Узы

Чонгук, наконец, вернулся домой, когда на часах была почти полночь, и пускай он знал, что это было бесполезно, он всё равно пытался быть очень тихим. В любое другое время у Чонгука не было необходимости красться будто вору. Разумеется, то, что он пришёл так поздно – не очень хорошо, но с другой стороны он не был заперт в доме, как в клетке, и ему было разрешено выходить. Что, конечно, не означало, что остальные хотели, чтобы он покидал дом, когда ему куда-то было нужно, однако времена меняются. Ещё пару десятилетий назад, вероятно, ему бы не было позволено иметь ни друзей, ни возможности – даже малейшей – что-либо свободно делать. Сейчас же у него была пара друзей, которых он видел время от времени, он смог получить степень в колледже (даже если учесть то, что большинство его занятий были онлайн), и если бы он был достаточно убедительным, то он бы даже смог работать на полставки. Не то чтобы ему эта работа была так необходима. И сегодня как раз был тот день, когда он пошёл на встречу со своими друзьями. Они все были примерно одного возраста. А Югём всё ещё должен был посещать занятия, поскольку пропустил несколько зачётов в прошлых семестрах. Он с Югёмом и Мингю, чтобы поиграть в видеоигры, встречались в интернет-кафе, так как, пусть у Чонгука и было дома два компьютера, они обычно кем-то использовались. В любом случае он предпочитал играть со своими друзьями, имея возможность их видеть, а те, в свою очередь, не возражали против таких походов, особенно учитывая то, что на его кредитке было достаточно денег для покупки закусок. Встреча определённо прошла хорошо, даже более чем. Сначала они немного поиграли в Лигу Легенд, а потом ещё немного в Овервотч. Однако, воспользовавшись возможностью, они успели сыграть более дюжины игр, прежде чем, наконец, разошлись. Его желудок был полон рамёна, а сердце переполняла радость после хорошо проведённого дня, когда Чонгук покинул интернет-кафе и пошёл по тёмной улице, направляясь домой. А потом он задержался снова, потому что решил перекусить по дороге, так как просил остальных ничего не готовить ему на ужин, когда он уходил утром. И вот, почти в целости и сохранности, он вернулся домой. Он убедился, что не издаёт лишнего шума, когда повернул дверную ручку и закрыл за собой дверь, ключи также не стали излишним источником звуков, так как остались на столике у двери. К счастью для него, в ключах не было большой необходимости, поскольку дверь они закрывали очень редко, но он всё равно предпочитал их носить с собой на всякий случай. Но, так или иначе, любому, кто пожелал бы забраться в их дом, можно было только пожелать удачи. Вопреки всем стереотипам, дом, в котором они жили, был на самом деле очень милым. У них было несколько спален, однако пользовались они только двумя, и большая часть освещения была для Чонгука: тот не был большим поклонником темноты. На стенах не было никаких обоев, вместо этого они были вручную расписаны во всём доме, а пол был выложен берёзовыми досками, так что скрипа слышно не было. И несмотря на то, что он шагал как можно более бесшумно, и даже дышать старался тише, это ему не помогло, что, в общем-то, было вполне ожидаемо. – Чонгук, где ты был так долго? Он зажмурился, замерев на месте, будто это помогло бы ему куда-нибудь исчезнуть. Пусть последние пару часов он и готовился к тому, что произойдёт, однако сейчас, столкнувшись с одним из своих хёнов нос к носу, он обнаружил, что это ему нисколько не помогло. – Подожди, это… – Почему я чувствую запах крови? – прервал его другой, более низкий голос, и Чонгук, смирившись со своей судьбой, открыл глаза и попытался улыбнуться двум вампирам, что спускались по лестнице. – Я в порядке, – быстро произнёс он, подняв перед собой руки, – клянусь, всё хорошо. Юнги мгновенно оказался перед Чонгуком, положив руки на его щёку и подбородок и повертев его лицо из стороны в сторону. – Это явно не выглядит как «в порядке». Хосок присоединился к Юнги, осторожно отодвинув того в сторону. Он поглядел на живот Чонгука, а потом задрал его рубашку вверх. Чонгук поморщился, догадываясь, что его живот, был покрыт синяками и царапинами, которые были весьма ощутимы, когда ткань рубашки касалась их. – Итак? Тебе, думаю, лучше всё объяснить, пока Джин-хён сюда не спустился, – его всегда счастливый и смешливый хён сейчас явно не был настроен улыбаться, а его лицо было лишено всякого выражения. К слову, он всегда выглядел очень жутко, когда был зол, и Чонгук понимал, что Хосок сейчас пытался держать себя в руках, чтобы не расстраивать его. Чонгук прикусил губу, не обратив внимание на то, как её прострелило болью, когда он задел порез на ней. – Э-это был охотник. Но я в порядке! – он сделал глубокий вдох, чтобы собраться, и продолжил, – Он, должно быть, заметил следы от укусов, когда я остановился поесть. Я снял шарф, потому что мне стало жарко. Я думаю, он преследовал меня некоторое время, потому что он схватил меня в переулке и пытался заставить пойти с ним. Юнги фыркнул, на секунду растеряв всю свою серьёзность. – Да, он подумал, что меня удерживают против моей воли или что-то вроде того, – Чонгук мягко улыбнулся, когда он протянул руку и коснулся уголка губ Юнги большим пальцем, как раз в том месте, где находился один из его клыков, – Когда я попытался сказать ему, что это не так, он разозлился и напал на меня. Думаю, из-за того, что «хороший питомец – мёртвый питомец». Хосок издал возмущённый звук, нахмурившись. – Детка, ты же знаешь, что мы не считаем тебя нашим питомцем. – Я знаю, хён. Всё хорошо, – Если бы его губа не болела, то он, наверное, наклонился и поцеловал бы своего хёна, но вместо этого он просто улыбнулся ему. – Что тут происходит? – все трое вскинули головы, как только услышали ещё один голос; дыхание Чонгука сбилось, когда он встретился взглядом с Сокджином. Его хён всегда был прекрасен, даже когда выглядел расстроенным. Щёки Чонгука слегка покраснели: раздражающая привычка, от которой он, наверное, никогда не избавится. – На Куки напал охотник, но, похоже, он позаботился об этом, – вздохнув, ответил Юнги. Он понимал, что Чонгук не особо хочет проходить через это по новой. Сокджин издал жалобный звук, присоединившись к ним в фойе, но, в отличие от других, он тут же схватил Чонгука за руку и потащил вверх по лестнице. С осторожностью, разумеется, так как он был ранен, но откладывать Сокджин не собирался, – Может, нам стоит выпускать тебя реже, – тихо пробормотал он, но Чонгук всё равно услышал. Он закатил глаза, зная, что хён не это имел в виду. – Чимин-хён научил меня защищать себя в подобных ситуациях, так что я в порядке, как я и сказал. Охотник не ожидал, что я стану сопротивляться, поэтому справиться с ним было несложно. Сокджин посмотрел через плечо, глядя на него в ответ, и открыл дверь в одну из их спален. Юнги и Хосок всё это время следовали за ними, словно опасаясь того, что Чонгук мог бы упасть с лестницы, и им стоило быть рядом. Хотя он не был ранен до такой степени. – Раз уж это было так легко, то почему ты выглядишь так, будто тебя сбил грузовик? И не думай, что я не чувствую запаха крови от ран на животе и руках. У меня всё ещё есть нос. Чонгук едва сдержался, чтобы снова не закусить губу, когда он отвёл взгляд в сторону. – Я столкнулся с ним достаточно близко от нашего дома, поэтому я заставил его некоторое время гнаться за собой. Я не хотел, чтобы другие охотники наткнулись на нас, обнаружив его тело. Он моргнул и снова повернул лицо к Сокджину, тот мягко коснулся его щеки рукой. Взгляд Сокджина был мягким, в его глазах не было ни капли раздражения или негодования. – Спасибо, – тихо произнёс он, – Но, если что-то подобное случится снова, позаботься о собственной безопасности. Мы всегда сможем переехать, но заменить тебя – нет. Чонгук почувствовал, как слёзы навернулись на глаза и грозили вот-вот хлынуть по щекам, когда чужая грудь прижалась к его спине, и кто-то ткнулся носом ему в шею. – Н-но я не хочу, чтобы мы переезжали. У меня здесь есть друзья, а у вас свои собственные жизни. Ваша работа. Вам нравится здесь. – Детка, – начал Юнги строгим, но любящим голосом, – Джин-хён прав. Нам нравится тут, потому что мы живём здесь с тобой. То, что ты сам счастлив и находишься в безопасности, и делает нас счастливыми. Вот, почему нам нравится здесь, вот почему мы решили тут обосноваться. Хосок прижался губами к шее Чонгука, оставив поцелуй на коже. – И другие считают абсолютно точно так же, цветочек. Мы хотим, чтобы ты был в безопасности. Чонгук всхлипнул, пытаясь не дать слезам потечь по щекам. Он знал, что все они остались в Сеуле только из-за него, но все ещё едва ли верил, что происходящее с ним – реальность. В больших городах было опасно, и об этом ему тоже было известно. Слишком много людей, которые могли заметить что-то подозрительное, слишком много охотников, бродящих вокруг в поисках неприятностей. Шесть вампиров, живущих недалеко друг от друга, – явление редкое, что уж говорить о шести вампирах, живущих вместе, да ещё и в большом городе. В конце концов, те были одиночками, что было свойственно им как существам территориальным. Кто-то постучал по дверному косяку, и Чонгук едва не подпрыгнул. Оглянувшись, он обнаружил Чимина и Тэхёна, которые точно так же выглядели обеспокоенными. – Прости, что испугали тебя, детка. Мы играли, поэтому услышали только конец, – Чимин прервался, взглянув на Сокджина, – Но ты в норме? Казалось, вопрос был больше адресован Сокджину, нежели самому Чонгуку, но оно и понятно – было бы легкомысленным довериться его слабой улыбке и счастливому лицу. Чонгук не любил заставлять своих хёнов переживать. Сокджин утвердительно кивнул и потянул Чонгука на кровать, высвободив его из объятий Хосока. – С ним всё будет хорошо. Может кто-нибудь принести мне аптечку? Чимин прошёл дальше в комнату, протянув руку, чтобы провести ей по волосам Чонгука, в то время как Тэхён ушёл выполнить просьбу хёна. Он был именно тем, кто приобрёл большую часть вещей для их аптечки, используя список, составленный Сокджином. Им всем уже достаточно давно не приходилось сталкиваться с собственными ранами и травмами. Чонгук вспомнил, когда они впервые начали вместе собирать лекарства специально для него. Однажды он упал, почувствовав головокружение из-за того, что он отдал слишком много крови за раз. Его царапину едва ли можно было назвать хоть сколько-нибудь значительной, правда. Однако его хёны запаниковали, совсем не зная, что им делать с небольшой ранкой. Он помнил, как смеялся над ними, дразнил их тем, что, если так подумать, то от того, что они кусают его почти каждый день, вреда намного больше, чем от этой маленькой царапины. Тэхён тут же разрыдался, а Чонгук больше никогда не шутил по поводу того, что вампиры причиняют ему боль. После этого происшествия, Сокджин выяснил, что нужно делать, если человек ранен, и набрал столько лекарств, что можно было бы составить конкуренцию небольшой аптеке. Пусть они и использовали слишком много бинтов и марли, Чонгуку это казалось очень милым. Впрочем, сейчас он испытал облегчение, когда Тэхён вернулся в комнату, неся их большой набор, который он принёс из прачечной. Хотя он был слишком гигантским для того, чтобы хранить его в ванной, если только они не решили оставить его где-нибудь у стены. Тэхён поставил коробку с лекарствами на край их гигантской кровати, пока Сокджин помогал Чонгуку снять рубашку, который попытался не вздрогнуть от того, как ткань снова задела его раны. В конце концов, ему не хотелось и дальше расстраивать хёнов. – Где Намджун-хён? – пробормотал он, позволяя Чимину забрать его рубашку. Юнги прочистил горло, появляясь в поле зрения Чонгука. Ему всегда казалось, что он был вампиром слишком долго, что означало, что он может случайно причинить ему больше боли, пытаясь обработать его раны. Конечно, он никогда не вредил ему на самом деле, разве что давил на повреждённую кожу чуть больше, чем это было необходимо, но даже это беспокоило Юнги. Но так или иначе, у Чонгука было ещё пять других хёнов, которые могут позаботиться о нём, а Юнги был всегда готов подарить ему утешительные объятия чуть позже. – Он вернётся через час или два. Он должен был встретиться с главой ведьм того ковена. Чонгук угукнул, не в силах кивнуть, удерживая голову на месте, пока с его лица осторожно стирали следы крови и грязи, а после аккуратно обрабатывали антисептиком раны. Пару дней назад один из других вампиров случайно выпил какое-то зелье и столкнулся с последствиями. И Намджун, будучи одним из самых могущественных вампиров в этом районе, а также с учётом того, что он и сам был ведьмой до своего обращения, взял на себя обязательство выступить в качестве посредника между двумя расами, чтобы всё уладить. Если бы речь шла о ком-то из других хёнов, то он бы начал волноваться из-за того, что кто-то из них находится вне их гнезда, учитывая то, что он только что столкнулся с охотником. Но Намджун был самым сильным среди них, кроме, разве что, Сокджина, и он определённо был в состоянии справиться с чем угодно. Другие, по общему признанию, были слабее, потому что они были не такими древними, как Намджун, и были всего лишь людьми до своего обращения. Чонгук почувствовал, как кто-то опустился на кровать позади него, и большая рука коснулась его спины. – Ты убил охотника, Куки? От слов Тэхёна у него перехватило дыхание, что Сокджин тут же заметил и слегка сжал его руку, а хватка пальцев на его подбородке ослабла, и Чонгук кивнул в ответ. Он почувствовал, как мурашки побежали по коже, когда Тэхён наклонился ближе, дыша ему в ухо. – У тебя не было выбора, детка. Иначе он бы убил тебя. Слёзы вновь выступили на глазах Чонгука, и на этот раз, он был уверен, ему не удастся их сдержать. Тем временем Сокджин продолжил обрабатывать его лицо. Он ничего не сказал, но его глаза были полны любви и беспокойства. Чонгук был с ними вот уже пять лет: вампиры нашли его, когда ему было двадцать. Связанные с вампирами питомцы имели свои преимущества. Одним из таких преимуществ было то, что они старели медленнее обычных людей. Чонгук же старел ещё более медленно в отличие от других таких же, как он, потому что был связан не с одним, а сразу с шестью вампирами одновременно. И несмотря на то, что он был со своими хёнами пять лет, он выглядел в точности как в тот день, когда он связал себя с ними. Вампиры предпочитали держать в тайне своё существование, и даже эволюция помогла им в этом. Вампир мог связать себя с человеком, чтобы ограничить потребление крови только одним вместо того, чтобы кормиться любым другим, который окажется в неподходящем месте, в неподходящее время. Люди не умирают от укусов вампиров, однако такой укус для несвязанного человека намного больнее, да и к тому же вампир в таком случае запросто может выпить слишком много. Когда же они кормились от связанного с ними человека, или питомца, как их обычно называли, между ними возникала магическая эмоциональная связь, что снижало риск потери контроля вампиром, а следовательно, снижало риск смерти того, чью кровь пили. И также такая связь делала укус намного более приятным для человека. И вот, почти пять лет отношений с шестью вампирами, почти пять лет переездов с места на место в поисках убежища от охотников, но Чонгуку ещё ни разу не приходилось убивать кого-либо. Конечно, он не сожалел о содеянном. Тэхён был прав: охотник, вне всяких сомнений, убил бы его. Ну, или же за ним проследили, чтобы он привёл их к гнезду, где от них всех можно было бы тут же избавиться. Чонгук не мог позволить чему-то подобному произойти, даже если его хёны подготовили его к такой возможности. Намджун много разговаривал с ним о том, что он будет чувствовать, если вдруг станется так, что ему придётся отнять чью-то жизнь, а Чимин учил его, как защищать себя, как драться. Заставлял отрабатывать приёмы и позволял использовать себя в качестве боксёрской груши, поскольку он исцелялся практически мгновенно. За эти годы Чимин перевязывал Чонгука несколько раз, постоянно извиняясь, пока он целовал его. Но при этом Чимин был спокоен, зная, что, если дойдёт до драки, Чонгук сможет за себя постоять. Так что нет, у него сейчас не было серьёзных проблем из-за того, что он сделал. Он помнил о словах Намджуна о том, как легко утонуть в своих мыслях, размышляя обо всех «что, если» и «может быть». Может быть, ему стоило говорить с охотником по-другому? Что, если бы он вместо этого побежал домой и позволил одному из хёнов убить охотника? Чонгук не мог сказать, что все те мысли, что крутились у него в голове, мешали ему. Вместо этого он «тонул» во множестве разных «кто». Кто был тем охотником? Кем он был для своих друзей, своей семьи? Кто любил его? Кто будет скучать по нему? Даже несмотря на то, что Чонгук знал, что поступил правильно, что сделал это ради себя и своих вампиров, которых он так любил, его всё равно переполняла печаль. Тэхён сзади ткнулся носом ему в шею, обхватив одной рукой его грудь, как только Сокджин начал обрабатывать неприятные царапины на животе в том месте, куда охотник пнул его, когда он упал. – Всё хорошо. Мы рядом. Слёзы всё-таки потекли по лицу Чонгука, когда он кивнул, всхлипывая. Кровать снова прогнулась под чьим-то весом, когда ещё один вампир присоединился к ним, рука Юнги зарылась в его волосы, а Хосок положил руку на его бедро. Чимин прижался к спине Тэхёна, тем самым прижимая того к Чонгуку ещё ближе. Логично, что именно Тэхён был тем, кто поднял эту тему. По правде говоря, он, возможно, был единственным, кто на самом деле понял, что Чонгуку может быть плохо из-за этого, так как Намджуна сейчас здесь не было. Тэхён, обращённый всего несколько десятилетий назад, был самым младшим из вампиров. Это означало, что он был куда более человечным, чем другие, лучше понимал человеческие эмоции. Он был тем, к кому ходил Чонгук, когда ему было грустно безо всякой причины, находя утешение в нём, так что Тэхён действительно его понял. Тэхён также был тем, с кем Чонгук разговаривал, прежде чем принять связь. Даже несмотря на то, что он не обращался в вампира, он всё равно должен был отказаться от прежней жизни. Друзья и семья, в конце концов, заметят, что он не стареет, им придётся продолжать переезжать, чтобы защитить себя и свою тайну, ему придётся подстраиваться под график вампиров. Он хотел знать, чего ему будет не хватать в новой жизни. Пусть ответы Тэхёна и были старомодными, они не становились от этого менее полезными. У него не было много друзей, когда его обратили, потому что большая часть из них погибла на войне. Он не был близок со своей семьёй, поскольку тем не особо нравилось то, что он был геем. Поэтому Тэхён жил один в другом городе. Больше всего он скучал по способности есть обычную пищу, не начиная чувствовать тошноту при попытке что-либо съесть, или ходить по солнцу, не получая ожоги от его лучей. Уметь видеть сны. У Чонгука до всего этого было несколько друзей, но после того, как у него появилось шесть парней, он начал видеть их всё реже и реже, но, в конце концов, они не были важной частью его жизни. Он любил свою семью, но учился он в колледже, который был в нескольких часах езды от них. После установления связи он взял академический отпуск на несколько лет, но связь с ними он поддерживал посредством писем и текстовых сообщений. Что насчёт всего остального, то он всё ещё мог есть обычную пищу, мог спокойно выходить на улицу, мог видеть сны о чудесных местах, даже если ему нравилось бодрствовать со своими хёнами. В любом случае, принятие этой связи было самым лучшим решением в его жизни, и он бы с радостью сделал это снова, если бы представился такой шанс. Даже с учётом некоторых недостатков такой жизни, оно всё равно определённо того стоило. Сокджин легонько постучал по носу Чонгука после того, как наложил пластырь в виде бабочки на порез на его лбу, улыбаясь. – Я почти закончил. Осталось только наложить несколько повязок и всё будет готово. Чонгук слабо засмеялся, но, по крайней мере, его слёзы, наконец, перестали течь. – Пластыря будет более, чем достаточно, хён. Мои порезы не настолько серьёзны, чтобы накладывать на них повязки. – Эй, ты согласишься принять то, что я тебе даю! Если я сказал, что нам нужны бинты, значит они нам нужны. Если ты, конечно, не согласен с тем, что тебе стоит реже выходить из дома, – Он наложил ещё один пластырь на нос Чонгука, заставив того фыркнуть. Он точно помнил, что у него не было царапин на носу. – Я определённо рад, что нашёл вас уже после того, как эта штука с запретом на покидание гнезда питомцами вымерла. Некоторые вампиры, правда, продолжали жить, придерживаясь давно устаревших обычаев, и Чонгуку повезло, что его парни к таким личностям не относились. Хосок уместил подбородок на плече Сокджина и хитро на него поглядел. – Прости, ты нашёл нас? Я вот припоминаю, как Намджун и я подкатывали к тебе в той кофейне. Чонгук ощутил, как его щёки тут же порозовели. В самом начале он встречался только с Намджуном и Хосоком, которые буквально спасли его из той кофейни, где он вкалывал как проклятый, и помогли ему. Потребовалось всего две встречи, прежде чем он оказался в их объятиях, которые на этот раз были совершенно иными. Он отправился вместе с парой к ним домой, а наутро его представили другим обитателям гнезда. О том, что он оказался среди вампиров, Чонгук узнал только через несколько месяцев, однако к тому моменту он уже был влюблён в них всех. – Мне нравится то, что делает с тобой твоя кровь, – прошептал Юнги, поглаживая его неповреждённую щёку. – Весь розовый, ты выглядишь так мило. Кровь вампирам была необходима для поддержания жизни, поэтому они редко краснели. В то время как Чонгук перед своими парнями то и дело заливался румянцем. Он застонал, откинувшись на Тэхёна и Чимина, зная, что они без труда смогут удержать его. Сокджин тут же воспользовался возможностью, чтобы закрепить повязки на его животе. – К слову о крови, тебе и Чимину необходимо поесть сегодня. Сокджин удивлённо отстранился, широко раскрыв глаза и до побелевших костяшек сжав рулон бинтов. – Исключено! – Он повернул голову к Юнги, сузив глаза. – Нет. – Хён, я хорошо себя чувствую. Я вообще едва ли пострадал! Я бы потерял намного больше крови, если бы порезался бумагой, – возразил Чонгук. Он нахмурился, зная, что его хёны просто хотят защитить его, но также он знал, что был вполне в состоянии перенести сейчас кормление. – Вы же есть в графике, так что я готов, честно. Сокджин не ответил, вместо этого наклонившись к нему так, чтобы их носы соприкоснулись. Чонгуку пришлось приложить усилия, чтобы не скосить глаза, пока Сокджин глядел ему в глаза. – Пожалуйста, хён. Пожалуйста, позволь мне покормить их. Я хочу этого. Спустя мгновение почти осязаемой тишины, старший застонал и отстранился. – Прекрасно! Но только немного и никакого жульничества! Я хочу, чтобы ты полностью поправился, прежде чем снова начнёшь приставать к нам, маленький ты блудник. Чонгук победно ухмыльнулся, быстро поцеловав Сокджина в губы, и снова откинулся назад, немного приподняв бёдра над кроватью. – Поможешь мне снять штаны? – взглянув на прищуренные глаза Сокджина, он продолжил, – Для кормления! Ты же знаешь, что Юнги-хён любит кормиться с моих бёдер. Сокджин вздохнул, но расстегнул штаны мальчика, прежде чем начать стягивать их, а Хосок протянул руку, чтобы помочь окончательно их скинуть. Чонгук был уверен, что выглядел довольно глупо, лежа на кровати в окружении вампиров-наседок, покрытый бинтами и пластырями, пока раздевался. Ну и ладно. Юнги поменялся местами с Сокджином, стягивая брифы Чонгука вниз, когда Тэхён ещё теснее прижался к его спине. – Мы же не навредим тебе, верно? – спросил Чимин, устраиваясь рядом с Тэхёном, который отодвинулся настолько, чтобы у Чимина был доступ к его шее. Чонгук отрицательно покачал головой, облизав губы, когда Юнги улёгся перед ним между его ног, проводя губами по его бедру и в конце концов останавливаясь на его внутренней стороне. – Н-нет, всё хорошо, – произнёс он, когда Юнги бросил на него хищный взгляд красных глаз. Чонгук сглотнул. Чимин одобрительно мурлыкнул, и две пары клыков одновременно вонзились в его кожу. Чувство эйфории накрыло его почти сразу, и Чонгук теперь едва ли был в состоянии связать пару слов, купаясь в удовольствии от укусов. Им не требовалось слишком много крови, чтобы насытиться, так как они были связаны, но они, вероятно, старались не спешить, чтобы Чонгук чувствовал себя как можно лучше. Он дрожал и хныкал в руках Тэхёна, дыхание стало прерывистым, когда Хосок провел рукой по его волосам, чтобы не помешать Чимину, а Сокджин начал гладить свободное от Юнги бедро. Сам Юнги не сводил глаз с Чонгука, хотя младший едва мог видеть его сквозь ошеломление. На мгновение, он мог поклясться, он увидел розовый язык хёна на своей коже, прежде чем клыки вонзились обратно в него, заставив задохнуться. Это продолжалось всего пару минут, но к тому времени, когда они закончили, казалось, что Чонгук только что пробежал марафон. Он сонно моргнул, когда его дыхание начало успокаиваться, а его сердцебиение замедлилось, в то время как два вампира облизывали его новые ранки от укусов, чтобы остановить кровотечение. Пальцы Тэхёна скользнули по его груди, когда он прошептал ему на ухо: – Поспи, детка. Ты так хорошо справился. Чонгук издал тихий звук, передвигаясь, когда двое позади него подвинулись так, чтобы его можно было полностью положить обратно на кровать. – Хёны, я люблю вас, – пробормотал он немного невнятно. Его глаза закрылись, а дыхание выровнялось, когда он почувствовал, как несколько пар рук обвили его, надежно удерживая, пока он засыпал. – Мы тебя тоже любим, цветочек. Несколькими часами позже он проснулся от небольшого шума, почувствовав, как прогибается кровать. Его глаза встретились с глазами Намджуна, который придвинулся ближе, чтобы взглянуть на него. – Прости, что разбудил тебя, малыш. Засыпай. Насколько мог судить затуманенный ото сна разум Чонгука и насколько ему самому удалось разглядеть в темноте, Намджун не казался слишком обеспокоенным или удивлённым, увидев его раненым. Кто-то из других, должно быть, рассказал ему, чего ожидать, когда он, наконец, вернётся домой. Чонгук покачал головой, протянув одну руку и сделав хватательное движение. – Ждал тебя, хён. Ляг со мной. Намджун рассмеялся, хотя это было настолько тихо, что это больше походило на дуновение ветерка. Он пробормотал «хорошо», прежде чем слегка подтолкнуть Хосока, который в какой-то момент отпустил во сне Чонгука, чтобы освободить себе место рядом с ним. Намджун устроился на боку, обняв младшего за талию. – Тот вампир в порядке? – невнятно произнёс Чонгук, всё ещё чувствуя усталость. Намджун удивленно моргнул, хотя его губы быстро растянулись в легкой улыбке. – Ага. Утром всё тебе расскажу. А пока поспи со мной ещё. Ты заслужил отдых. Он осторожно прижался губами к губам Чонгука, чтобы не задеть разбитую губу мальчика. Когда он отстранился, Чонгук уже снова спал.