бы что ни говорил, но в этот день особо чётко ощущалось это безумие в кафе, в ресторанах, в кино, в парках. И каждый уважающий себя человек, как казалось всем поверженным этой болезнью людям, должен испытать это чувство, эту гордость, эту сладость.       С тоской ожидая окончания дня Итэр смотрел на проходящих людей, на то, как все двигались в едином ненормальном потоке. Один раз в год, но всё внезапно стало подвергаться этому непонятному чувству любви. Взаимной ли, нет, но каждый человек старался показать себя, свои эмоции с лучшей стороны своей половинке. На самом деле было даже грустно смотреть, как те немногие личности вдруг оказывались отвергнутыми, а их «половинки» смущённо отводили взгляды и пытались объяснить все. Ещё печальнее становилось от того, что в их кафе это случалось почти каждый час.       Итэр молился Архонтам, чтобы этот день закончился. Невыносимо слушать из раза в раз один и тот же заказ, доведенный до автомата. Невыносимо было наблюдать этот переполох в мире. Всем будто принципиально важно было рассказать о своих чувствах именно сегодня…       Парень не любил этот праздник влюбленных. Не любил из-за розовой атмосферы и этого урагана на улицах, в магазинах, в их спокойном кафе. Его сестра насмешливо смотрела на него, принимая очередной заказ. Ей это приносило удовольствие. В какой-то год у них появилась традиция: как только входит парочка пока ещё друзей, предполагать, чем закончится их встреча. Девушка заметно чаще попадала в точку и на каждом неудачном признании с довольным вздохом делилась с братом своими догадками.       Итэр хотел уйти наверх. Запереться и переждать всю бурю. Может быть, он бы проще относился к 14 февраля, но уже как три года к ним заходят одни и те же люди и пытаются рассказать о своих чувствах близнецам. Доходило до того, что пьяные тушки приходилось в срочном порядке вытаскивать из заведения и вызывать полицию. Не смотря на общую весёлость, Итэр видел в глазах Люмин слабость и отторжение. Не в первый раз к ним вваливаются парочки, не в первый раз одинокие люди, предлагающие свою кандидатуру на роль Валентина.       Близнецы никогда не наряжали свое кафе к этому дню. Полностью оставляя привычные теплоту и уют. Иногда к ним забредали такие же одинокие в своих мыслях и душе люди, садились где-то в глубине помещения и морщились от этой приторности атмосферы, аккуратно вздыхая, когда осознавали, что это место не было в ярких тонах нежной любви. Такие люди пили чабрец, горькое кофе без молока, ели бутерброды и мясные блюда, всем видом показывая, что они отрицают этот день, этот праздник. Близнецы понимающе кивали им и равнодушно смотрели, как очередная дружба рушилась под напором признаний…       Может быть, так бы и продолжилось, однако на пороге показались два брата, их одногруппника, оказывающие скромные (или не очень) знаки внимания. Вечно хмурый, зажатый в себе парень с тёмными, а с внутренней стороны крашенными в темно-бирюзовый цвет волосами в белом худи подошёл к ребятам спокойно, как обычно заказал себе свой любимый десерт и сел за столик так, чтобы можно было украдкой наблюдать за объектом своего обожания. Его брат напротив сразу же создал вокруг себя атмосферу лёгкости и веселья. Выкрашенные в тот же цвет длинные прядки сегодня свисали свободно, не заплетенные в привычные взгляду косички, обрамляя лицо. Итэр бы даже пошутил, что они с Люмин пара, имеющая одинаковые прически, однако это бы обидело сестренку. Одногруппник улыбался свободно, шутил и всячески пытался растормошить друзей, зная об их непринятии этого дня. — Венти, я наблюдаю тебя каждый день, кроме выходных, — на этих словах парень подобрался, аккуратно сложил руки на столешнице и лучезарно улыбнулся девушке, которая завлекала его своим певучим и голосом, — могу хоть раз не пересекаться с тобой? — Я поражён в самое сердце, Люмин! — хоть и голос стал игриво-грустным оба шутили. — На самом деле сегодня видеть тебя здесь действительно утомительно. — Итэр потёр переносицу, опираясь о прилавок. — Ты слишком вписываешься в эту атмосферу, Венти. — Знали бы вы, ребята, как ваши блондинистые локоны и униформа идут этому празднику. — парень был свободен в выражении своих эмоций, был лёгким.       Сидящий неподалёку Сяо слышал весь разговор, несмотря на гомон кучи народа, и раздражённо закатил глаза, утыкаясь в горячий чай из горных трав. Брат всегда был немного надоедливым с этим настроем. Конечно только для него, конечно — все специально, конечно стараясь ради близнецов, а если быть точнее, то лишь для одной из них, что с первого дня их встречи покорила юного музыканта и не хотела отпускать из пут внезапной музы в своём виде. Сяо понимал брата, но не думал, что его поведение именно сегодня стоит всех потраченных на эту сцену флюидов и обаяния. Казалось бы, твори это в любой другой день, но он задался целью показать прекрасную сторону этого праздника. Сяо был солидарен с Итэром, хотя так же «незаметно» кидал на него взгляды грустного обожания.       Итэр тактично молчал и старательно не замечал всего этого, лишь хмуря в очередной раз брови, когда Венти шутил особо шумно. Но, кажется, сестрёнка не была против, кажется, ей было весело. Значит, парень мог выдохнуть и сосредоточиться на посетителях, которых ближе к вечеру становилось все больше. Итэр замечал постоянных покупателей, которые начали встречаться так же в их кафе, но не в этот день, не в этот чёртов праздник всего розового и восторженного, и это его радовало. Вот входят девушки и заказывают не приторные сладости, а привычные чуть горьковатые десерты и с удовольствием уплетают его, не затрагивая этого безумства, а привычно легко глядя друг другу в глаза. Итэру бы смутиться, отвернуться, но их пара давно стала привычной. Также как и препирательства двух парней, на вид ненавидящих друг друга, а на деле безумно любящих. Один из них сладкоежка, блондин даже не спрашивает заказ, выдаёт все по привычке. Добавляет в кофе незаметно от красноволосого коньяка и отдаёт чашку улыбающемуся хитрющей, флиртующей улыбкой парню с темно-синими волосами. Уже за столиком его парень понимает подставу и гневно смотрит на белокурый затылок. Итэр лишь махает рукой и ничего не говорит. Это уже ритуал. Он не удивлён такой реакции, он не удивлён всему происходящему.       Венти полностью завладел вниманием дорогой сестрёнки, и блондину пришлось бросить взгляд на Сяо, который смущённо хотел отвести взгляд, как казалось, попавшийся на подглядывании, но уловил намёк и забрал братца от его музы. Итэр лишь обречённо качал головой, когда Люмин смущённо извинялась. Братишка понимал, что в его жизни становится меньше на одного человека, недовольного этим днем. И лишь грустно выдыхает, понимающе хлопая по плечу сестрёнки.       Они освобождаются к полуночи. Братья все ещё сидят в кафе и ждут близняшек. В какой-то момент этого дня Венти переключился на альбом со своими зарисовками в виде красивейших мелодий и песен, а Сяо украдкой рисовал Итэра, под конец дня уже открыто наблюдая за парнем и добавлял детали на своих работах. Выбившийся из косы локон, уставший взгляд, выступающие венки на руках, чуть нахмуренные брови — все это он подмечал и тихо пил периодически подносимый Итэром горячий чай.       Позже певец утащил Люмин погулять на главную площадь, послушать выступления молодых артистов и музыкантов. Девушка не была против, лишь легонько сжимала ладонь спешащего парня. Хоть день и тяжёлый, но это ощущение «не одиночества» теплом растекалось в груди.       Итэр шёл в компании Сяо куда-то в менее людные места. Оба не хотели находиться среди гомона людей, явно надоевшего за эти часы в кафе. Тишина дарила наслаждение. Показывала мир в его первозданности. — Покажешь? — голос Итэра был тихим, мягким.       Они сидели на крыше какой-то многоэтажки, освещаемые лишь фонарями города. Звёзд, как это бывает в городах, не было видно, о чем жалели оба парня. Показывать свои зарисовки кому-то было тяжело, смущающе, особенно когда их смотрит тот, кто и стал их вдохновением.       Итэр по милому глупо улыбался, когда замечал некоторые свои детали в творчестве друга. Он с уверенностью говорил о великолепии работ, ещё больше заставляя Сяо закрываться в ракушке своего смущения и вздрагивать от ярких комментариев. Было приятно, было тепло настолько, что сердце замирало, пропуская удар, когда блондин касался альбома пальцами, случайно задевая ими руки Сяо.       В эту ночь от братьев не было признаний. Близнецы чувствовали их любовь, знали о том, что забота друзей была направлена на них не только как на близких людей, но и как на возможные пары. Не смотря на всю закрытость блондинов в таком отношении, братья не спешили. Каждый по-своему пытался покорить эти крепости и остаться в них.       Люмин слушала завораживающий голос Венти и счастливо улыбалась, когда собравшиеся люди замирали, затихали, впитывали чарующий голос певца, а потом взрывались дружными овациями. Венти не говорит, о той, кому посвящены его истории, не говорит, кто стал музой для него, но ощущает понимание и поддержку от девушки своего сердца.       Итэр слышит стук сердца Сяо, когда ложится на его грудь спиной, когда руки парня накрывают его талию, когда разносится сдержанный выдох, щекочущий шею. Он спокойно улыбается и думает, что, может быть, этот день не так плох, когда находишься вот так, без слов, без лишних фраз, отягощающих душу.       Часы перевалили за полночь. Звезды так и не появились в небе, перекрываемые сотнями огней города. А ветер стал чуть холоднее, вынуждая прижиматься теснее друг к другу. Сяо шумно дышит через раз, не веря в происходящее, Итэр недолго раздумывает и берет за руку парня, переплетая затянутые в перчатки тонкие пальцы рук.       Может быть, этот праздник не так уж и плох, когда все так уютно и тихо, когда не давят признаниями, когда выражают свою любовь вот так, спокойно, воздушно, легко, через творчество, через простые прикосновения, через взгляды и улыбки.