Вручено адресату

Шатов не знал, что понудило его в принципе подумать об этом — то ли слишком частые столкновения со Ставрогиным в коридорах университета, то ли собственное одиночество и подсознательная нужда в человеческом тепле — но ждать его от Коли было глупо. Как и приглашать его на свидание. Приходится успокаивать себя тем, что он бы не был собой, не совершая глупостей — поверхностное определение своей личности, но другого пока не имелось. Пар у Вани сегодня было меньше, чем у Ставрогина, поэтому он неохотно поплёлся домой, в любом случае не желая ждать под дверью аудитории Коли, как собачка. Пару раз уже такое было — и в обоих из них Шатова мягко отшивали. Приятного мало, и унижаться подобным образом он перестал, тем не менее, продолжая на перерывах прогуливаться на этаже биофака. Можно было бы сесть за курсовую к весне, лениво набивая по абзацу в неделю, но от предстоящей мысли руки тряслись слишком сильно, чтобы печатать что-то, кроме небольших сообщений в соцсети. Собирался Шатов недолго — чем быстрее напишет, тем быстрее от этого отойдёт и, скорее всего, успеет немного расслабиться к моменту встречи. «Привет, не хочешь прогуляться сегодня после пар?» Шатов нажимает кнопку отправки и дрожащей рукой закрывает диалог. Кажется, уже все знают о его иррациональной привязанности к Ставрогину, кроме самого Ставрогина. Глупо было, конечно, предполагать, что он так долго ни о чём не догадывается, но вариант, что он всё прекрасно понимает, надеясь как-нибудь отморозиться от Вани, был Шатову не так приятен. Теперь мысли заняло новое беспокойство. Если он не согласится, как после этого смотреть Коле в глаза? А если согласится, как провести с ним эти несколько часов, не краснея и не заикаясь? Шатов сам по себе был глубоким интровертом, которому что наедине, что в компании трудно поддерживать диалог — обычно он многозначительно молчал, время от времени вставляя редкие ремарки, а Ставрогин тоже не отличался особой разговорчивостью. Большую часть его интересов занимала учёба, поэтому была надежда, что получится раскрутить Колю на рассказы о насекомых. Ну, хотя бы не ловить их, на том спасибо — в январе он вряд ли найдёт какое бы то ни было место их обитания. Чёрт, ещё и на прогулке проберёт до костей — это Ваня понял только сейчас. Ну, сам по себе холодный Ставрогин вряд ли будет этим обеспокоен. Ответ приходит слишком быстро для Коли, которого не было в сети с утра — обычно он появлялся там перед парами и после них, чтобы не отвлекаться. Дисциплинированный. Вот только сообщение вовсе не от него, а от Лёши. «конечно!! я чертежи домой затащу и пойдём??» Шатов даже не может проверить диалог с Кирилловым, чтобы убедиться в том, что на нервах промазал с адресатом своего приглашения — помечать прочитанным сейчас хотелось меньше всего. Надо было установить невидимку, как у Ставрогина, но и без неё, проверив переписку с Колей, в которой злосчастного сообщения не обнаружилось, Ваня хватается за голову. Господи, какой же он придурок. Ваня открывает заметки, репетируя ответ, а в мыслях ни единого подходящего решения. «Извини, не тебе.» Приходится стереть. Несмотря на то, что Шатов был уверен в необидчивости Лёши, сам он, получив такой от ворот поворот, наверное, больше никогда не появился бы в поле зрения человека. «Прости, перепутал.» Тоже не подходит, слишком много объяснять. Кириллов, может, и понял бы, начни Шатов рассказывать про своё желание как-то увлечь Ставрогина, но дружить с ним после этого вряд ли бы продолжил. А терять немногочисленных друзей в вузе очень не хотелось. Время идёт, а сообщение всё так же висит непрочитанным — Ваня на секунду думает, что Лёша вот-вот обидится, откажется, и проблема решится сама собой, но такой трюк с Кирилловым не прокатит — Лёша сам по рассеянности мог забыть ответить и сделать это только через несколько дней, так что на чужой долгий ответ он даже не обратил бы внимания. Можно, конечно, согласиться — всё равно делать Шатову было нечего — но настраивался он на немного другое общение. Хотя с Лёшей оно складывалось в разы проще — не было никакой неловкости, как перед вечно надменным Ставрогиным, и Ваня не замечал, как начинал что-то увлечённо рассказывать, да и Кириллов обожал поговорить. Темы, которые Лёше были интересны, обычно оставались с ним на несколько лет точно — как рассказывал он сам — но его познания в них постоянно углублялись. Нервно посмеиваясь, Ваня открывает диалог, долго подбирая, с чего начать. В принципе, простое «хорошо» сойдёт. Лёша читает это короткое сообщение почти сразу и тут же набирает ответ. «а ты сейчас где?? я могу подойти потом куда надо!!» Всё, соскочить не получится. Ваня обречённо вздыхает — может, оно и к лучшему? Ставрогин бы, скорее всего, не согласился, и этот отказ Шатов прокручивал бы в голове перед сном ещё неделю, а так хотя бы развеяться. «Я дома. Помнишь, где я живу?» Ваня спрашивает больше для приличия, готовясь скинуть геометку, но Кириллов его опережает. «я помню всё!! а ещё у меня записано..» Зная Лёшу, раскладывающего по полочкам всю поступающую к нему информацию, удивляться было нечему, но Шатов всё равно посмеивается над этим — для чего записывать адрес человека, у которого ты даже не был в гостях? Как-то, гуляя, Лёша дошёл вместе с Ваней до его дома, на этом они и распрощались, и кто бы знал, что он ещё и запомнил, где Шатов живёт. Жутковато, но только не от Кириллова. «буду в полсемнадцатого :-)», — вдогонку добавляет Лёша. Ваня невольно улыбается в ответ на старый смайлик, уже давно сократившийся до простой скобочки. До «полсемнадцатого» время ещё есть, и Шатов заторможенно собирается, натягивая какую-то толстовку и проходясь мокрыми руками по спутанным волосам. Для Ставрогина, конечно, он бы был при полном параде — Коля вечно одет с иголочки и на его фоне не хочется выглядеть страшилой — но с Кирилловым в этом плане было донельзя легко. Лёша причёсывался дай бог по праздникам, одевался в секонд-хэндах и носил пару свитеров ещё с первого курса, и несмотря на это, умудрялся смотреться не жалко, а уютно. Ваня ему в этом даже завидовал — сам он практически всегда выглядел потрёпанным и уставшим, хотя в отличие от Кириллова спал по восемь часов, а не по три. Лёша мог скинуть забавную картинку в четыре утра, а в шесть подняться и продолжить заваливать диалог случайными личными подробностями из своей жизни. «смотри какую ручку для чертежей купил!!», «я тут в маке крылышек набрал со стипендии острых :-)))», «гуляю в дождь глянь как волосы обвисли смешно рхпъхъ». Обычно его полностью устраивало недолгое молчание в ответ, и пока Ваня не заходил в сеть, Кириллов успевал добавить ещё несколько сообщений. Насколько Шатов знал, подобным образом Кириллов общался только с ним — от большей части одногруппников он держался особняком, ни разу не просил помощи, упорно выполняя весь объём работ самостоятельно, и пока все для архитекторов были слишком расслаблены, Лёша, недосыпая, делал отмывку за отмывкой, отвлекаясь от постоянного потока навязчивых мыслей. Как при таком ритме жизни он оставался более-менее в рассудке, для Шатова было непостижимо. Щёлкает пришедшее сообщение, и Ваня ловит себя на том, что уже довольно долго сидит, глядя куда-то в стену и натянув штаны только на одну ногу. Приходится поспешить, одеваясь, и Шатов на всякий случай смотрится в зеркало, проверяя, что ничего не надето шиворот-навыворот. Иногда он приходил так в универ, получая от Кириллова при встрече дружеские тычки — «битым будешь, Ванька». Лёша отписывается, что уже подходит. Ну, как подходит — «я в магазе рядом с твоим домом, энергетик хочешь? }:->». «Спасибо, не пью.», — отзывается Шатов, забрасывая на плечо рюкзак и застёгивая куртку. Вредно и невкусно — последнее, может, и субъективно, но с «пользой» поспорить трудно. Впрочем, Лёше, питающемуся одними энергетиками и чаем, это до лампочки. Ваню при выходе из подъезда Кириллов встречает у самой двери, нелепо улыбаясь и тут же прикрывая рот банкой. — И не надоело сердце травить? — по-доброму ворчит Шатов, разглядывая этикетку. Таурин, карнитин — он особо не имел понятия, что это, но в количествах, в которых употреблял Лёша, наверняка урон наносило. — Ты ещё и без шапки. Cовсем организм не бережёшь. — И я тебя рад видеть, — хихикает Лёша и тянется неловко приобнять, — куда пойдём? — Куда-нибудь, где ты не продуешь себе уши, — после объятий Ваня разворачивает Кириллова за плечи и накидывает ему капюшон на голову. — А я площадку видел детскую! Там качели-паутинка. Давай? — А ты знаешь, что слово «детская» означает? — улыбается Шатов. — Оно значит «можно, пока другие не видят», — с уверенностью заявляет Кириллов, — я тебя покатаю, да? Ваня смущённо бурчит под нос тихое «не надо», пока Кириллов уже хватает его за руку и тащит в нужную сторону. Чувствуется даже через варежки, что ладонь у Лёши ледяная. — Ты ещё и без перчаток! — А ты такой зану-уда заботливый. Нравишься, — Кириллов негромко смеётся. — Что ты имеешь в виду? — Что захочешь, — Лёша за несколько глотков допивает энергетик и со звоном отрывает ключик с крышки банки, протягивая его Шатову, — это тебе. — Спасибо, конечно, — растерянно тянет Ваня, — но зачем? — Приглашение целоваться. Там ушко не оторвалось, а были бы объятия. Я такие собираю, дома коробка. Теперь тебе отдам. — А у меня есть выбор? — Шатов нервно улыбается, чувствуя, как горят лицо и уши. — Приглашение, а не обязательство, — кивает Лёша, крепче сжимая его руку. Ваня вертит ключик в пальцах и прячет в карман. Будет ещё множество возможностей решиться.