Добро пожаловать в Хелло-Сити

***       Летом в Хеллоу-Сити неестественно тоскливо. А как говорят люди в деревне: "Тоска там, где нет лета", но в эти солнечные дни, выходить из дома не хотелось уж совсем и насовсем.       Хотя-я, как будто у Тома и Роберта были планы насчёт улицы.       Но тоска не из-за этого.       Роберт, как и Томас, родились и выросли в Хеллоу-Сити. Учились, влюблялись и, в свои восемнадцать, уехали учиться в большой город.       У них были хорошие оценки, относительно других, просто отличные! И Роберт даже побеждал в всемирных олимпиадах, отвоёвывая у предыдущего титул "Самого умного ребёнка". Поэтому оба выбрали свои научные университеты, в которые хотели ещё до десятого класса, попрощались, пообнимались, пожелали друг друг самого лучшего и разбежались по разным частям света. Роберт уехал в Европу познавать роботехнику, а Том остался в США изучать биохимию.       Но судьба сложилась иначе, когда через два года, Роберт столкнулся с Томасом у входа в "New York Film Academy". — Йоу, — сказал Роберт. — Йо, — ответил Томас.       Вот так и началась их совместная жизнь в качестве студентов, обучающихся сценарному делу и дизайнеру видеоигр.       Поэтому, тоска зелёная навалилась суперской силой, когда на носу дипломная работа, а у парней идей НИ-ХЕ-РА.       Они за долгие годы приехали в Хеллоу-Сити на каникулы, у них всего два месяца для придумывания основного сценария и сюжета, и у них целых девять месяцев, чтобы создать целый пятиминутный фильм.       Звучит просто, на деле — хуета та ещё.       Парни хотят закончить намного раньше и особо не париться по этому поводу. Но, как говорится, все поют такую шарманку.       Все кучи идей о космических приключениях, о диких непроходимых лесах и о суровом фэнтези пришлось снова засунуть в коробку и задуматься над чем-то другим. Эти идеи слишком масштабные, не те, плюс Роберт никак не мог сократить всё это в пять минут — настолько много информации. К тому же, он сразу отклонил это дело, из-за неготовности лоров, нехватки морали, драмы, характера персонажей и т.д. А у Тома, как соавтора, были слишком странные, несерьёзные идеи.       Поэтому они, к переходу к третьему курсу, никак не могли придумать что-то такое, что взорвало бы мозги декана, преподователей и... короче всех. — Мы можем сделать фильм про кротов-десантников, — говорит очередную глупую идею Том. — Мэх... — Или про педофила, влюбившегося во взрослого мужчину. — Чё... — Или про мужика изнасиловавшего педофила, и тот начинает понимать, что ему это понравилось. — Том, что за хуйня? — недовольно спросил Роб, когда последняя идея вызвала у него нервный тик. — Что? — улыбнулся Том и раскинул руки. — У нас нет идей! — Но это не значит, что нужно предлагать маньячные идеи! — воскликнул Роб. — Ладно, как насчёт этого? — через минуту обдумывания сказал Том. — Пытка людей для науки! Типа, ты показываешь путём экспериментов на людей, как плоха наша прекрасная жизнь! — В ней всё ещё есть маньячество, — зашипел Роб, потерев переносицу. — Это ужасно! — М-м-м... Дерьмо. — Да, брат.       Процесс никак не шёл.       Процесс никак не шёл в первую месяц, когда они тусовались в общежитии с кучками друзей, но, когда те переуехали по домам, то дальше жить там совсем не оставалось смысла.       Поэтому пришлось купить билеты в аэропорту, а потом сесть в маршрутку до города. — Роберт, милый, вы у Тома? — Да, мам. — Если хотите, можете придти на ужин. Я приготовила яблочный пирог. — Мама, ты прекрасна. Люблю тебя!       Роберт сбрасывает вызов и смотрит на Тома, а Том многозначительно двигает бровями. — Поши гулять, — внезапно заулыбавшись сказал Роб. — А пошли, — Том согласился. ***       Хеллоу-Сити никак не изменился, кроме мелких магазинчиков то появившихся, то уехавших на другую локацию. Те же дороги, те же улицы, кучка людей, спешащих то туда то сюда. И из всей этой массы, им встретился особо странный тип.       Тоесть, обычные люди не носят с собой арбалеты и не брызгают духами с запахом чеснока. — Чел! Ты чё охирел? — недовольно вскрикнул раздражённый Роберт. — Люди, — пробормотал мужчина и скрылся в толпе. — Что за хрень?! А ну вернись!       Пока Роберт пытался избавиться от отвратительного запаха, Том просто смотрел на эту сцену со стороны, держа недавнокупленные мороженные. Смотрел и пытался унять улыбку. Настолько сильно, что у него чуть не треснуло лицо.       От стёба не отвертишься, Роб. — Не обращай внимания, этот придурок чокнутый, — внезапно рядом с Томом заговорил неизвестный, заставив того испуганно вспрыгнуть и всё таки уронить один шарик мороженного.       У неизвестного красные глаза, поседевшие виски и дешёвая сигарета между пальцами. На лице щетина, на теле что-то вроде брони Тёмного братства из TES, а на спине маячил старый потрёпанный рюкзак. — Что? — переспросил Роберт, поняв что обращаются к нему. — Говорю, что мой приятель полный говнюк, — преспокойно собщил прекрасную новость незнакомец, не обращая внимания на явную неспокойность парней. — Хочу извиниться за него.       Том не успел ответить — Роберт схватил того за руку и силой потащил на другую сторону улицы, где концентрат фриков точно будет на сто процентов меньше. — Эй, — недоумённо крикнул неизвестный. — Ты чего?..       А дальше рёв двигателей машин, гул людских голосов и сторонний шум заглушил поток слов мужчины.       "Слава богу", — подумал Роберт. — Мне кажется, мы попали в другую Вселенную, — выдал Том, потирая ноющее запастье.       Роб тоже так подумал.       Получив удовлетворительный кивок, Томас хмыкнул косо оглядываясь на мужчину в конце улицы, танцующего диско. У него ярко-жёлтый комбинезон с открытым глубоким вырезом на груди, отчего все тёмные волосы торчали наружу. — Боже, тут небезопасно, — с ужасом прошептал Роберт.       Что-то происходило в этом месте. Почти шесть лет назад такого не было, точно не было.       И парни всё быстрее зашагали в сторону дома Роберта. ***       Что такое "стокгольмский синдром"?       Простыми словами: симпатия жертвы к насильнику.       Сложными: получение экзистенциального удовольствия, когда ебучее окружение из ебучих неформальных антиморальных сумашедших, явно убежавших из дурки, переодически насилуют мозг.       Уже сидя за столом, ковыряясь в еде, Роберт вспоминал всё произошедшее за ними во время прогулки.       Будь то странный парень, развалившийся посреди тротура, окружённый пустыми чашками кофе, которого люди комично обходили стороной, а птицы сидели на голову, отчего лежачий глухо ворчал, уткнувшись лицом в землю; будь то глухой музыкант, переодевшийся, как граф из Золотого века, и орущий менту, что не слышит всего, что тот говорит; то парень в красной форме тореадора, убегающий от стаи собак, — ВСЕ они показались Роберту чересчур интересными.       Особенно поразил момент, когда из здания больницы выбежал зеленоватый пациент в больничном халате, жутко корчащийся, дёргающийся всеми частями тела, из его рта капала жёлтая жижа, а вместо головы, странные отростки.       Чувака поймали и обратно уволокли в больницу. — Слушай, Том, — уже позднее обратился он к другу. — Кажись, у меня есть идея.       Увидев, что Том оживился и ждёт, он продолжил: — Как насчёт того, чтобы сделать анимационную короткометражку про группу психопатов, выживающих среди обычных людей? — Это, — недоумённо вздохнул Том. — Это... Высосано до дыр... — Да! — воскликнул Роберт. — Но наша работа будет лучше, если мы будем использовать, как прототипы, настоящих людей! — О, нет, — простонал Том. — Только не говори, что хочешь взять в пример всех этих фриков...       Роберт многозначительно двинул бровями, вызвав ещё один обречённый вздох Тома. ***