Часть 1
20 марта 2022 г., 17:11
Я видела, что он был в ужасе.
Сразу хочу прояснить: я работала медсестрой не потому, что я святая. Я выросла в маленьком городке, но меня там ничто не держало, поэтому несколько лет назад я сменила сентиментальность на практичность и переехала в большой город. В больницах всегда не хватает медсестер, поэтому я знала, что быстро найду работу и смогу выплатить кредит за колледж. Но я по-прежнему старалась изо всех сил помочь людям, и у меня это чертовски хорошо получалось.
Поэтому, когда мне предложили работу в «Центральной больнице» назвав шестизначную сумму зарплаты, я ухватилась за этот шанс. Пришлось заполнить тонны бумаг о неразглашении, но в конечном итоге мне приходилось просто брать кровь на анализы и проводить осмотры пациентов. Пациенты никогда не болтали со мной, и я не знала на какие анализы беру кровь, но и что с того? Я делала то, за что мне платили.
А потом появился он. И вдруг я поняла, что на такое точно не подписывалась.
— Что на сегодня в расписании? — я взяла планшет и пролистала историю болезни.
— Все как обычно, — ответил доктор Целони, потягивая кофе из стаканчика. — Переводим его в палату №2.
Я подняла бровь, глядя на своего босса. Обычно у нас занимали пару кроватей бродяги, но вторая палата была комнатой для осмотра.
— Вторая? — переспросила я.
Он взглянул на меня с таким удивлением, словно только сейчас заметил. Он иногда так делал, и это всегда действовало мне на нервы.
— Вторая. Парень пробудет там несколько дней, мы проводим полный осмотр.
Я кивнула. Хорошо, вторая так вторая. Почему бы и нет?
Оказалось, что причин «почему нет», было много.
В психиатрическом крыле было всего три медсестры, по одной на каждую смену. Вероника, Эми и я быстро сменялись, так что видели друг друга только мимоходом. Так что прошло несколько часов, прежде чем я оказалась во второй палате, готовая помочь с новым пациентом.
Я вошла в дверь, просматривая папку предыдущего пациента, и только через несколько минут подняла голову от бумаг. И замерла посреди комнаты.
Парень был высоким, красивым, с каштановыми вьющимися волосами и широкими плечами. Но он держался напряженно.
И я нахмурилась.
Целони взглянул в мою сторону, стоя возле кровати и регулируя капельницу.
— Ждете приглашения? — спросил он резким тоном.
Я знала, что лучше не оправдываться. Поэтому покачала головой и быстро отложила папки. У этого пациента дело было под номером 455. Я подошла ближе, изучая парня, который был примерно моего возраста.
И только когда я подошла ближе, то поняла что он дрожал. Словно он замерз. Или боялся. Он крепко зажмурился, но когда я подошла к столу, распахнул глаза, и я сразу заметила расширенные зрачки и остекленевший взгляд. Он явно находился под наркотиками.
И все же он был в ужасе. В этом я была уверена на сто процентов.
Я неуверенно прикусила губу. Обычно мои пациенты были тихими, серьезными, немного сердитыми. Но они приходили и уходили по собственному желанию, и никогда не казались напуганными. Но этот молодой парень был в ужасе.
Он оглядел меня, и несмотря на страх и наркотики, в его глазах светился вызов. Он снова зажмурился и отвернулся, пробормотав:
— Нет.
Что-то здесь точно было не так. Я посмотрела на Целони.
— Доктор…
— Начнем со стандартного обследования: МРТ, ЭКГ, ЭЭГ… — начал он перечислять тесты, назвав еще несколько болезненных процедур, которые нельзя было проводить без согласия пациента. Но почему-то я сомневалась, что пациент 455 даст согласие.
Целони замолчал и прищурившись, посмотрел на меня.
— Какие-то проблемы, медсестра?
Пациент вздрогнул от его резкого тона.
— Нет, доктор, — покачала я головой.
— Хорошо. Приступим, мы уже и так отстаем от графика.
Пациент не произнес ни слова ни во время сканирования, ни в то время, когда я брала у него кровь. Но даже после того, как он заснул от лекарств, он оставался напряженным.
И впервые у меня возникли серьезные сомнения по поводу моей работы.
***
На следующее утро первым делом мы привязали пациента 455 ремнями в каталке, чтобы провести спинномозговую пункцию. Его побрили, но он все равно неважно выглядел. Он даже не вздрогнул, когда я вошла в палату, просто бесстрастно взглянул на меня, затем снова закрыл глаза. Я не знала, почему меня так беспокоило его поведение. Целони выполнил свою работу, и мне оставалось только проверить жизненно важные показатели и держать пациента, чтобы он оставался неподвижным. Парень вздрогнул от моего прикосновения, но я попыталась быть нежной, взяв его за плечо. Не смотря на лекарства, он тяжело дышал от боли, и я с удивлением поняла, что не знала какое обезболивающее ему дали. Прежде чем я поняла, что делаю, я незаметно от врача взяла парня за руку. Он с трудом открыл глаза и посмотрел на меня, хотя я не могла прочитать эмоции в его взгляде. Я продолжала потирать его кулак, пока его пальцы немного не расслабились, а затем вложила свою руку в его. — Все скоро закончится, — успокаивала его я. Целони неодобрительно посмотрел на меня. Мы не должны разговаривать с пациентами больше, чем это необходимо. Но я просто пожала плечами. Взгляд парня внезапно смягчился, и его рука крепко сжала мои пальцы. У меня во рту пересохло. Было ли ему так больно? Что, черт возьми, здесь происходит? Я не сказала ни слова, но позволила ему держаться за меня, не сводила глаз с него, и медленно он расслабился. К тому времени, как процедура закончилась, он задремал. И к тому времени у меня онемела рука. Остальную часть дня я была занята другими пациентами и старалась не думать о пациенте 455. Но мне плохо это удавалось. Во что я ввязалась?***
На следующий день начались тесты, чтобы проверить реакцию пациента на лекарства. К тому времени, как я пришла на смену, у кровати пациента стояла новая капельница, и я быстро проверила лекарства. Атропин помогал при сердечных заболеваниях, но в таких количествах для здорового человека это было вредно. Врачи пытались вызвать у него галлюцинации? Парень дергал за ремни, весь напрягся от усилий вырваться. Он бормотал что-то нечленораздельное. В каком бы аду он ни находился, я ему не завидовала. Я прикусила язык, пока Целони спокойно проверял показания ЭКГ, настраивал дозировку лекарства, полностью игнорируя дискомфорт пациента. Но когда он вышел за дверь, я быстро откинула одеяло с руки пациента и вздрогнула от увиденного. Он с такой силой сжал кулаки, что ногти впились в ладони, пуская кровь. Я попыталась снова разжать его кулак но быстро сдалась. Вместо этого я подошла к его голове и, немного поколебавшись, положила руку ему на лоб. — Эй. Постарайся расслабиться. Он повернул ко мне голову, но не открыл глаза. Я никогда не была любопытной, но очень хотела понять что происходит. — С тобой все будет в порядке, — прошептала я. — Все скоро закончится. — Ди… — прохрипел парень. Может он женат? Я не видела кольца у него на левой руке, но его могли снять при поступлении в больницу. — Прости, я не Ди, — сказала я. — Но я останусь с тобой ненадолго, хорошо? Худшее скоро закончится. Он слегка приоткрыл глаза, и я забеспокоилась, заметив насколько они тусклые. В его взгляде смешался страх и боль. Все было неправильно. Мы не должны так поступать. Он вздрогнул от моего прикосновения. — Пожалуйста, — сказал он. Его голос был очень хриплым, словно он долго кричал, но, конечно, этого не могло быть. — Пожалуйста... Позвони Ди… О, Боже! — он прижался затылком к подушке и открыл рот в беззвучном крике от нового натиска боли. А затем аппараты, что проверяли его жизненно важные показатели, сошли с ума. Я бросилась к пациенту. Через мгновение в комнату влетел Целони, чтобы помочь. Нам потребовалось время, чтобы стабилизировать пациента, а затем парень потерял сознание. По крайней мере, теперь он мог немного отдохнуть, с облегчением поняла я. Я была потрясена сильнее, чем думала. Особенно, когда Целони подробно расспрашивал меня о том, что случилось, сказал ли пациент что-нибудь. Я ответила на все его вопросы, хотя ничего не понимала. И этой ночью, когда я пришла домой, в моей квартире был посетитель.***
Я ходила на занятия по самообороне для женщин. Я знала, как наступить парню на ногу, ударить локтем в живот, по горлу или по глазам. Я чувствовала себя готовой сразиться с любым противником, который на меня нападет. Но я не ожидала, что нападавший будет у меня в квартире, сидеть в кресле на другом конце комнаты, держа в руке пистолет. Я увидела его еще стоя у входной двери, и мой мозг подсказывал мне бежать. Но тут он поднялся, высокий, подтянутый и ужасно уверенный в себе. И я знала, что далеко не убегу. Я должна была испугаться, но была в полном ступоре. А потом он заговорил, сказав совершенно не то, что я ожидала. — Нам нужно поговорить. — Верно, — слабо сказала я. — Поговорим. С пистолетом. Он приподнял бровь и махнул пистолетом. Потом медленно убрал палец с курка и положил пистолет на кофейный столик. — Я не причиню тебе вреда, — пообещал он. Я следила за каждым его движением, не совсем веря ему. — Кто ты? — Нет. Я буду задавать вопросы. Ты будешь отвечать. Понятно? Я кивнула, отступив от двери. — Я кое кого ищу. Думаю, ты знаешь его. — Он подошел ближе, и я немного отпрянула, но он поднял руки, словно просил успокоиться. Да черта с два, я смогу успокоиться, пока он в моем доме. Парень сунул одну руку в карман и внезапно протянул мне фотографию. — Его. Мне потребовалось мгновение, чтобы сосредоточиться на снимке, и я не была слишком удивлена, увидев пациента 455. На снимке он улыбался, его глаза сияли. У него на щеках были ямочки. Черт возьми! Я сглотнула, переводя взгляд со снимка на своего посетителя. Если подумать у них были похожие глаза, хотя сейчас в глазах, которые смотрели на меня, горел гнев, а не бунт и страх, как у моего пациента. Я снова сглотнула и вцепилась в ремешок сумочки. — Вы родственники. Он снова приподнял бровь. — Он мой брат. — Мне нужно сесть, — пробормотала я, закрывая глаза. В следующую секунду я оказалась на софе напротив парня, который ворвался в мою квартиру. Судя по всему, он был братом пациента 455. Очень сердитым и, как я быстро заметила, встревоженным братом. Который рассказал мне историю, в которую мне было трудно поверить, за исключением того, что она объясняла ситуацию. Сэм — так звали пациента 455 — был экстрасенсом, и пропал, когда вышел из мотеля, чтобы купить содовую. Мой гость смог отследить его до нашей больницы, и я даже не спрашивала как он это сделал. А потом он нашел меня. — Итак, он в больнице не добровольно? — медленно спросила я. Иногда пациенты сами записывались на лечебные процедуры, а затем меняли свое мнение, требуя чтобы их отпустили. Но наша больница не была психушкой, по крайней мере крыло в котором я работала. Я до сих пор не знаю точно, что делали в остальных коридорах. Но исследования экстрасенсорных способностей многое бы объяснили. Я думала, что пациент 455 был опасен для него самого, и его просто нужно было связывать, чтобы он прошел тесты. Но я начинала понимать, что просто закрывала глаза на правду. Это была неприятная правда. Я стала медсестрой не для этого. — Нет, — сказал мой посетитель, сжав челюсть. — Как думаете, леди, какие исследования проводят ваши боссы? Я покачала головой. — Мне нельзя об этом говорить. — Ну, конечно, — холодно усмехнулся он. — И пока они платят тебе, ты не хочешь ничего знать. Это помогает спокойно спать по ночам? Я сердито посмотрела на него, но он был прав. Мне не хотелось это признавать, но он был прав. Мгновение я смотрела на него, а затем внезапно спросила: — Как тебя зовут? — Дин, — немного поколебавшись сказал он. — Ха, — чуть не засмеялась я. — Я думала, ты девушка. Он изумленно уставился на меня. — Твой брат звал Ди, — пояснила я. В его глазах самоуверенность сменилась мольбой. — Мне нужно вытащить его оттуда. Как думаешь, сможешь мне с этим помочь? Пожалуйста. И медленно, несмотря на здравый смысл, я кивнула.***
Во время тестов в капельнице пациента 455 галлюциногены сменились паралитиками. В моей душе поднялась буря протеста, когда я посмотрела на равнодушного придурка Целони. — Если он не может двигаться, может быть, нам стоит снять ремни, — осторожно предложила я. Целони сидел за столом, и подняв голову от бумаг, впился в меня взглядом. Как я раньше не замечала, что в глазах этого человека не было человечности? — Субъект останется связанным. — Но мы не переворачивали его, не делали массаж. Пролежни… — Он не пробудет здесь долго, так что не стоит волноваться из-за пролежней или мышечной атрофии. И это не подлежит обсуждению, медсестра. Мое сердце забилось немного быстрее. — Сколько еще тестов он должен пройти? Он бросил на меня еще один резкий взгляд, но я осталась спокойной. — Вероятно, он пробудет тут четыре дня до перевода, — наконец ответил Целони. Конечно, мне не скажут куда его переведут. Я кивнула и принялась за работу, стараясь не смотреть в глаза пациента в которых плескалось отчаяние. Я боялась, что за комнатой как-то наблюдают, хотя не видела никаких камер видеонаблюдения. За последние дни я прозрела и перестала быть наивной. Тем не менее, когда Целони ушел, я наклонилась, делая вид, что проверяю капельницу. Я склонила голову к пациенту и прошептала: — Все будет в порядке, Сэм. Он распахнул глаза сначала от удивления, затем от благодарности. Я улыбнулась ему, похлопала по руке и продолжила работу. В следующий раз, когда я проверяла его, взгляд Сэма снова был мутным от лекарств. Он тихо бормотал, но теперь я могла разобрать слова «Дин», а также «нет» и «пожалуйста». — Держись, дорогой, — тихо сказала я, сжимая его руку, но вряд ли он мог меня услышать. Впервые в жизни я так хотела остаться на работе.***
— Тесты на переносимость боли начнутся завтра, — тихо сказала я, смотря в свою кружку с кофе. Мы второй вечер проводили вместе с Дином. Я почти привыкла к гневу в его глазах, зная, что он направлен не на меня, но тихие яростные ругательства все равно беспокоили. — Что они с ним сделают? Я рассказала все что знала. И он так побледнел от подробностей, что я даже хотела проверить его пульс. В следующий момент он встал и повернулся ко мне спиной, упершись руками в стену. Я едва вздрогнула, когда он ударил кулаком по стене, прошептав имя брата. — Это всего на несколько дней. Если он хоть наполовину так силен, как я надеюсь, с ним все будет в порядке, — сказала тихо я. Дин опустил голову, и на несколько секунд воцарилась тишина. Затем он напрягся и поднял голову. К тому времени, когда он снова повернулся ко мне, на его лице не было никаких эмоций кроме ярости. — Хорошо, — сказал он. — Давай еще раз обсудим каждую комнату, каждого сотрудника и их расписание. Я вздохнула и снова налила кофе в кружку. Ночь обещала быть долгой. — А завтра, — добавил он более приглушенно, — я хочу, чтобы ты передала Сэму сообщение от меня.***
У меня было еще несколько пациентов. После двух флеботомий и быстрого медицинского осмотра я поспешила в палату Сэма. Вероника сказала мне, что у него была тяжелая ночь, и по ее тону я поняла, что она тоже начала сомневаться в своей работе. Но я не очень хорошо ее знала и не осмелилась задавать лишние вопросы. Сэм с огромным трудом повернул ко мне голову, и я чуть не задохнулась при виде его страданий. Боже, он выглядел ужасно. На лбу у него выступил пот, а кожа была почти белой. Простыня укрывала его до пояса, а к груди были прикреплены множество проводов. Хуже всего было то, что он вяло реагировал. Его снова накачали наркотиками, но он все равно страдал от боли. Я видела устройства для электростимуляции мышц, которые раньше использовались для терапевтической тренировки атрофированных мышц. Когда я подошла ближе, аппарат издал негромкий хлопок, и длинное тело Сэма вздрогнуло, и он застонал. Я чувствовала как от моего лица отхлынула вся кровь. О Боже. Это не было лечением, с его мышцами все было в порядке. Это была пытка. Я развернулась, собираясь выйти из палаты и чуть не врезалась в Целони. — Что происходит? — спросила я, стараясь говорить спокойным тоном. — Тест на переносимость боли. В чем проблема? Я услышала как Сэм снова застонал, и у меня волосы встали дыбом. — А как насчет этого? — я указала на аппарат. Целони склонил голову, глядя на меня, как на жука. — Это не было бы исследованием боли без боли. Я в шоке уставилась на него. Он отказался от клятвы Гиппократа, и я ничего не могла с этим поделать. — Тогда нет причин, по которым я не могу ввести ему успокоительное. Вы все равно можете проверить физиологические реакции без психологических. — Мы проверяем все, — отрезал Целони. — И мне не нужно вам что-то объяснять. И он был прав. Если я буду давить слишком сильно, то все испорчу. Я должна вести себя сдержано. — Конечно, доктор, — я опустила глаза, как хорошая девочка. — Я просто имела в виду, что нет причин, по которым… субъект должен бодрствовать для этого теста. Конечно, это было бы проще и эффективнее… — Разговор окончен. — Целони закрыл карточку пациента. — Делайте свою работу, медсестра, или нам придется отказаться от ваших услуг. Я досчитала до десяти и кивнула. Больше я ничего не могла сделать. Не сейчас. Я наблюдала как Целони подошел к аппарату и проверил все показания. Он бесстрастно посветил Сэму в глаза, не реагируя на стоны пациента, затем сделал несколько пометок. Наконец, он поправил что-то на аппарате у кровати. Я догадалась, что он увеличил силу тока, потому что в следующий раз, когда аппарат издал сигнал, Сэм выгнул спину и закричал. Я прикусила губу с такой силой, что пошла кровь. — Мы можем… — слабо начала я, не обращая внимания на холодный взгляд Целони. — Может быть, мы могли бы уменьшить седативный эффект, чтобы он хоть немного был в себе? Доктор еще больше сжал губы, но все же кивнул. — Хорошая идея. Уменьшите дозировку вдвое. Я кивнула и поторопилась выполнить приказ. С одной стороны, Сэм будет сильнее чувствовать боль, чего и хотел Целони. Но с другой стороны, Сэм будет осознавать что происходит, и сможет понять меня, когда я объясню, что ему просто нужно продержаться еще немного. Наконец дверь за Целони закрылась. Я вернулась к кровати, Сэм повернул голову в мою сторону, с хрипом дыша. Я не осмелилась уменьшить ток, но вытерла пот с его груди и дала попить. Аппарат послал разряд тока когда Сэм пил, и он чуть не прокусил бумажный стаканчик. Я погладила его влажные волосы, размяла ноющие мышцы груди и плеч. Когда его взгляд немного прояснился, я улыбнулась ему. — С тобой все будет в порядке, — прошептала я. — Все скоро закончится. — Я заколебалась, не зная как сказать то, что меня просил передать Дин. — Сучонок, — наконец закончила я. Мне неудобно было произносить это слово. Но эффект от него был незамедлительным и драматичным, хотя пациент был под наркотиками. Сэм моргнул, глядя на меня, а потом по его щекам покатились слезы. Он пробыл здесь пять дней, прошел через всевозможные болезненные тесты, но одно слово окончательно сломило его. — Тихо, все в порядке. Просто потерпи еще немного, — уговаривала я. Он с трудом кивнул, по-видимому, так же как и я понимая, что за нами могут наблюдать. — Спасибо, — прохрипел он, облизнув сухие губы. Кого вообще волновала зарплата с шестизначной суммой, если приходилось терпеть такое?***
Я не знала где Дин провел день и где был когда я ложилась спать. Но когда я возвращалась домой он всегда меня ждал. И я очень надеялась, что он ждал меня и сегодня. — Дин! — громко позвала я, влетев в квартиру. — Что случилось? — спросил он, замерев в дверях кухни с пивом в руке. В гостиной стоял заваленный бумагами обеденный стол, и на секунду я задумалась, когда мой дом стал оперативной базой. — Когда я уже собиралась домой, то узнала, что завтра Сэму назначена операция. Операция на мозге. Дин побелел как полотно. На мгновение мне показалось, что он уронит бутылку, или раздавит ее в руке, с такой силой он ее сжал. Его глаза потемнели, но не от боли, как у его брата. А от убийственной ярости. Я вздрогнула. А потом это взгляд исчез. Дин сел за стол и дрожащей рукой отставил бутылку в сторону. Он взглянул на меня, без слов говоря, что с него достаточно идей, планов и надежд. Я поняла, что Дин вернет своего брата, и Боже, помоги любому, кто встанет у него на пути. — Нам нужно вытащить его сегодня вечером, — спокойно сказал он, не выказывая никаких эмоций ни тоном, ни выражением лица. Кто были эти двое? Это был не просто решительный брат. Мне казалось, что я смотрю на солдата, у которого закончилось терпение. — Ты должна вернуться на работу. Я молча кивнула. — Хорошо. — Он резко кивнул. — У меня есть план. Я села и начала слушать.***
Эми работала в вечернюю смену, и хотя я знала ее немного хуже, чем Веронику, я почему-то ей доверяла. Из нас троих она была самой тихой. И иногда я задавалась вопросом, почему такой тихий и простой человек, как она, оказался в таком месте? Накануне она со страхом в голосе спрашивала меня о Сэме. И когда она увидела, что я вернулась на работу, удивление в ее глазах быстро сменилось надеждой и облегчением. И это было хорошо, потому что мне нужна была ее помощь. Дин сказал, что Эми ничего не должна заподозрить. Он хотел сделать все по своему, но я поручилась за мою коллегу-медсестру. И я очень надеялась, что была права. — Я где-то здесь потеряла сережку. — Это был неубедительный предлог, но охрана и практически все сотрудники кроме медсестер, были мужчинами, и они ожидали слабых женских оправданий. — Семейная реликвия. — Я пожала плечами. — Я просто посмотрю вокруг, хорошо? Эми моргнула, потом улыбнулась. — Конечно. Хочешь проверить палаты, пока я осмотрюсь здесь? Слава Богу, слава Богу, слава Богу… — Спасибо, — тепло сказала я. — Я справлюсь за минуту. Когда я вошла во вторую палату, то увидела, что к груди Сэма больше не были подключены провода, и простыня укрывала его до самых плеч. Он не спал, наклонив голову набок и хрипло дыша. Он все еще испытывая боль, и нахмурившись, я стала искать источник, но ничего не нашла. Я полезла в карман и нажала кнопку на мобильном телефоне. После пяти гудков я сбросила звонок. Потом откинула простыню и какое-то время просто в ужасе смотрела на Сэма. Очевидно «исследования терпимости боли» еще не закончились. Несколько зажимов были прикреплены к нескольким участкам его тела, и затянуты настолько, чтобы причинить максимум боли без постоянных повреждений. Сэм стонал когда я убирала зажимы. Убрав последний, я провела рукой по его волосам, стараясь успокоить. Затем уговорила его разжать кулак. Когда он расслабил руку, я сунул ему кое-что на ладонь. Он медленно моргнул, ощупывая предмет, и пытаясь понять, что это было. В глазах мелькнуло понимание, затем радость и, наконец, решимость. Он вцепился в серебряное кольцо, и я почти ощущала как он черпает из него силу. Я потерла его руку и принялась за работу. Я отсоединила катетер и не менее трех капельниц, одна даже не была помечена. Нахмурившись, я начала развязывать ремни. И быстро поняла, что их не снимали с тех пор как делали спинномозговую пункцию несколько дней назад. Кожа под ремнями была красной, запястья, лодыжки и бедра были в синяках. В нескольких местах образовывались волдыри от натирания. Хуже того, его тело практически не реагировало. Мышцы судорожно подергивались, но парень почти не двигался. Сэм был словно тряпичная кукла, и довольно скоро ему будет чертовски больно, поскольку кровообращение восстановится. Однако сейчас я ничем не могла помочь. Я надеялась, что Дин позаботился о камерах видеонаблюдения и убрал охрану, у нас не будет другого шанса на побег. И после сегодняшнего вечера я останусь без работы. Черт возьми, у меня, наверное, будет намного больше неприятностей чем потеря работа. Но сейчас это не было главной проблемой. Я достала из шкафчика форму и быстро одела Сэма. Он пытался помочь, но у него не было сил, а у меня не было времени нянчиться с ним. В конце концов, он просто цеплялся за кольцо и следил за каждым моим движением. Мне было интересно как он выглядел, когда не страдал от боли. Обуви для него я не нашла, но у меня не было времени бегать за тапочками. Наклонившись, я посмотрела ему в глаза. — Сэм? Мне нужно, чтобы ты помог мне. Я сделаю все остальное, но ты должен постараться держать на ногах. — Хорошо, — прошептал он. — Нам лучше уходить, — сказала я и усмехнулась. — Дин не кажется терпеливым парнем. И, черт возьми, на его губах мелькнула улыбка. Я подняла его на ноги и подставила плечо. Он был выше меня на полфута, но был слаб как котенок. Я чувствовала, что он старается изо всех сил устоять на ногах. — Готов? — спросила я, обнимая его за талию. Он кивнул и мы пошли. Я до сих пор не знаю, как нам удавалось идти. Пока мы пытались добраться до двери, я слышала, как он начинает задыхаться от усилий, а его сердце колотилось с бешеной скоростью. Он стиснул зубы, но все равно тихо стонал, когда кровообращение начало восстанавливаться. Скорее всего, он чувствовал что его кололи тысячи игл, и я поморщилась от сочувствия. — Продолжай двигаться, — сказала я. — Тебя Дин ждет. Это подстегнуло его, и он решительно приподнял голову. Охранник в конце зала бесследно исчез. Эми сидела за столом регистрации, ее руки были связаны за спиной. Он была бледной, но выглядела спокойной. Когда она увидела нас, ее глаза округлились, а затем она медленно кивнула. Я кивнула в ответ. Сэм ахнул и тяжелее оперся о мое плечо. Мы не собирались выходить через парадную дверь, потому что между нами и свободой было еще несколько охранников. Если Дин выполнил свою работу, сигнализация на задней лестнице была отключена. Поэтому мы направились туда. Передо мной было практически невыполнимая задача — лестница и парень больше шести футов ростом, который был практически без сознания. Я до сих пор не знаю, как мне все удалось. У черного входа был только один охранник. Он поторопил нас к ожидающей машине, а сам скользнул на водительское место. Я затолкала Сэма на заднее сиденье и забралась вслед за ним. — Поехали, — сказала я охраннику, как только мы устроились, и машина быстро выехала со стоянки. Я только повернулась, чтобы проверить Сэма, когда позади нас послышался грохот. Я испуганно оглянулась через плечо и увидела пламя, которое вырывалось из окон крыла, в котором я работала. Я в шоке открыла рот. Дин не рассказал мне об этой части плана. На мгновение я запаниковала, вспомнив про Эми, но быстро успокоилась, ведь она не была привязана к стулу, только ее руки были скованы за спиной. И Дин пообещал, что она не пострадает. Сэм застонал мне в плечо. Я мало что могла для него сделать, но начала растирать его руки и ноги, пытаясь ускорить кровообращение. От этого ему будет еще больнее, но этого нельзя было избежать. Я старалась не обращать внимания на его стоны, и тихо шептала ободряющие слова, продолжая работать. Ехали мы долго. Боль Сэма достигла пика, он лежал выгнув спину и стиснув зубы. Затем, наконец, боль начала отступать, и он вяло упал на сидениие, с трудом держа глаза открытыми. Он все меньше и меньше реагировал на мои заверения в том, что мы скоро встретимся с Дином. Но он все равно сжимал в кулаке кольцо. Наконец машина въехала на неосвещенную пустую стоянку. Я понятия не имела где мы и ничего не видела в темноте. Я открыла рот чтобы спросить водителя куда мы приехали, как вдруг вспыхнули яркие фары, и я поняла, что в пятидесяти футах от нас стояла машина. Я открыла дверь и выскользнула из машины, увлекая за собой Сэма. Он старался мне помочь, но ему не много удалось сделать. Когда я наконец вытащила его, он стоял раскачиваясь как лист на ветру. Он дрожал и выглядел сбитым с толку, прищурившись от света фар и прикрывая глаза одной рукой. Затем Дин шагнул вперед, заслонив свет, и притянул к себе Сэма, заключив в объятия. — Сэмми, — с облегчением прошептал он. Сэм на мгновение просто стоял, застыв от шока. А затем с тихим всхлипом расслабился в объятиях брата. У меня в горле застрял ком, и я отступила, чтобы дать им немного уединения. Они долго стояли на месте, пока Дин тихо разговаривал с братом, а Сэм устало кивал ему в плечо. Дин слишком крепко прижимал его к себе, и Сэм не мог отодвинуться. Но я видела, как он поднял дрожащие руки и вцепился в куртку брата, не выпуская при этом кольцо. Затем Дин повернулся и повел его машине, которая подъехала немного ближе. Это был внедорожник, которым управлял пожилой мужчина в бейсболке. Старик бросил на меня суровый оценивающий взгляд, потом посмотрел на братьев, и в его глазах мелькнула нежность. Я плелась за ними, молча наблюдая, как Дин прислонил Сэма к задней двери машины, потом забрался на заднее сиденье, затащив брата за собой. Он достал с пола несколько одеял и начал заворачивать в них Сэма. Как только сонный младший брат оказался в коконе из одеял, Дин положил его голову себе на колени, прикрыл одеялом босые ступни Сэма и обнял его. Сэм тут же закрыл глаза, и наконец-то расслабился. Только тогда Дин взглянул на меня. — В машине мы оставили немного денег. Их должно хватить на первое время, пока ты не найдешь другую работу. — Думаю я быстро смогу найти работу. Хотя получить рекомендацию от моего предыдущего работодателя будет немного сложно. Даже в тусклом свете фар я увидела как он усмехнулся. — Извини за это. Хотя вряд ли ты получила бы от них что-то хорошее. — Это точно, — серьезно сказала я. — Послушай, в его организме все еще много лекарств, половину из которых я даже не знаю, так что не давай ему никаких обезболивающих в течение 48 часов, даже Аспирин. И убедись, что он пьет много жидкости и остается в тепле. Кроме того, заставь его время от времени немного двигаться, чтобы поддерживать кровообращение. Делай ему массаж, чтобы вернуть чувствительность в конечности. Ему будет больно в течение нескольких дней. — Я знаю. Это не в первый раз… — Дин замолчал и покачал головой, опустив взгляд на брата. — Все в порядке. Я знаю, как за ним ухаживать. Я заботился о нем раньше. Я очень надеялась, что их не часто похищали, накачивали наркотиками и пытали, потому что… — Эй, — сказал он. Я подняла глаза и увидела, что он пристально посмотрел на меня. — Я не знаю, как… — Мы помогали друг другу, — перебила я и пожала плечами. — Не совсем так, как я ожидала, но… Дин засмеялся, проведя рукой по груди Сэма, когда тот немного пошевелился. — Извини. — Не надо извиняться. Просто больше не вламывайся ко мне домой. Просто позвони. — Договорились, — подмигнул Дин и улыбнулся. — Спасибо, Элли. Я улыбнулась в ответ. — Всегда пожалуйста. Он постучал по спинке переднего сиденья. Я закрыла дверь машины и отступила назад, наблюдая как внедорожник уезжает. Затем я повернулась к охраннику, которого, кажется, звали Тим. — Итак, ты хочешь пойти выпить чашку кофе?***
Я не ожидала увидеть их снова. Я сидела в кафе, пила латте и просматривала объявления, ища работу. Я получила уже несколько предложений, и хотя ни одна из них не оплачивалась так же хорошо, как старая работа, но и не забирала частичку моей души. До того как работа в центре полетела к чертям, я успела оплатить долги, так что могла позволить себе быть разборчивой со следующей работой. И теперь работа в обычной больнице не казалось такой уж плохой идеей. Что касается центра… все исчезло. Практически буквально. Здание все еще стояло, то есть то что от него осталось, но все выглядело совершенно заброшенным. Я ничего не слышала о Целони, Веронике, и даже Тиме. Когда я вернулась домой, на автоответчике меня ждали простое «спасибо» и «пока» от Эми. В газете писали что было две жертвы пожара, и я была рада, что она выжила. Я гадала погиб ли Целони в пожаре, хотя не очень за него переживала. Я не сомневалась, что Дин позаботился о том, чтобы за его братом не велась охота. Я получила из центра краткое письмо, в котором говорилось, что они больше не нуждаются в моих услугах, и на этом все. Никакого выходного пособия. У меня зазвонил телефон. Я посмотрела на экран, но номер звонившего не определился. Но я все равно сняла трубку, делая глоток латте. — Алло? — Привет, Элли. От удивления я чуть не подавилась. — Дин! — я не могла в это поверить. Прошел почти месяц, и я считала что они давно уехали из города. — В этот раз ты позвонил. — Ну да. Оглянись. Я подняла голову и огляделась. И тут увидела как двое симпатичных мужчин, что сидели в задней кабинке, помахали мне. Через секунду Сэм скользнул на сиденье напротив меня, пока я пялилась на него. Я была права насчет его глаз, они были скорее зелеными, чем коричневыми. Он выглядел как застенчивый и милый мальчишка по соседству. Дин тоже выглядел совершенно иначе. Он сел рядом со мной и откинулся на спинку стула. То, что его не пытали, не означало, что и он не страдал. Сейчас он выглядел очень очаровательным, и что совсем невероятно, не опасным. Но когда он снова ухмыльнулся, я вздрогнула уже совсем не от страха за свою жизнь. — Вы двое хорошо выглядите, — сказала я немного застенчиво. Не часто мне уделял внимание один красивый парень, не говоря уже о двух. — Благодаря тебе, — сказал Сэм тепло и искренне, и я чуть не покраснела. — Ты тоже неплохо выглядишь, — вставил Дин, уткнувшись в мои бумаги на столе. Я могла его остановить, но у него здесь был личный интерес. — Ищешь работу? — спросил он с беспокойством, поднимая на меня взгляд. — Пытаюсь определиться с работой, — ответила я, и подняла свою чашку. — Не волнуйтесь, если я все еще могу позволить себе латте, у меня все в порядке. Дин подтолкнул брата локтем, и поддразнивающе ухмыльнулся. — Вот видишь? Я же тебе говорил, что это девчачий напиток. Сэм закатил глаза, и я поняла что это давний спор. — Ну конечно. А кофе без молока и сахара делает тебя мужчиной. — Эй, это просто означает, что мне не нужно слишком заморачиваться, чтобы заинтересовать девушку, — Дин повернулся ко мне и улыбнулся. — Ага, — сухо сказала я. — За исключением тех случаев, когда ты врываешься в квартиру девушки. Его улыбку как ветром сдуло. Сэм фыркнул и тут же получил удар локтем в бок. Я отметила что он двигался свободно и легко, и единственный раз поморщился когда получил удар от брата. Он не был бледным, и не выглядел недокормленным или необычно усталым. Я была очень довольна его видом. — Я просто пытался заставить тебя поговорить со мной. — С пистолетом, — напомнила я ему. — Эй, ты бы стала со мной разговаривать, если бы я сначала постучал? «Привет. Мне нужна твоя помощь, чтобы вытащить моего брата из лаборатории сумасшедшего ученого. И кстати, это может стоить тебе работы, но…» — Возможно, стоило попробовать и посмотреть, что получится, — улыбнулась я. Дин рассмеялся, а Сэм переводил взгляд с меня на брата. — Так вы двое хотите уединиться? Потому что я могу уйти. — Нет, — сказала я, качая головой и улыбаясь ему. — Я очень рада тебя видеть, Сэм. — И я запомню его именно таким, а не бледным, истощенным парнем, который лежал на коленях брата. — Я тоже, — сказал он, взяв меня за руку. — Я просто хотел поблагодарить тебя, Элли. За то, что ты была со мной и за то, что помогла Дину вытащить меня оттуда. Ты, наверное, помешала ему сделать что-то действительно глупое. — Эй! — Ты очень рисковала. Так что я знаю, что это не так уж много, но… спасибо. Он держал меня за руку, и впервые в его хватке не было отчаяния. И на этот раз именно он хотел меня поддержать. Я покраснела и кивнула. Он улыбнулся, убрал руку и взглянул на брата. Между ними произошел молчаливый разговор, и они одновременно встали. — Мы должны идти, но если тебе что-нибудь понадобится… — Сэм пододвинул ко мне лист бумаги, на котором был написан номер телефона. Я аккуратно сложила бумажку вчетверо. Дин наклонился ко мне. Я думала, что он хочет сказать мне что-то на ухо, поблагодарит или еще немного пофлиртует. Но он просто целомудренно поцеловал меня в щеку. И отстранившись, лукаво улыбнулся. И впервые в жизни я захотела чтобы у меня был брат. Сэм оттащил его, изо всех сил стараясь не закатить глаза. Я слышала, как они препираются до самой двери. Дин привычно уклонился от подзатыльника, а затем схватил Сэма за шиворот и оттащил от дверного косяка, в который младший брат чуть не врезался. Я хихикнула и сунула номер телефона в сумочку. Потом вернулась к своему латте, поиску работы и новой жизни. И на этот раз я без сомнения знала, что я должна делать.
