Встреча с семьёй Тодороки пошла... по плану?..

Двое подростков, держась за руки, начинали двигаться всё медленнее и медленнее с каждым пройденным метром. У каждого были свои причины, но они всё равно вместе замедлялись, нервно оглядываясь по сторонам, стараясь не пялиться на другого. Довольно необычно увидеть посередине города да ещё и не во время фестиваля девушку в традиционном и дорогом кимоно, которую сопровождает парень с разными волосами и шрамом на лице. Ещё более необычным ситуацию делал тот факт, что многие знали этих двоих как хладнокровных героев, у которых на лицах сейчас была только чистая паника. В кимоно обычно не предусматривались карманы, но Яойорозу предпочитала носить с собой, причём ещё и прямо под боком, маленькие детские книжечки или телефон, поэтому карманы там были. Момо редко использовала их, чтобы засунуть руки внутрь, разве только когда забывала варежки в особенно холодные дни в Японии. Но сейчас она почти не доставала руку оттуда, другой нервно сжимая ладонь Шото. Тодороки тоже выглядим немного нервным, но больше бледным. Он хочет завязать разговор, но не может. Пытается найти причину, но мысль о том, что его отец всё испортит, бегает по кругу в его голове. Но в итоге он медленно выдыхает и поворачивает голову к своей девушке. –Ты что-то потеряла или забыла? – спросил Шото, заметив, что Момо слишком долго что-то перебирает в кармане. –Ах? – девушка вздрагивает, поворачивая голову к парню. Быстро покачав головой, она смущённо улыбается и достаёт железный предмет. Это крестик. – Прости-прости, я просто… Мина-сан ездила на каникулы на экскурсию со своими родителями. В одном православном храме ей купили крестик, но она так и не надела его. А когда узнала, что я иду знакомиться с твоей семьёй, то подарила мне его. –С ним что-то не так? – тут же спрашивает Шото, оглядывая предмет с опаской. Он не то чтобы не доверял Ашидо, просто… она была немного странной, когда дело касалось юмора, и Тодороки не хотел, чтобы её приколы испортили этот момент. –Нет, хотя… М-мне просто кажется, что с каждым шагом, с которым мы приближаемся к твоему дому, он нагревается всё сильнее. Момо смущённо отвела глаза в сторону, понимая, как нелепо звучит. Шото, однако, только кивнул и хмыкнул. Его лицо никак не изменилось. –На самом деле в этом нет ничего необычного. Мой отец дома. –Ч-что ты хочешь этим сказать? – Яойорозу запнулась, глядя на лицо своего парня. –Несколько лет рядом с нами стояла маленькая церковь. Там постоянно случались какие-то проблемы, и тамошние священники говорили, что это дьявол издевается над ними. Но потом отец уехал на несколько месяцев в командировку и… всё прекратилось. Это заметили и священники, а потому церковь была перенесена в другое место. –Я не верю, что такое могло произойти, – уверенно заявила Момо, однако, чувствуя, как металл всё сильнее нагревается, почти обжигая её ладонь. – Это могли быть простые совпадения! А ты, Шото-кун, мог от нервов использовать свою причуду, заставив металл нагреться. –Я не нервничаю. –Я тебя прекрасно понимаю, – девушка улыбнулась ему подбадривающе, сильнее сжимая потную ладонь. Когда они дошли до дома, крест почти вывалился из рук Яойорозу. Она подкинула его, начиная дуть на руку. Тодороки поймал предмет правой рукой и заморозил его. Отдав крестик Момо, он выдохнул и сделал шаг вперёд, проходя через открытые ворота. Яойорозу, идя с ним по небольшому саду, пыталась вспомнить все правила приличия, которые когда-либо учила в своей жизни. Она не хотела опозориться перед семьёй Тодороки и получить отказ. Она не уйдёт с позором себя и своей семьи, она всё сможет! Хотя, может… и не столь сразу. Момо сглотнула, зажмурившись, когда будущий про-герой стал открывать дверь и кричать, что он дома… –Э-эй, а вот и наш мальчик! – внезапно в коридоре оказывается старший брат Шото, который тут же подпрыгнул к нему и с фальшивыми слезами на глазах прижал к себе, заставив на секунду задохнуться. – Ах, ты так вырос! Уже приводишь девушек в дом! Я та-ак тобой горжусь, Шото! –Н-Нацуо, ты его задушишь! – молодая женщина выпрыгивает откуда-то в фартуке, отлепляя одного брата от другого. После маленькой «битвы» та поправляет очки и довольно хмыкает, наслаждаясь результатом. Затем поворачивается к Яойорозу, которая всё это время стояла, склонившись в поклоне. – О, вы та самая Момо Яойорозу-сан? Приятно познакомиться! Меня зовут Фуюми, прошу, называйте меня по имени. –С-спасибо вам! – щёки девушки краснеют, она поднимается, широко улыбается. – А вы ведь брат Шото-куна, Нацуо-сан, да? Мне приятно познакомиться с вами обоими, – она снова быстро кланяется. –Эй, не нужно столько официальности! Ты почти часть семьи, не будь такой серьёзной… –Нацуо! – его легонько ударяют по голове. – Не будь таким грубым. Яойорозу-сан – наша гостья. Прояви уважение! – Фуюми поворачивается обратно к Момо, которая быстренько прошагала к своему парню боком. – Мне нужно закончить кое-что готовить, но вы пока можете посидеть в гостиной или в столовой. –Э-эй, никто не хочет посмотреть фотографии мелкого Шото? – Тодороки поднимает руку, махая ею, другую складывает, как рупор. Его младший брат просто незаметно тычет в его ногу носком своего неснятого ботинка. Итак, вскоре Яойорозу получает мягкие тапочки и оказывается между двумя Тодороки. Нацуо общается громко и выглядит вполне дружелюбным, Шото иногда вставляет свои комментарии в разговор своей девушки и родственника, но в основном позволяет им получше узнать друг друга. В итоге Момо приносят детскую книжку со сказками, которую раньше любил младший Тодороки. Девушка почти визжит от счастья в своей голове, бережно беря вещь и начиная её листать. Её парень наклоняется ближе, иногда указывая на некоторые изображения и говоря, что иногда пытался нарисовать некоторых героев самостоятельно. К сожалению, у него никогда не получалось. Яойорозу создаёт блокнот и ручку и просит Шото сделать это снова. Конечно, у него получаются только какие-то каракули, и Нацуо приходится успокоить его обещанием, что он получит холодную собу в конце своих страданий. –Ужин почти гото-ов! Мойте руки, дети мои! – крик из кухни. Нацуо бросается в маленькую ванную, позволяя двум влюблённым друг в друга людям занять помещение побольше. Перед тем, как выйти, Момо достаёт крестик, который положила в небольшой пакет, чтобы её одежда не промокла, когда лёд начнёт таять. Девушка с удивлением замечает, что он слегка оплавился, металл, к счастью, был охлаждён причудой Тодороки. –Т-ты тоже видишь это? – шепчет Яойорозу, начиная подумывать, что та история про церковь была правдой. Внезапно дверь хлопает, и весь дом вздрагивает, как только Энджи кричит: «Я вернулся». От этих слов бедный крестик ещё сильнее грустит и превращается во всё более непонятную массу. Шото замораживает подарок Мины несколькими слоями льда, а затем оставляет его в ванне, обещая, что подумает, что с ним можно сделать, но позже. Момо сильно сжимает руку Тодороки, когда они выходят. Её спина автоматически предаёт её, роняя вперёд. Шото не смотрит на отца, он смотрит на свою девушку, считая, что такое почтение к его родителю можно и не проявлять. –Спасибо, что позволили мне прибыть сегодня, Энджи Тодороки-сама! – чётко произносит Яойорозу заученную фразу. Старатель замирает, а затем тоже кланяется, вот только не столь низко. Его голова только немного опускается, подбородок прижимается к груди, когда про-герой стоит со скрещенными на груди руками. –Приятно видеть вас снова, Яойорозу-сан. Можете поднять голову. Момо тут же выпрямляется, смущённо улыбаясь. Она чувствует, как рука Шото стала холоднее. –Сегодня я хотел бы представить её не как свою одноклассницу, а как свою… девушку. –Да, я слышал об этом от Фуюми. Возникает пауза, в ходе которой Яойорозу отчаянно пытается вспомнить все способы, какими можно завести лёгкую беседу и уничтожить неловкое молчание. Ей ничего не приходит на ум, но она не отчаивается, начиная болтать о том, что видит. Восхищаясь домом и садом, она медленно переходит к тому, что ужин должен быть уже готов. Как только Момо замолкает, Шото насильно тащит её за собой, длинные полы кимоно шуршат, касаясь пола. Яойорозу спешит придержать их рукой. И вот она за столом, рядом сидит её парень, во главе стола, но довольно далеко, разместился Энджи. В основном болтали только Нацуо, Фуюми и Момо. Шото только хлебал собу, иногда улыбаясь, а глава семьи сидел неподалёку, как скала, наблюдая за происходящим. Но вдруг Яойорозу сказала, перебрасываясь фразочками с Нацуо, особенно остроумную фразу, и все тут же засмеялись. Шото подавился собой, и Момо поспешила ему помочь, беспокойно оглядывая красное то ли от смеха, то ли от того, что парень подавился, лицо. И на самом краю стола, пока никто не видит, самый старший Тодороки слабо улыбнулся. –Пф-ф, это было прекрасно, Яойорозу-чан, – пробормотал Нацуо, глядя, как его брат притворился мёртвым, чтобы продолжить лежать на коленях перебирающей его волосы Момо. – Ладно, мне нужно побрызгать на лицо, пока я не перегрелся. Я сейчас. Он встаёт и уходит прочь. Фуюми мило смеётся, прикрывая лицо ладонью. Яойорозу спрашивает Шото, как ему ткань её кимоно, на что парень бормочет, что она мягкая и нежная, идеально подходит хозяйке. И пока Момо краснеет, Энджи только хмыкает. Но эту милую атмосферу прерывает крик Нацуо: –Шото, что в ванне делает расплавленный кусок металла?!