Этот мир придуман не нами

Саша, пыхтя, затаскивала свои и Анины чемоданы в номер. Следом за ней налегке, с одним рюкзаком и курткой в руке, шла Аня и мечтательно улыбалась. — Аня, звезда моя, — мягко начала Трусова, — чемодан возьми, — рявкнула она и, бросив свои вещи у входа, с разбегу плюхнулась на стоящее неподалёку кресло. На Чемпионате Европы в Таллине девушки снова жили вместе, и прилетели они вместе с остальными фигуристами: здесь были и воспитанники Соколовской, и Мишина, и Тутберидзе, и остальных. Погода в Таллине оставляла желать лучшего: повышенное давление на метеочувствительной Саше обещало сыграть злую шутку. Но тренировки начинались уже завтра, а до короткой программы — два дня. — А завтра мальчики катают короткую, — вздохнула Аня. — Надеюсь, Женя справи… — она осеклась, заметив, как резко выпрямилась Саша и бросила пустой взгляд в никуда. — Прости, — добавила Аня и прошла вглубь комнаты. Трусова поджала губы и пошла за ней. Окна спальни выходили на дорогу, по которой на скорости проносились автомобили. Саша стянула с себя куртку и бросила куда-то за спину. Две кровати стояли параллельно друг другу, и девочки, переглянувшись, принялись их сдвигать. Они запрыгнули на свежие постели, чуть не ударились головами и рассмеялись, расслабленно вытягиваясь. — Да пошло оно всё, — сквозь боль улыбнулась Саша в надежде, что Аня не заметит. — Мы приехали за победой — не меньше. Аня согласно покивала и достала из кармана телефон. Саша чуть скосила глаза, но заметила мечтательные глаза подруги и край аватарки Семененко в телеграмме. Она быстро отвернулась, поднялась и подошла к чемодану. — Саш, — девушка обернулась и вопросительно посмотрела на Щербакову. — Я пойду прогуляюсь, — горящий взгляд подруги говорил сам за себя. — На глаза Этери Георгиевны не попадитесь, — усмехнулась Саша, махнула рукой и отвернулась к своему багажу. Аня смущенно улыбнулась, а в следующую секунду Саша услышала щелчок закрытой двери. Трусова устало опустилась на пол и открыла чемодан. Она постепенно раскладывала вещи. Любимая собачка разместилась на подушке, спортивную сумку Саша кинула в шкаф, пижаму взяла в руки, чтобы сразу переодеться. Она бросила футболку и штаны на кровать, задёрнула шторы и выключила свет. Время перевалило за восемь. За пару часов Саша разобрала и свой чемодан, и чемодан Ани, а сама Щербакова так и не вернулась. Трусова завела будильник и почти сразу уснула, вымотанная перелётом.

***

— Доброе утро! — Саша со стоном разлепила глаза, глядя на бодрую Аню, щеголявшую по комнате в одном белье. — Не занимаешься сексом — не стони, — хихикнула она и натянула на себя футболку. — Ты подозрительно много шутишь пошлых шуток. Женя, где Аня? — сонно продолжила Саша и встрепенулась, протирая глаза. — Сколько времени? — Четыре тридцать. Завтрак на столе, так что я решила дать тебе поспать подольше. Все равно вещи на тренировку ты вчера собрала, — Аня пожала плечами и схватила расчёску с тумбочки. Саша со вздохом поднялась с кровати. Утренние сборы она искренне не любила. Была полной противоположностью всех жаворонков, но приходилось приспосабливаться к обстоятельствам: частые перелёты, ранние и очень поздние тренировки. Чтобы урвать минуты сна, Саша научилась собираться быстро, иногда складывала необходимые вещи с вечера и только перепроверяла их с утра. Она часто опаздывала, но многие рутинные вещи входили в привычку уже совсем скоро. Умыться, быстро позавтракать, одеться — всё включалось на автопилот со звоном будильника. Спасибо, что готовить сегодня не пришлось — постаралась Аня. Саша как можно поскорее постаралась запихнуть в себя овсянку и бегом направилась в спальню переодеваться. Девочки вышли из номера уже через пять минут. Внизу собирались все фигуристы сборной. Саша оглядела присутствующих. Камила, которой достался одноместный номер, выглядела весьма бодрой и о чем-то болтала с Мозалёвым. Неподалёку от неё стояли Марк — сердце неприятно кольнуло — и Женя Семененко. Из пар уже были Дэвис и Смолкин, Степанова с Букиным и Мишина с Галлямовым. Аня сразу умчалась к Жене, аккуратно отбивая его у Марка. Саша подавила в себе уколы зависти и села на ближайший диван, прикрыв глаза. Спать хотелось неимоверно. Она чувствовала нутром чужой родной взгляд, и это только мешало отвлекаться ото сна. С Марком они встречались недолго, расстались по-спортсменски банально, оставили кучу совместных воспоминаний и одинаково сильные чувства в сердце. Если Светлана Владимировна не была против отношений подопечного и даже замечала, что Саша хорошо влияет на бунтарность Марка, то стоило Этери Георгиевне узнать про сближение Саши с молодым человеком, начался скандал. Она очень долго кричала на Сашу, затащив в тренерскую Хрустального. Сыпались оскорбления, обвинения в том, что она губит и свою карьеру, и тренерские старания. Полчаса разноса, полчаса унижений, стойко выдержанные без слёз полчаса. Саша позволила себе лишь немного после фразы: «Либо расстаёшься с ним, либо ты больше не тренируешься у меня». А возле арены на декабрьском холоде стоял Марк, грел руки своим дыханием и ждал Сашу. Уже успели выйти и Хромых, и Валиева, и Щербакова, бросившая на него какой-то сочувственный взгляд. А Саша вышла через тридцать минут, захлебываясь в слезах и еле держась на ногах. Марк тогда подхватил ее на руки, пытаясь понять сбивчивые объяснения девушки, понёс к себе в машину, где бросил водителю адрес квартиры Саши и всю дорогу держал за руку, гладил по голове и шептал неизменное «Всё будет хорошо». В квартиру он снова понёс её на руках, игнорируя дрожащее «Я сама дойду». Марк помог Саше раздеться, уложил в кровать, принёс воды и лёг рядом прямо одежде, сжимая изломанное тело поверх одеяла. А на следующий день — выходной у обоих — приехал к ней, разбудил и выслушал холодное «Мы расстаёмся». Может Саша и хотела сделать вид, что всё в порядке, и её получасовое опоздание вчера не связано с решением расстаться, получилось слабо. — Этери? — напрямую спросил он, прижал Сашу к стене и поставил руки по две стороны от головы, не давая путей к отступлению. — Это целиком и полностью мое решение, — упрямо твердила Саша и даже подняла на Марка глаза, хотя знала: он не дурак. Он всё прекрасно понял. И в то же утро забрал все свои вещи, что когда-то оставлял в Сашиной квартире. Ушёл. А Саша опустилась на пол, чувствуя, как начинают течь по щекам слёзы. Всю злость на Этери Георгиевну она вкладывала в прокаты и даже чаще перекручивала, чем прыгала с недокрутом. Прыжки стали получаться лучше, а тренер самодовольно улыбалась, как бы говоря: «Я была права». — Все в сборе? — Саша очнулась от воспоминаний, подпрыгнув на месте от громогласного голоса Этери Георгиевны, и схватила свою сумку. — Идём в автобус. Саша в спешке старалась протиснуться между толпой фигуристов и выхватить у Жени Аню, но они зашли в автобус самыми первыми. Трусова заходила в числе последних, вместе с тренерами, и искренне обрадовалась месту рядом с Валиевой. — Доброе утро, — хмыкнула Камила и достала телефон. — Утро добрым не бывает, — буркнула Саша и пристегнулась. — Ты не против, если я на тебе посплю? — на всякий случай уточнила она и опустила голову на плечо закатившей глаза Камиле. — Несколько лет подряд ты спала на моем плече и в ус не дула, а сейчас решила уточнить? — засмеялась Камила, но быстро замолчала и уткнулась в ленту инстаграмма, пока Саша досыпала уже свои неположенные минуты. День пролетел незаметно: очередная тренировка, саднящее после падений бедро, ненавистный триксель, классическое столкновение с Марком в коридоре, вечерние слёзы в плечо Ани и который-по-счёту беспокойный сон. С утра Аня потащила Сашу смотреть мужскую короткую программу. Трусова отнекивалась, как могла, но Аня, не взирая на вчерашнюю истерику из-за воспоминаний, дала Саше лишь пятнадцать минут на сборы. С ними поехала Камила, увлечённо разговаривающая с Марком на передних сиденьях. Саша поджала губы и ушла в середину салона, оставив подругу рядом с Женей, которому, видимо, нужно было помочь настроиться. Трусова включила музыку своей короткой программы в наушниках и начала мысленно настраиваться на каждый прыжок. Путь до арены за повторениями программ пролетел быстро. Саша почти не заметила, как уже оказалась внутри. Аня снова убежала к Жене, а Трусова вместе с Валиевой, кутаясь в форменные куртки, достали аккредитацию и пошли на трибуны. Аня примчалась уже через пятнадцать минут, успела к третьему номеру. — Марк выступает двадцать пятым, Женя — двадцать девятым, Андрей — тридцать третьим, — на выдохе произнесла Щербакова и села на место возле подруг, завязывая волосы в хвост. Ни Аня, ни Камила не обратили внимания, как вздрогнула Саша. Все выступления до России они сидели, обсуждая парней на льду и их ошибки. Но прозвучало «Please, welcome, Mark Kondratiuk, Russia», и каждая из них напрягалась и подалась вперёд, пристально следя за каждым движением парня. На первом прыжке — четверном тулупе — Марк выехал ровно, а девочки синхронно выдохнули, счастливо улыбаясь друг другу. Следующий триксель — чистый. Саша сжала кулаки и устремила взгляд на лёд. Каждое движение было отточено до идеала, а Саша помнила усталый ясный взгляд Марка после тренировок. А ещё то, как он пытался прыгнуть каскад четверной сальхов плюс тройной тулуп. Вроде бы не самый сложный прыжок, но Марк был вынужден оттачивать его с двойным упорством. И каждый раз, когда Саша его встречала возле ЦСКА, Марк старался не смотреть ей в глаза и утыкался носом в макушку девушки. — Сейчас каскад прыгать будет, — незаметно для себя сказала Саша, не обращая внимания на покосившихся подруг. Всё вокруг замерло: существовали лишь катающий короткую Марк и кусающая губы Саша. Марк разогнался на сальхов и оттолкнулся ребром. Приземлился и почти сразу зашёл на тройной тулуп. Саша вцепилась в свои колени и завороженно наблюдала, как, покатившись, Марк посмотрел прямо на неё и вскинул руку с кулаком: «Смотри, Саша, я сделал!». Всё, что окружало до этого вокруг, вдруг резко ожило. Звуки стали слишком громкими, крики подруг заполонили пространство. Саша вцепилась в волосы и согнулась, но потом вскочила и выбежала, на ходу крикнув: — Я скоро. Трусова убежала с трибун. Она метнулась в сторону гримёрок, на ходу вытягивая всем охранникам свою аккредитацию. У хорошего слуха много преимуществ, например, она прекрасно запомнила номер гримёрки Марка. Этажи пролетели, словно Саша была ракетой — русской она была, космической — пока нет. Саша опёрлась руками на колени, стараясь успокоить сердце, стучащее в бешеном ритме, и открыла дверь. Вещи были собраны в аккуратные стопочки на столе, сумка лежала где обычно — под ним. На стуле Трусова заметила талисман Марка, о котором знала только она, и ключи. Странно, что Марк не закрыл гримерку. Саша подошла к столу, грустно улыбаясь своему отражению. Здесь было спокойно: пахло домом, хотя на деле всего лишь Марком. Саша любовно провела рукой по столу, представляя, как он опирался на него и тяжело дышал, смотря в зеркало, когда настраивался перед прокатом. А в горле стоял ком. Её не было рядом. Взгляд наткнулся на комок бумаги, лежавший поверх сложенной спортивной формы. Саша помнила, что брать чужое нехорошо, но настолько ли далеко они друг от друга? Подрагивающими пальцами она взяла бумажку, переместила вещи со стула на стол и медленно села. Саша всхлипнула и прижала к груди развёрнутый листок. Она не чувствовала слёз, не видела, как распахнулась дверь в гримерку, не слышала чужого шипения. «Саша. 7 февраля 2021». — Что ты тут забыла? — прорычал Марк, резко подойдя к ней и развернув её вместе со стулом. Саша смотрела сквозь него. — Повторяю, что ты тут забыла? — Марк практически наклонился к её лицу, но Трусова так и не взглянула ему в глаза. — Я… — еле слышно произнесла она. — Я… не знаю, — тихо завершила Саша и крепче вцепилась в бумагу. Марк устало оттолкнулся от спинки стула и спрятал лицо в ладонях. А Саша вдруг поняла: он ждал её. И на Чемпионате России, и сейчас тоже ждал. Он простил её выходку, надеялся, что она придёт и скажет, что всё хорошо. — Прости, — хрипло вырвалось у Саши. Девушка вскочила, роняя рисунок на стол, и уже хотела бежать со всех ног, но Марк, до этого облокотившийся на стену, схватил её за запястье. — Этери? — упрямо спросил Кондратюк и за секунду поменял себя и Сашу местами: теперь она сжималась от страха в стену, а он удерживал её руками сбоку. Также, как в тот день. Саша была прикована к месту лишь одним его взглядом. Решительным, дерзким, но очень тёплым. И это теплота целиком и полностью предназначалась ей. Не в силах даже просто ответить «Да», Саша обхватила себя руками и кивнула, вновь всхлипнув. Марк осторожно потянул её на себя и прижал к себе, абсолютно наплевал, что он только что с проката, не переоделся, и просто позволил Саше плакать на своей груди. Вздрагивая худыми плечами, Трусова чуть отстранилась и стянула с руки незначительную до этого вещицу. Марк понятливо поднял правую руку, а Саша натянула на запястье красную фенечку. У Марка уже была коллекция таких от неё. — Я хотела отдать в тот день, когда Этери узнала, — осипшим голосом сказала Саша. — Она сказала, что я не буду у неё тренироваться, если буду встречаться с тобой, — Саша уткнулась носом в плечо Марка. И если обычные парни обычно обижаются, что из двух важных вещей выбрали не его, то Марк прекрасно всё понимал. Саша прошла слишком большой путь, чтобы так жертвовать. — Ты всё ещё можешь уйти отсюда, — негромко произнёс он, поглаживая Сашу по волосам и пропуская пряди через пальцы. Она постепенно расслаблялась в его объятиях. — Я не хочу, — честно ответила Саша и ещё сильнее — казалось бы, куда ещё? — прижалась к Марку. — Мы что-нибудь придумаем, — шепнул Марк. — Веришь? — Верю.