Три дня без тебя

      Ночь. Глубокая ночь, которая кроет в себе секреты всех людей. Которая освещает их слабым лунным светом, показывая явно не всем. Луна выборочно падала тенью на пустые коридоры, даря им свой холодный безликий свет. Именно такие «подарки» помогали ему быстро переходить с одного коридора в другие, где-то прячась в тени, а где-то идя по свету. Брови были сдвинуты ближе к переносице, а глаза внимательно следили за обстановкой вокруг. Никто не должен видеть, никто.

***

      Стараясь пройти шумную толпу младшекурсников он чуть ли не насылал на них смертельное, вдобавок проклиная каждого. Кто-то недалеко от него громко говорил. Точнее просил успокоиться. И это был не кто-то, а та самая Гермиона Грейнджер. Эта гриффиндорка пыталась успокоить гиперактивных учеников, но все было безуспешно.       «Идеально», — быстро пронеслось в его голове и ноги понесли в сторону старосты Гриффиндора. Было слишком людно и тесно, чтобы кто-то заметил.       Подходя к Грейнджер, Малфой сымитировал толчок в ее сторону. Она от неожиданности чуть ли не потеряла равновесие. Слизеринец крепко ухватил ее за руку, спасая от затаптывания детьми.       — Нужно внимательнее следить за своими подопечными, Грейнджер, — он кинул на неё «презрительный» взгляд и, наконец, выпустил свою руку из ее. Но вместо того, чтобы потереть свое запястье от сильной хватки Малфоя, Гермиона покрепче сжала кулак и в голове ухмыльнулась, когда он уже выбрался из этого «ада» и направлялся в сторону аудитории.

***

      Дверь со скрипом закрылась, хотя он старался сделать это как можно тише. Ну и черт с ней. Голова метнулась к ванне. Большое количество пузырей окружали края каменного почти-бассейна, что заставило его немного дезориентироваться. Но тут он услышал плеск воды. Среди этих мыльных облаков показалась знакомая макушка, вот только не кудрявая и по цвету на пару тонов темнее из-за воды. Она вынырнула, капли воды с характерным звуком слетели с ее волос обратно в свою обитель.       Девушка медленно проплыла от середины ванны к краю и положила руки на кафель, грудью прижимаясь к внутренней стороне бортика. Из-за почти нулевого освещения были видны лишь ее очертания: тонкая шея, которая на себе держала мокрые кудри, выпирающие ключицы на худой груди и тонкие плечи, которые — можно подумать — очень легко сломать.       Рука гриффиндорки потянулась к чему-то. И только сейчас Малфой заметил на бортике ванной пачку сигарет и ее палочку. Она ловко выхватила одну сигарету и прикурила от палочки, полностью игнорируя правила школы и слизеринца. Витиеватый дым вырвался из ее рта, и Грейнджер наконец-то подала голос.       — Знаешь, а мне нравится быть твоим секретом, — он не просто ощущал, он знал и готов был поставить все деньги мира на то, что она ухмылялась так же, как он, — смотреть, как ты скользишь взглядом по мне на уроках и с нетерпением ждешь наших встреч. — Клубы дыма ее черничных сигарет обволокли его, будто манящие чары.       «Я в твоем капкане, ебаная гриффиндорка», — это была последняя мысль, где можно найти уважение Малфоя к самому себе. Сразу же после этих слов в своей голове он направился в сторону этой стервы, с желанием вытрахать из нее всю стервозность. Чтобы она стонала только его имя, чтобы только он оставлял свои следы на ее теле, чтобы она, не стесняясь, показывала это всему Хогвартсу. И пока все будут гадать, кто же появился у «золотой девочки», он будет ухмыляться и ждать следующей встречи.       По пути к ванне он скинул мантию с плеч, наплевав на сырость. Серебряно-зеленый галстук полетел туда же. Рукава рубашки были закатаны, оголяя его предплечья. Он поставил руки на бортики, окружая ее собой. Запах никотина и черники тут же ударил по его легким. Внутри все сжалось от такого сладкого и страстного предвкушения.       — Мне нравится следить за тем, как ты перекидываешь свои ножки с одной на другую, когда так внимательно следишь за учителем, — он шумно вдохнул тот дым, который витал вокруг них. — Как ты закусываешь свои губки, когда думаешь, — его голос стал тише, — и мне нравится знать, что эти прелестные губки умеют делать.       Он слышал ее шумный выдох. Да, Малфою определенно удалось вывести ее из того равновесия и стереть свою ухмылку с ее лица. Спина Грейнджер выпрямилась, потому что она внимательно его слушала, чуть ли не затаив дыхание.       — Мне охуеть как нравится знать, что днём Гермиона Грейнджер — «золотая девочка», подружка великого Гарри-мать-его-Поттера, а ночью она стонет под гнусным Пожирателем Смерти и кончает от него… — ее голова метнулась в его сторону. Глаз не было особо видно, но он знал: ее зрачки расширены до предела, слышал ее сбитое дыхание, видел, что от его слов она совершенно забыла про сигарету.       — Ну же, Грейнджер… ты сегодня хочешь показать мне как удовлетворяешься себя сама или же все-таки найдётся место для меня? — кажется после этих слов Гермиона пришла в себя.       Она невербально сожгла окурок, оставив после него ничего и с вызовом посмотрела на Малфоя.       — Сегодня я предпочитаю кончать от твоего члена, а не от своей руки…       Черт, и как в этой девушке могли сочетаться такие две разные стороны: от отличницы и добра всея Хогвартса, до самой развратной и прямолинейной девушки? Это не имело уже никакого значения.       Потому что прямо сейчас Грейнджер встала во весь рост, заставляя Малфоя на миг задержать дыхание. Капли воды медленно стекали с ее шеи, проходя по ее небольшой — но самой охуенной — груди, спускаясь к плоскому животику, который до сих пор был усыпан засосами, затем капля останавливалась на самом сокровенном месте, которое сейчас скрывал этот чертов бортик ванной.       Малфой резко захотел кинуть в него «бомбарду», чтобы увидеть все прелести этой развратной гриффиндорки.       Как только он вынырнул из своих мыслей, то почувствовал, как его рубашка начала промокать от нетерпеливых рук, которые судорожно пытались расстегнуть пуговицы.       — Магия, Грейнджер, — сказал Малфой, махнув рукой, и невербальной магией заставил исчезнуть такой не нужный сейчас предмет. На его комментарий девушка лишь хмыкнула и снова опустилась в ванную.       — Тогда и со всем остальным ты справишься сам, — она ухмыльнулась, когда увидела в его глазах злость, вперемешку с шоком и желанием.       — О, нет, Грейнджер. С этим справишься ты, под водой, — он скинул свои туфли и шагнул в воду в брюках. Плевать на их цену и на то, что это были его любимые брюки, плевать.       Он медленно вошёл в воду до груди, а потом полностью окунулся. Ему срочно нужны секунды, чтобы привести разум в хоть как-то порядок. Эта девушка сводила его с ума даже ничего не делая.       «Чертова Грейнджер», — подумал он, выныривая из воды и откидывая свои волосы назад, чтобы те глупо не прилипли к его лбу. Оказывается, находиться под водой в штанах с колоссальным стояком — была не самая лучшая идея.       Гермиона со страстным взглядом наблюдала за его нырянием. Только этот гребанный Малфой умел настолько красиво выныривать из воды, что уже хотелось кончить. Он заметил ее горящий взгляд и, не медля, подплыл к гриффиндорке, вовлекая — наконец — в долгожданный страстный поцелуй.       Они ждали этого момента целых три дня. Три дня никто из них не мог найти свободное время, чтобы почувствовать тепло тела своего партнера. Три мучительных дня Малфой не мог слышать этих стонов из ее прелестного ротика, когда его зубы кусали нижнюю губу девушки.       — Чертовы три дня, — выдохнул он, когда кислорода уже начинало не хватать. Гермиона выдохнула и схватила Драко за его волосы. О, это было ее отдельным фетишом — бродить своими пальцами по его платиновым волосам. И плевать, что они сейчас мокрые.       Руки слизеринца легли на тонкую талию девушки, притягивая к себе настолько близко, насколько это возможно.       — Почему, — он проделывал дорожку от ее челюсти к шеи, — ты не, — наконец тонкая кожа на шеи была достигнута и он начал ставить бордовые отметины, — на Слизерине, чертова сучка? — на последних словах его руки с талии переместились на ягодицы и крепко их сжали. Гермиона протяжно застонала, откидывая голову назад.       — Как в тебе, аххх, — его губы начали спускаться все ниже, а руки все также находились на заднице, сжимая все крепче, — есть силы говорить? Мммм, — теперь его рот терзал уже твёрдые соски. Руки Грейнджер впились в его шевелюру, прижимая ближе к груди, хотя ближе уже некуда.       Малфой перевёл взгляд на ее лицо: полуприкрытые веки, которые скрывали эти прекрасные карие глаза, пухлые губки, которые издавали такие восхитительные стоны, перемешанные с его именем. Она была прекрасная. Такая запретная, такая желанная, такая его…       От этого он неосознанно впился зубами в сосок на правой груди. Девушка громко вскрикнула от неожиданности. На губах слизеринца расплылась ухмылка.       Затем его рот переместился к другой груди, а руки прошлись по позвоночнику, из-за чего по телу Гермионы побежали мурашки.       — Ммм, Малфой, ты не один… — он оторвался от ее груди, с вопросом в глазах. Гермиона хищно посмотрела на него и, совершенно неожиданно, толкнула Драко назад. Он ударился спиной о бортик, но вода смягчила удар. Гриффиндорка, со знакомой ему ухмылкой, подплыла ближе и резко нырнула под воду, не забыв вильнуть перед ним своим прелестным задом.       — Ты ку… — не успел он договорить, так как почувствовал знакомые ручки на своих брюках. Она расстёгивала их, попутно — специально — касаясь возбужденного органа. Драко тут же выпрямился, как струнка, и втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Девушка провозилась недолго. Буквально через пару секунд он почувствовал как брюки вместе с нижним бельём уже были ниже колен. Гермиона вынырнула из воды, делая громкий вдох.       — Дальше сам, — прошептала девушка, подплывая к слизеринцу. Он быстро сбросил под водой остатки одежды. Теперь они оба были по грудь в воде, совершенно обнаженные.       Малфой хотел притянуть Грейнджер к себе, но он почувствовал как ее нога медленно проходится по его икрам, направляясь вверх. На ее лице виднелась «невинная» улыбка, а в глазах плясали черти.       — Сучка… — Драко, схватив ее за ногу, резко притянул девушку и, положив одну руку ей на шею, грубо поцеловал. В этом поцелуе он высказывал ей все свое отношение по поводу таких поступков. Она застонала, когда его язык грубо вторгся в ее пространство.       — Малфой, ты… — она что-то пыталась сказать ему между этих животных поцелуев, когда кислорода уже почти не оставалось.       — Что я, Грейнджер? — передразнивал он ее, снова и снова раздирая ее губы вклочья.       Но она так и не договорила, потому что он притянул все ее тело к себе. Теперь ей в живот упирался возбужденный член Драко Малфоя. Об этом мечтала добрая женская половина школы, но чувствовала лишь Гермиона Грейнджер.       — Уже сдался? — она посмотрела на него победным взглядом и немного поднялась в воде, чтобы он мог почувствовать не ее живот. От этого действия Драко зашипел.       — А ты готова на марафон прелюдий? — он резко отодвинулся от Грейнджер. Она раздраженно выдохнула, явно расстраиваясь, что больше не чувствует его стояка.       — Ладно, мы оба проиграли… — сказала она, когда снова подплыла к нему.       — Не мы, а ты… — Гермиона хотела возразить, но не смогла. Его руки были быстрее ее языка. Пальцы тут же прошлись по складочкам, из-за чего речевой аппарат Гермионы сломался.       — Грейнджер, я даже под водой чувствую, как ты течёшь от меня, — он уткнулся в ее шею, ища заветный клитор, — какая ты охрененная. — Малфой провёл указательным пальцем по заветному комку нервов. В уши тут же ударил громкий и протяжный стон.       — Малфой, я… — слизеринец начал быстрее водить по клитору.       — Да, Грейнджер, я весь во внимание.       — Я… Я проиграла! — громко сказала она, выделяя на это все свои остатки связанной речи. Драко прекратил свои движения и посмотрел на охренеть-какую-сексуальную Грейнджер.       — Просто трахни меня, прошу…       — Ну, раз ты просишь, — в один миг Гермиона почувствовала как его пальцы сменились на член. Головка упиралась ко входу. Она больше не могла терпеть.       Обхватив его ягодицы своими ногами, Гермиона опустилась на член Малфоя.       Слизеринец и гриффиндорка в унисон застонали. Три дня Грейнджер не чувствовала себя наполненной им. Три дня она тосковала по его глазам, которые во время их крышесносного секса становились на несколько тонов темнее.       Малфой прижал девушку к бортику, разделяя ее спину с шершавой поверхностью своими руками, чтобы не было неприятных ощущений. Без всяких нежностей они оба сразу задали бешеный темп. Гермиона хотела откинуть голову назад от удовольствия, но Малфой тут же сказал:       — Смотри на меня, Гермиона, на меня… — она послушно выполнила его просьбу, направляя свой взгляд на него. От ее вида Малфой готов был сразу же кончить.       — Такая красивая… — он яростно вбивался в неё, слыша восхитительные стоны. На его слова Гермиона мягко улыбнулась — он скучал по этой улыбке — и притянула к себе для очередного поцелуя.       Но этот поцелуй был другим. Он отличался от предыдущих, это точно. Драко до одури соскучился по таким поцелуям. Гермиона прикусила его нижнюю губу, из-за чего из горла вырвался стон вперемешку с рыком.       Их движения стали хаотичные, потому что пик наслаждения уже был совсем близко. Гермиона наклонилась к Малфою и оставила ярко-бордовый засос на его шее. Ох, это была вершина, после которой Драко протяжно застонал, кончая прямо в Гермиону. От чувства его спермы внутри себя внутренние стенки сжались, а низ живота просто взорвался.       — Драко! — громко крикнула она, когда волна оргазма настигла ее. Ради таких моментов Малфой готов был пойти на что угодно, лишь бы она стонала только его имя во время своего оргазма.       Ее голова рухнула на плечи слизеринца. Руки парня поглаживали ее спину, пока гриффиндорка возвращалась в реальность.       Когда мир снова приобрёл более менее четкие очертания, она посмотрела ему в глаза.       — Знаешь, я больше не хочу, чтобы ты была моим секретом. Пусть все знают и завидуют, что у меня самая охеренная девушка… — он притянул ее к себе для мягкого поцелуя. Драко знал, что после взрывного секса Гермиона просто обожала такие мягкие и спокойные поцелуи. Он чувствовал, как ее губы расплылись в улыбке и прижал еще ближе к себе, не желая отпускать ее никогда.       — Тогда нужно сделать это красиво, — тихо сказала она, разрывая такой сладкий поцелуй.

***

      Утро среды ничем не отличалось от предыдущих школьных дней. Большой Зал Хогвартса был наполнен множеством разных звуков: от стука вилки по тарелке, до чьей-то игры на флейте. Но когда в зал вошла Гермиона Грейнджер, то звуки стали значительно тише. Она же спокойно шла к столу Гриффиндора, не обращая внимания на эту звенящую тишину.       Гарри и Рон повернулись в сторону подруги, чтобы поприветствовать ее, но их челюсти отвисли при виде Грейнджер. Рубашка была расстегнута на пару пуговиц, оголяя ее шею и ключицы, которые были покрыты уже сине-бордовыми засосами. А поверх рубашки на ней был небрежно надет слизеринский галстук. Внутренне она усмехнулась и постаралась хорошо запомнить выражения лиц ее друзей, чтобы потом пересматривать это в омуте памяти.       — Гер… Гермиона… Что это?! — вскрикнул Рон, бросая недоеденный сэндвич на тарелку.       — О чем ты, Рон? — невинно спросила она, глядя на Уизли.       — О шее, о галстуке… Какого черта на тебе слизеринский галстук? — на его вопрос ответ пришёл вальяжной походкой с фирменной улыбкой на лице.       Малфой подошёл со спины и обнял Гермиону за талию, приближаясь к ее уху.       — Милая, ты перепутала галстуки, — тихо прошептал он и укусил за мочку уха, от чего по телу прошёлся табун мурашек.       — Спасибо, Драко, — также прошептала она, медленно вытягивая свой галстук из его рук.       За этим зрелищем наблюдали абсолютно все, позабыв обо всём на свете. Малфой оторвал взгляд от своей девушки и в его глазах блеснуло злорадство:       — Приятного аппетита, придурки, — своим обычным надменным голосом сказал Малфой, прежде чем забрать свой галстук у Грейнджер и пойти к своему столу.       О да, их реакция стоило того, чтобы раскрыть отношения с Гермионой, которые длились уже полгода. Определённо стоила.