Мы умрём,а ветер унесет наши души

Добрый день! Солнце на дворе, ветерок гуляет, красота! Березы о чем-то шепчут, небо лениво тянется и видно белоснежный месяц. Что же мы увидим, если от него немного опутим взгляд? На третьем этаже здания распахнуто окно, а на подоконнике сидит милый мальчик. Недавно у нашей детворы был мастер-класс, рисовали не пейзажи, и не натюрморты, как всегда на уроке рисования, а свои чувства. Дейдаре понравилась эта идея :"Надо же, рисовать чувства!"и как он раньше не догадался? Конечно, было сложно сначала, ведь конкретные вещи рисовать нельзя, но после он не мог остановиться. И ну вот, какое же блядство! Надо же было Хидану прийти именно сейчас, именно в этот момент. От рождения седой ребенок не знал, чем себя занять, подошёл к солнышку и минуты 2 смотрел как тот что-то мажет по бумаге красками и ума не мог приложить, что же это, на самом мастер-классе его не было, он сам не знает где он был. - Поведаешь мне страшную тайну? Что это? -Это мои чувства, - с гордостью ответил художник, но тут же пожалел, правда не понял почему, но стало не по себе. -Чувства?.. - холодно донеслось в его адрес, - чувства, да? - источник звука подошёл ближе, потом посмотрел со стороны автора творения, поднял брови и опустил веки, нихера он не понял. Зато выкинул то, зачем в общем-то и пришёл, а если точнее всё с подоконника, всё в окно, всё к хуям! Банки, коробки, стаканы, кисти, бумагу, всё это в одну жижу, в одну труху! Дейдара малость охренел. Молча с открытым ртом смотрел вниз из окна, дворник уже увидел безобразие сие, и шёл к нему, ребёнок думал:"Потом, конечно же он пойдет по воспитателям, и потом, конечно же выяснится, что это я, и что мне делать? "Но кое-кто времени на раздумья не дал, ибо баночка с зелёной гуашью, чёрт бы её побрал, осталась в живых, да не просто, а в руке Хидана: -Догонишь - отдам, - и с ехидной улыбкой вылетел из комнаты. Не теряя времени солнечный мальчик выбежал вслед и уже вдвоём они толкали всех на пути. Спустились на первый этаж, там из народу была одна уборщица, и та куда-то пропала, пустота и темнота были только на руку. Ну нет, только не это, такие истории добром не кончаются, Хидан забежал в учительскую раздевалку и встал в центре с многообещающей ухмылкой. "Что-то будет, что-то будет... " И не ошибся! Да, как раз это "что-то" и произошло! Кто его просил кидать банку в стену? Ну кто? Со стеной все в порядке, но давайте взглянем туда, куда улетела гуашь... Чья-то сумка вся в зелёном дерьме, сейчас оно впитается и старая мерзкая сумарь станет просто говном на палке, или не на палке. 10тилетнего деда уже нет, как не бывало, а Дейдара не мог ничего лучше, чем начать искать крышку от банки. Нашёл же. Но когда цель была взята, стало не до неё. Сзади стояла такая же как и сумка, старая и мерзкая бабень. Воспиталка у старшиков, может. Хотелось бы сказать одну весьма любопытную вещь, она славилась своей жестокостью, спокойно била детей, ну что ей будет? Так и наше солнышко попал под опалу: -И как это понимать? -... э - это не я , я... -Как я вас всех здесь ненавижу, зачем вы вообще живёте? -... - его никто ещё не упрекал в том, что он всё ещё жив, наверняка большинство сирот не видят смысла в своей жизни, но этот ребёнок всегда думал, что для чего-то всё же родился. И пока слова для ответа искались, руки мялись, а глаза бегали, смекалистая женщина быстренько придумала наказание преступнику. Схватила его на ворот рубашки и захерачила об батарею. Больно, наверное, но светлое дитя не об этом думал, он вспомнил тот день, когда мама ушла и папа в жопу нахуярил, после обвинил сына в неверности жены и точно также ударил затылком в батарею. Эта бабёнка что-то кричала, непонятно, но кое-что разобрать удалось:"дети"... "позорище"... " зарплата"... Он вспомнил маму:"Если бы она узнала где я, она бы меня забрала", ему стало так себя жаль, потекли слезы, а его каратель не успокаивался. Она резво добыла от куда-то тонкий женский ремешок, ярко - красного цвета, будто маленькая змейка. И пошло поехало! Удар за ударом, один сильней другого и каждый кусает, как раскалённый уголь впивается в кожу, ремень летал со звуком хлыста, как в цирке, когда животному надо что-то сделать, но что? Что он мог сделать? Под наплывом ударов солнышко свернулся калачиком и просто ждал, когда же это кончится. А эта срань не унималась, как прекрасно бить детей, когда никто не видит, не правда ли? Она лупила его от души с ужасным искаженным лицом, пряжка звенела в воздухе и снова с силой возвращалась к спине, лента шипела, его точно били змеёй, которая каждую секунду кусала заново, и яд впитался, может поэтому мальчик ничего не может сделать с этим? Да, это был яд страха и прошлого. Как низко лежать зажмурившись на ледяном полу, в который каждое мгновение тебя пытаются вбить, и все без толку, но ты не можешь дышать и препятствовать тоже, просто лежишь, и терпишь, и молчишь, и ждёшь. Конца. Дейдара вернулся в комнату, все были на своих местах, пришел и сел. Весь красный. Сасори по началу не обратил внимания, ну есть и есть, только позже понял, что впервые видит, как плачет его друг по несчастью. -А, э... Успокойся, что случилось? Что... - заметил, он заметил, что шея и левое плечо красные - послушай, можешь снять рубашку? Не безболезненно, но торс оголить удалось. - Пфф... - Сасори, Хидан и Какудзу тупо уставились в спину. Налитая кровью, в страшных буграх, под кожей гуляли ребра, нагоняли страху, казалось, что полосы на спине оживают, шипят и звенят, как тот ремешок, похожий на змею. - Хидан, это все ты, - прохладно заметил Какудзу. И от куда он всё знал? - Да, я ж, блять, его рожал, это ж из-за меня он бегать не умеет, - сжал губы и нахмурился, больше в этот вечер он не разговаривал. Слухи пробежали по этажу, и уже через час пришлось демонстрировать всему классу и паре - тройке левых ребят прелести своего тела. Наконец все оставили униженного и оскорбленного Дейдару. Пошли на ужин. Тк столовая на первом этаже, надо спускаться по лестницам. Шли ребята всем классом, спокойно и дружно, уже подошли к лестнице, как вдруг кто-то пихнул Хидана вперёд и по логике вещей, он после нескольких ушибов, кувырков и ударов потерпел неудачу в попытке протаранить стену. И ему больно было. Рядом проходило очень много людей, и все были очень высоко:" Они все ужасно далеки". Глаза стали красными пятнами, слезы текли ручьем, как нам одиноко в толпе, "и скучно и грустно, и не кому руку подать..."