Шибари для начинающих

      Любовь приходит, как ясное летнее утро: светлое, яркое, окрыляющее. Ревность приходит, как унылый осенний вечер: мрачный, дождливый, тёмный. И вот надо же такому случиться, что любовь и ревность всегда рядом. Поначалу, ослеплённые своими чувствами, влюблённые ничего и никого не замечают вокруг себя, кроме объекта своего обожания, но проходит время и начинается: «А почему он не позвонил? Где она задержалась? Сколько времени можно с приятелями пиво пить? Зачем она так часто к подружкам бегает?»       И вот она, ревность во всей красе! Вползла змеёй и отравила своим ядом отношения двоих.       Нельзя сказать, чтобы Илун страдал приступами ревности. Будучи адекватным человеком, он понимал, что профессия актера имеет свою специфику, когда ревность просто не оправдана. Да, может, это чувство ему было не очень то и знакомо, потому что ревновать было некого?       Однако первый укол ревности он почувствовал еще тогда, когда снимался в «Усмирителе душ». Там за ними с Бай Юем постоянно таскались две миловидные девушки из фансервиса. Они следовали за парнями, как хвостики, снимая их закадровую жизнь, организуя надоедливые интервью с абсолютно дурацкими вопросами, чем жутко раздражали Илуна. Только, благодаря своему врождённому такту, он им мило улыбался и стойко держал дистанцию, хотя прекрасно понимал, что эти девицы не упустят возможность залезть к любому из них в постель. В тот день, когда он первый раз «глотнул уксуса» они выходили из студийного автобуса. Юй шёл первым. За ним юркнула «его» девушка, та, которая всё время тёрлась возле него. Юй, спустившись по ступенькам, галантно подал ей руку. Казалось бы ерунда. Просто. Подал. Девушке. Руку. Но Илуна это почему-то так зацепило, что мгновенно краска прилила к щекам, а уши так и вовсе полыхнули костром. - Эй, братик Лун, с тобой всё в порядке? Юй с тревогой посмотрел на друга, когда они шли к съемочному павильону. - Да, всё нормально… Просто в автобусе было жарко. Илун постарался улыбнуться, поспешно отвёл взгляд и бодро зашагал вперед. Юй задумчиво посмотрел ему вслед. Кажется, он, что-то понял.       Вообще-то Бай Юй практически не давал поводов для ревности. Он одинаково приветливо относился ко всему касту, со всеми общался ровно, был обаятелен и мил, но стоило ему бросить взгляд на Чжу Илуна, как становилось понятно, что никого другого для него просто не существует. Илуна этот взгляд всегда безумно смущал. Он краснел, отводил глаза, мило улыбался или кусал губы, чтобы не сиять солнышком от счастья. От того, что вот этот симпатичный мужчина, который смотрит на него влюбленным взглядом, только его. К такому раскладу дел вся съемочная группа быстро привыкла и относилась с пониманием. Официально считалось, что парни просто прониклись своими образами, а неофициально все понимали, что это та самая химия, которая возникает только между влюбленными. Иногда кто-то из каста мог пошутить на тему их отношений, но шутки всегда были очень корректными и абсолютно безобидными.       Съемки дорамы приближались к концу. Все радовались, поскольку плотный график прилично вымотал и каст, и стафф. На съемочной площадке царило приподнятое настроение, все чаще мелькали улыбки, и слышался смех. И только один человек день ото дня становился все мрачнее и мрачнее – Чжу Илун. Когда в один из таких дней, Бай Юй после съемок зашел к нему в номер, то застал приятеля в самом скверном расположении духа. Тот ползал по полу, собирал осколки разбитого стакана и матерился, причем так виртуозно, что Юй поначалу заслушался, а потом высказал свое удивление вслух: - Братик Лун, не знал, что ты так хорошо владеешь китайским непечатным! Откуда такие глубокие познания в нецензурных выражениях? - Если ты забыл, то Шэнь Вэй – профессор китайского языка и изящных искусств. Так что, всё оттуда - проворчал Илун, едва взглянув на него. Юй хмыкнул, опустился на корточки и стал помогать. - Не надо. Поранишься… Юй внимательно посмотрел на приятеля. Тот упорно отводил взгляд. - Что происходит, Лун-гэ? Илун опять не ответил. Тогда Юй, забрал у него из рук осколки, аккуратно положил на стол, взял за плечи и заглянул в лицо. Илун наконец поднял глаза. В них было столько тоски, что у Юя перехватило дыхание… - Осталась пара недель и все…! Тебя ждет новый проект, новая роль, новые коллеги. Ты вон даже челку отрастил для этого. А я… мы… все, что было… останется в прошлом. Он говорил сбивчиво, как ему казалось, непонятно, но Юй сразу все понял: Илун его ревновал! Ревновал его к его будущему, видимо, считая, что в этом самом будущем для него просто не будет места. Юй обнял Илуна, прижав настолько крепко, насколько смог, и зашептал на ухо: - Братик Лун, и в твоей, и в моей жизни полно разных людей, они были, есть и будут, но мы то с тобой друг у друга единственные. Разлука переживалась трудно. Когда привык, что любимый человек рядом практически круглые сутки, оторваться, окунуться в мир новой дорамы с другими партнерами, другими героями, другой атмосферой на этот раз оказалось непривычно сложно. Всё было не то и не так! Поначалу он дико нервничал, постоянно срывался, потом смирился, сумел собраться, и жизнь пошла прежним чередом. Вот только чувство ревности теперь практически не покидало Илуна, съедая изнутри. Конечно, он знал, что Юй любит его, но… между ними были километры дорог и недели разлук, были люди, наверное, ничем не хуже его, Илуна. Всё это заставляло сердце болезненно сжиматься от одной мысли, что они не рядом. Единственное, что не давало сойти с ума – работа, которая требовала полной отдачи, так что на глупые мысли времени почти не оставалось. Почти… Они каждый день как-то связывались, иногда переписывались, реже созванивались, но чаще перебрасывались смешными мемами всегда вкладывая в них какой-то, только им двоим понятный, смысл. В этот раз Юй не объявлялся уже три дня. Для человека, который ждет, три дня могут превратиться в вечность. А Илун ждал… Ждал хоть какой-нибудь весточки! Он уже сотню раз проверил телефон, заглянул в Вейбо, сам отправил несколько СМС и даже попытался позвонить, но Юй не отвечал. Тогда Илун сделал то, что до этого не делал ни разу – позвонил менеджеру Бай Юя. Тот крайне удивился, узнав, кто звонит, но объяснил, что понятия не имеет, где его подопечный, так как у них нарисовалось несколько свободных дней и все разъехались кто куда. Илун сбивчиво поблагодарил за информацию, но ясности и покоя она не принесла. Раньше, любой свободный день они старались проводить вместе. Что же случилось сейчас? Может он поехал к родителям? Почему же тогда не написал? Не позвонил? Где он сейчас? С кем? Тревога за любимого вперемешку с ревностью давила, выбивала из колеи, не давая спокойно работать. Только неимоверным усилием воли он заставлял себя собраться и выйти на съемочную площадку, а не бросить все и умчаться на поиски любимого.       Вечером Илун без сил от усталости и переживаний, рухнул в постель, но не уснул. Спать не давали все те же беспокойные мысли о Бай Юе. Зачем-то он открыл инстаграмм и тут сердце пропустило удар… Он увидел новые фотографии, выложенные Юем накануне. В каком-то баре… явно пьяный… непонятно с кем… Единственным человеком, которого узнал Илун на этих фото, была Ю Цзинжу, партнерша Юя по новой дораме. Они обнимались. На одной фотографии Ю Цзинжу так и вообще сидела у Юя на коленях. Это было словно… словно Илун вдруг погрузился в пучину: уши заложило, в глазах потемнело… То, чего он больше всего боялся, случилось. Илун вскочил, схватился за телефон – недоступен. Швырнул телефон на кровать. Заметался по комнате. Что он мог? Ничего! От бессилия, он, кажется, застонал, но услышал себя будто со стороны. Хорошо, что он был дома, а завтра не было съемок… Пошел в гостинную, рывком открыл бар. Достал бутылку самого крепкого вина и приложился прямо к горлышку. Напиться! Вот единственное, что могло сейчас помочь ему не сойти с ума! Он махом осушил полбутылки. В голове зашумело, в глазах поплыло, тело стало непривычно легким. Он добрел до кровати, закрыл глаза и просто отрубился…       Утром Илун проснулся уже не только с душевной, но и с головной болью. Кажется, первая все еще была сильнее. Но эта боль не была уже такой острой, как вчера. С ней можно было существовать. Скорее по привычке он заглянул в Вейбо и увидел наконец-то сообщение от Юя. Ну, как сообщение… Это был очередной мем. И на этот раз откровенно дурацкий: большая рыжая обезьяна жрала огромный банан и подпись: «Ну как размерчик?»       Илун поморщился. Не этого он ждал после стольких дней молчания! Не извинился, не поинтересовался, как он сам… Кроме того, Юй прекрасно знал, что для Илуна любое упоминание обезьяны неприятно. А тут ещё этот банан… Обычно, он тоже имел в запасе пару-тройку забавных мемов на любой случай, но сейчас он буквально задохнулся от обиды и просто написал: «Тебе нравится? Вот и наслаждайся, но уже без меня!»       Практически сразу прилетел ответ: «Братик Лун, ты что, обиделся?» Илун не стал отвечать, а просто выключил телефон и пошел в душ смывать остатки похмелья.       Обычно, выходной, если он не мог встретиться с Бай Юем, Илун проводил с родителями или друзьями. С недавних пор он не любил бывать дома один. Сегодня же идти куда-либо абсолютно не хотелось, но и заниматься он ничем не мог. Полдня провалялся на диване, борясь с головной болью. Попытался что-то посмотреть, но не смог. Взял с полки книгу, но так и не открыл ее. За окном уже были густые сумерки, когда позвонил Ён До Хэ. Этот немногословный, коренастый кореец сравнительно недавно стал его личным шофером и телохранителем, но Илун практически сразу проникся к нему доверием. Бывают такие люди, на которых стоит посмотреть, и сразу понимаешь, такой не предаст и не подставит.       Ён До Хэ был, как всегда немногословен: - Сонбэ Лун, я подъезжаю. Откройте, пожалуйста. Мне надо вам кое-что передать. Илун, конечно, удивился, открыл. На пороге стоял Ён До Хэ, который за руку выше локтя держал Бай Юя. Тот нервно улыбался, но попыток освободить руку не делал. - Сонбэ Лун, господин Бай сказал, что ему жизненно важно с вами поговорить. Но, если вы сейчас скажете «нет», я его сразу же уведу.       Илун тяжело вздохнул, потер переносицу. - Все в порядке, До Хэ. Спасибо, что ты привез моего друга и извини за беспокойство. Телохранитель выпустил руку Юя, кивнул и молча ушел. - Зачем ты побеспокоил До Хэ? - А как бы я иначе добрался до тебя? Моя интуиция подсказывает, что если бы я пришел один, ты бы меня не впустил. Я не прав? - Прав. Зачем ты пришел? - Я волновался. - Надо же! – обида вперемешку с раздражением начала закипать в Илуне, - А те три дня, когда ты болтался неизвестно где и с кем, ты не волновался? - Братик Лууун, ну не начинай! Ты же ничего не знаешь… - А я уже и не хочу ничего знать! Ты просто наплевал на меня, на мои чувства. Я тут чуть с ума не сошел, а ты там развлекался с новыми друзьями! Да еще и в инстаграмм фотоотчет о вашей пьянке выложил… - Лун-гэ… - Юй скривился, словно сжевал лимон. А Илун заводился все больше и больше: - Вот только не говори, что тебя насильно напоили!!! - Я и не говорю… напился я сам. Там был только крепкий алкоголь. А мы целый день не ели. Я и выпил то немного, и уже через час отрубился. - Какого черта ты вообще поехал в этот бар?! - У режиссера был день рождения. Он пригласил всех. Нельзя было оказаться. - Все три дня было нельзя?! - Вообще-то два дня. Третий я приходил в себя. - Где? Все в том же баре? - Ну, конечно, нет… Потом все поехали в какой-то загородный дом. Я был в отключке, поэтому меня просто погрузили в машину и увезли со всеми. Честно, я плохо помню, что там было. А фотоотчет… Какой? О чем ты говорил? Я ничего такого... - Посмотри свой инстаграмм! Юй достал телефон и его глаза округлились: - Твою мать! Цзи Чэнь – скотина! Убью! Это он весь вечер меня снимал. Я что ли идиот все это выкладывать? - Конечно, ты предпочел бы скрыть, как обнимался со всеми подряд и лапал Ю Цзинжу… - Да ничего такого…, - Юй растерянно рассматривал фото в инстаграмме, - Слушай, а какого черта я все время оправдываюсь? В чем я виноват? Я что, сделал что-то недостойное? Изменил тебе? - А ты не понимаешь?! – опять взвился Илун, - Да, мы не давали друг другу клятвы верности, но, если ты не понимаешь, то лучше уходи! Ты свободен и волен трахаться с кем хочешь. Но и я в таком случае буду жить, как хочу!       Конечно, Илун понимал, что сейчас в нем говорит пережитая за эти дни тревога и обида, что, наверное, Юй не так уж и виноват… Но, если бы этот паршивец просто попросил прощение, а не сидел здесь с праведным видом! Так нет же! Он сейчас еще и обиженную физиономию состроил. Илун резко развернулся на пятках и направился к дверям спальни. - Мне уйти? – мрачно произнес ему в след Бай Юй, - А вот, хрен тебе! Он вдруг подскочил к Илуну, резко дёрнул на себя, повалил на кровать, прижал, и одним рывком, вытащив из банного халата, висевшего на спинке стула, пояс, стал связывать Илуну запястья.       Тот так растерялся от такого напора и агрессии, что даже не сопротивлялся. И только когда понял, что руки связаны по-настоящему возмутился: - Эй! Ты совсем спятил? Какого чёрта? - Такого! Ты только мой и трахать тебя могу только я… когда хочу, как хочу и сколько хочу! - Да неужели?! Я тебе кто: жена, резиновая кукла?! - Куклы меня не привлекают. А вот жена… Пожалуй! Юй оглядывался вокруг, словно что-то искал, но так и не найдя необходимого, стал вытаскивать ремень из своих брюк. - Бай Юй! Надеюсь, это не то, о чём я подумал? – Илун тревожно задергался на кровати. В ответ Юй только усмехнулся: - Было бы неплохо! Но на сегодня у меня другой сценарий. Он подтащил Илуна повыше, пропустил ремень между связанными руками и подтянул к спинке кровати, в которой было небольшое отверстие. - Юй, ты охренел? Что творишь? Давай поговорим серьёзно! - А я серьёзен, как никогда, - Бай Юй сощурился, затянул узел на ремне, - Всегда думал: на черта эта дыра в спинке кровати. А она вон, оказывается, зачем... - Извращенец! Это декоративный элемент. Слушай, я ведь сейчас кричать буду. - Не советую! Иначе, я просто заткну тебе рот. - Тогда как же ты будешь меня целовать? – поёрзав на кровати, нервно усмехнулся Илун. - Знаешь, в моём распоряжении будет еще девяносто девять процентов твоего тела. Так что за это не волнуйся, мне хватит.       Он сел на Илуна сверху и принялся неторопливо расстёгивать его рубашку. Тот уже не трепыхался, (похоже, принял правила игры… а у него были варианты?), только смотрел непонятным взглядом в котором читалось скорее любопытство, чем настоящее возмущение. Когда с последней пуговицей было покончено, Юй рывком распахнул рубашку и горячими ладонями прошелся по груди Илуна, скользнул по горошинам сосков, замер любуясь. Тот вздрогнул, но взгляда не отвел. Только задышал часто и глубоко. Затем Юй стащил с себя футболку, наклонился к Илуну близко-близко, касаясь губами уха, и зашептал: - Запомни, мой дорогой: ты от меня никуда и никогда не уйдешь. И он слегка прикусил кожу Илуна на шее. - Юй, только без следов, - судорожно выдохнул тот, - особенно на шее... - Как скажет моя жёнушка! - Сам ты жёнушка! Извращенец! Скотина! Тебе конец, когда я доберусь до тебя. - О! Это будет нескоро, уж поверь мне! И Юй закрыл ему рот долгим поцелуем. Когда Илун расслабился от откровенного поцелуя, Юй скользнул дальше: шея, плечи, ключицы, грудь… он целовал, покусывал, зализывал, гладил каждый сантиметр любимого тела, спускаясь всё ниже. Вот он провел языком дорожку по животу до пояса брюк. Расстегнул молнию, проведя ладонями по бедрам, стянул джинсы вместе с бельем и снова завис, любуясь Илуном: какой он ладный! Прошелся пылающими губами по животу. Подбородком коснулся напряжённого члена. Илун дёрнулся. - Юй, дикобраз небритый, - простонал он, - Нежнее! - Вообще-то я тебя насилую. Какие тут нежности? А так подойдет? Он провел языком по члену от основания до головки. Илун опять дернулся, застонал, откинув голову. Тогда Юй взял член ртом и сразу глубоко, как только смог. Раньше в их близости он делал это только однажды, потому что стеснялся. Он понимал, что это глупо, но дурацкие стереотипы не давали до конца расслабиться. Сейчас же, связанный Илун возбуждал его настолько, что в сознании напрочь снесло всё стеснение. Он сам себе удивлялся, насколько был раскован и виртуозен. Это была музыка, со своим ритмом, мелодией… Но вот тело Илуна прошила крупная дрожь, он напрягся, вскрикнул, толкнулся последний раз вперед и кончил, едва Юй выпустил его член. Илун обмяк, рвано дыша. А Юй змейкой скользнул вверх, слизнул соленые капельки пота с верхней губы Илуна, прижался щекой к его щеке и зашептал: - Понравилось? Это еще не все! Не расслабляйся, дорогой! Смазка где? Илун открыл глаза, перед которыми еще плавали разноцветные пятна, глянул на него расфокусированным взглядом, хрипло ответил: - Там же, где и всегда. - Знаю! Это был риторический вопрос… Юй пошарил на верхней полке тумбочки, нащупал знакомый тюбик. Довольно бесцеремонно развернул связанного Илуна на живот. Тот опять что-то проворчал про извращенца. Юй опустился сверху и, покусывая ухо, зашептал: - Да, я извращенец. Но извращенец только твой… Я с тобой готов на все! И буду тем, кем ты захочешь. Я люблю тебя, Лун-Лун! И никто, слышишь, никто мне больше не нужен! Верь мне… - Я… верю. Но мне так тебя не хватает! Я так боюсь потерять тебя!       Юй зарылся лицом в лохматую макушку, вдохнул родной запах и, вдруг, до боли в сердце ощутил, что этот человек – его все! Вокруг может рушиться мир, но если они будут вместе, ему ничего не страшно.       Он подушечками пальцев провел по плечам, скользнул по бокам, ягодицам, ощущая ответную дрожь Илуна. То нежно, едва касаясь, губами, то прихватывая зубами, он прошелся, по шее, плечам. Илун тихо стонал, откликаясь на каждое прикосновение. Юй ласкал любимого и понемногу его растягивал. Хотя он и заявил Луну, что всё сегодняшнее действо – изнасилование, но причинять боль любимому не собирался. Илун глухо постанывал в подушку. А Юю от всего этого буквально голову сносило. Он с трудом контролировал себя. Вошёл осторожно, словно проверяя, готов ли Илун. Тот толкнулся навстречу и Юй уже не смог сдерживаться. Он входил глубоко, резкими размашистыми движениями. При этом неимоверным усилием тормозил собственную разрядку, давая Луну возможность кончить раньше. Это было похоже на тоненькую ниточку, удерживающую килограммовый груз… Еще чуть-чуть и нить лопнет! Илун громко вскрикнул, дёрнулся, содрогаясь всем телом, и с протяжным стоном обмяк. У Юя в ушах зазвенело, перед глазами полыхнул фейерверк разноцветных огней и он, тяжело дыша, рухнул рядом с любимым.       Едва восстановив дыхание, Юй потянулся к ремню. Он вытащил ремень из спинки кровати, с трудом развязал тугой узел. Илун молча смотрел на него влажными глазами, покусывая губы.. - Поцелуй меня, - еле слышно попросил он. Юй обнял его нежно, как только мог. Прильнул к губам… - Давай руки развяжу. Он промучился пять минут, чертыхаясь и безуспешно пытаясь руками и зубами развязать затянувшийся узел. Пришлось идти за ножом. Разрезал пояс и ахнул: - Твою мать! Лун-гэ! Что я наделал? В глазах Бай Юя мелькнул неподдельный ужас. Запястья были с ярко багровыми следами от пояса. Он схватил руки Илуна, стал бережно их целовать. - Какого хрена ты молчал?! Как теперь… - Вот-вот, - мстительно усмехнулся тот, - доказательства домашнего насилия налицо. Наверное, надо сдать тебя полиции или Ён До Хэ. Пожалуй, я так и сделаю, если только не пообещаешь мне... - Что хочешь! Я клянусь, что больше… - Ты меня не дослушал! Я ведь ещё не озвучил свои требования. - Да всё что угодно! Обещаю! - Следующий раз, ну когда мы опять… ты… свяжешь меня снова. Смотри же! Ты обещал. И Илун потянулся губами к губам обескуражено счастливого Юя.