Родители для джинчурики, или у каждого свои тайны.

      У Хатаке уже был опыт охраны свидетелей, или важных персон, поэтому больших проблем он не видел.       Было решено, что жить они будут у Ируки: во-первых, перевести штабного чунина в общежитие джоунинов – ну это событие из ряда вон... Хотя, учитывая, что предатель Конохи наверняка следит за Умино, перевод последнего в любое другое место был бы более логичен.       У Ируки была квартира в трёхэтажном домике, в котором помимо кухни и санузла были еще три не слишком хорошо обставленные комнаты: столовая, гостевая комната, она же спальня и комнатка без окон между ними – кладовка. Причем планировка была интересной: в столовую можно было попасть через гостевую или кухню – прямой вход в кладовую был только через гостиную.       Поэтому, было решено переселить Ируку спать в кладовку: так до него было сложнее добраться как похитителям так и его ученикам – вокруг дома было множество мелких ловушек, на которые ловились желающие утащить свою тетрадь или ответы на тест. Причём, последний нарушитель школьного режима был пойман гораздо позже, чем Ирука отправлен на больничный в Академии. – Детям его не хватает, – ответил тогда на это Эбису.       "Ируке детей тоже,"– подумал Какаши, оглядывая немного необжитый дом. Мебель состояла из дивана, журнального столика и шкафа с вещами, в котором прятался футон для Ируки и... футон по-меньше. Для Наруто?       Ирука тем временем собирался пройти в ванную, чтобы переодеться. Какаши ступнёй не дал двери закрыться. Чунин дёрнул дверь еще раз, но джоунин не уступил.       Ирука встряхнул плечами и начал снимать с себя пропахшую потом, грязью и кровью фирменную водолазку. Первое, что бросалось в глаза – туры бинтов спускавшиеся с середины шеи почти до поясницы – последствия удара в спину.       Ничего необычного: многим шиноби приходится бинтовать свои практически постоянные вывихи, подвывихи и просто болезненные места. Дело было в другом: Какаши видел перед собой комплекцию обычного парня. Может с немного более узкой талией, но обычного. А Какаши знал вес Ируки – он трижды нес его до госпиталя. Умино весил слишком мало для своей комплекции. – Нормальные люди обычно не так откровенно пялятся, – зло проговорил последний не оборачиваясь. – Нормальные люди обычно не пытаются вскрыть себе живот, – вернул любезность Какаши. – Я же сказал, что это было под контролем разума. Я снова не стану... – Все так говорят. А еще, если у человека есть лучшие барьерные техники, то он ими обычно пользуется. – Намекаете на то, что я не справился?– Ирука выдохнул, чтобы скрыть агрессию, – Да, я не справился. Никто бы не справился с сопротивлением технике такой силы нарушенной чакрой. Я же ранил только кожу, даже не задев мышцы... – А мне кажется, вы себе заодно что-то отрезали, – сказал Какаши и в ответ на недоуменный взгляд ответил, – я вас трижды нёс в полной амуниции: человек вашей комплекции не может весить так мало...       Ирука выдохнул: – У меня легкие кости: в них мало кальция, потому их так легко сломать. Поэтому я вешу столько, сколько вешу. Даже металлические пластины, которые скоро нужно будет удалить, не прибавили мне веса.       Подумав, Какаши кивнул и отошёл в сторону, чтобы выпустить чунина. Он отчётливо помнил начинающиеся на кистях и медленно ползущие вверх шрамы, не все из которых были получены в процессе лечения переломов.       Дальше решалась дислокации Ируки в доме. Впрочем, он ожидал, что его переселят в кладовку и сильно спорить не стал.       "Приятно, когда твой подопечный умный человек, доверяющий твоему профессонализму," – хмыкнул Какаши. В предыдущие разы принцессы кланов и другие высокопоставленные "цели" часами изволили его спорами и пытались выесть мозг по чайной ложке.       Ирука забрал себе из шкафа футон и подушку, а с кухни лампу. Затем, обустроив своё спальное место, он занялся диваном. – У меня редко бывают гости, поэтому вот так, – сказал он, стеля простынь на диван. Так же, нашлась подушка и одеяло. Ирука в любом случае был более готов к приходу гостя с ночёвкой, чем Какаши. И последний это прекрасно понимал. – Спасибо, – сказал он в воздух. – Вам есть во что переодеться? Или... – Я могу спать так, – ответил Какаши. – Вы не в полевой миссии, – ответил Ирука, – я могу найти у себя что-то, что подошло бы вам. Да, я даже знаю, где это лежит.       Ирука принес ему комплект домашней одежды, который был ему великоват, зато джоунину был впору. – Ночи, – коротко ответил Ирука, знающий походные суеверия: на миссиях никогда не желают спокойной ночи. Даже человеку, пришедшему сменить дозорного под утро и даже дозорному, что уходит спать. Хатаке хотел было удивиться такой осведомлённости канцелярской шиншиллы, пока не вспомнил, что учителя Академии, как и некоторые штабисты всё же выходят на миссии. – Ночи, – ответил Какаши.       Дверь в кладовку закрылась. А Какаши продолжил думать о произошедших нападениях.       Кем бы не были предатель и заказчик – информация в этом деле на последнем месте. Иначе бы еще после плена было бы известно – что именно хотели узнать из памяти Ируки. На первом отчётливо заметна неприязнь, или даже ненависть. Но что выделяет Ируку, что его можно так ненавидеть, чтобы пытаться убить?       Ничего. Посредственный боец, который даже не подавал документы на экзамен в джоунины. Хороший учитель, которому дано быть учителем. Сирота, который нашёл новую семью и стал названным братом, и клан этой семьи совсем недавно был перебит – таких совпадений не бывает... И неполноценный мужчина, у которого не может быть своих детей, и который был отбракован с брачного рынка главой своего клана.       Ненавидеть Ируку могли за что угодно из этого списка.       Например, кровники клана Сарутоби что не стали успокаиваться со смертью последнего взрослого представителя клана. Но опять же – за это время, кто-то должен был попытаться ударить по Конохамару. Но этого не произошло. Может быть, дело, конечно же, в законах мести: то есть, кто-то из Сарутоби перебил почти всю семью за исключением ребенка, и вырастая, этот ребенок же и мстит...       Слабых шиноби в принципе не любят и презирают. Как более сильные шиноби, так и гражданские: для последних это напоминание, что даже имея плохой контакт с чакрой можно быть войном и защитником, а не домоседом.       Какаши сам давно уже признал в своём сердце, что он завидует тому, как Ирука хорошо и легко ладит с детьми. Ему удалось общаться на достаточном уровне даже с Саске, а более замкнутого ребенка не найти. Но это Какаши, и его личная проблема в коммуникации; других таких неудачников, не умеющих общаться нужно еще поискать.       Хотя, может кто-то просто хотел быть учителем и не смог, и завидует он не общению а собственно статусу? Но почему тогда охота на Ируку, а не на Эбису, который даже имеет статус главного преподавателя Академии? Или, все дело в том, что Ирука не самый сильный?       А вот в плане семьи завидовать если и было чему, так это тому, что Ируку не раздавило знание собственного бессилия. Не будет своих? Возьму конкретного сироту. Не дадите? Буду годами доставать вас, пока не возьму измором...       Хотя, разве дети это так важно? Нет, последняя гипотеза точно мимо. Если только не...       Если только основная цель этих нападений – превращение Наруто в настоящего джинчурики, полного ярости и желания убивать.       Ведь Ирука единственный близкий мальчику человек, который был рядом с самого начала и проявлял свою любовь так, как нужно было самому Наруто, а не как умел или пытался.       Значит, как бы там ни было, нападения продолжатся, пока не увенчаются успехом. И тогда будет гораздо хуже – ведь всех мер, принятых Конохой оказалось недостаточно, чтобы спасти первого близкого человека для Наруто. А уж подросток, полный горечи и отчаяния под разбушевавшиеся гормоны – от Конохи не останется и пыли.       Утром следующего дня, Ирука, уходящий на работу в штаб, вместе с Какаши, которому следовало пойти на новые миссии, желательно внутри Конохи, столкнулись с соседями.       Обычные гражданские. Смерив взглядом военных, просто ушли дальше, по своим делам. – У меня бывают гости с ночёвкой, – ответил Ирука, – особенно в конце отчетных периодов. Пару раз, приходилось оставаться даже Эбису. – В Академи такая большая бумажная волокита? – А вы думали. С трудом справляемся со всем этим. Точнее, я с трудом справлялся...       С трудом справлялся, но очень хочет вернуться. Какаши бы сказал что-нибудь, но говорить было нечего.       В течении дня он выполнил несколько низкорейтинговых миссий по Конохе, и потом пошел забирать заработавшегося подопечного из штаба.       Так как слежка могла вестись и в штабе – по приказу Цунаде, им следовало обозначить свои границы, сообщить о том, что Ирука больше не один. С одной стороны, это могло сделать хуже – враг должен был теперь знать про Какаши и подготовиться к следующему нападению. Но с другой стороны – это могло наконец заставить нападающего оставить свои попытки убрать Ируку. – О... Хатаке-сан, вы опять сдавать миссии ранга D? – отозвался Изумо. – Нет. Я пришел за Ирукой... – Сдавать Хокаге? Или Морино? Ирука сенсей, вы что-то успели натворить? – Нет, ничего сильно предосудительного я не делал. Меня домой забирают.       Изумо посмотрел, мало что понимая из этих слов. Вмешался Какаши: – Мы теперь живем вместе.       Ирука был напряжен, ожидая реакции Изумо, на лице которого было пока только удивление. – Что?... – Изумо начал моргать, – то есть... как давно? – Мы только съехались. – А Наруто? Наруто знает, что вы... – Нет. Он еще не возвращался в Коноху, чтобы мы ему могли сообщить. – Ндаа... вам будет сложно. Мы когда съехались с Котетсу, здорово друг другу крови попили. Но у нас детей нет, поэтому вам я не завидую... А Аями... ох, бедняжка.       Какаши кивнул больше собственным мыслям, чем сбивчивой речи Изумо, как вдруг понял услышанное. Так Котзумы на самом деле Котзумы ...?       Ирука собирал вещи. Изумо же подошел к Какаши: – Как честный человек, Хатаке-сан, вы теперь должны на нем жениться. И Наруто усыновить. Хотя он точно будет отбиваться... – Если это было бы возможно... – Это возможно. Четвёртый Хокаге издавал указ о браках, который, с целью защиты смешанных браков был достаточно размыт... и с тех пор, уже почти четырнадцать лет есть закон разрешающий брак мужчины с мужчиной, или женщины с женщиной но, но не было прецендета...       Какаши было сказал – а почему сами не женитесь? Как вдруг понял:       Одно дело, когда первый брак был бы заключён двумя достаточно средними чунинами. И совсем другое дело, когда брак заключается между известным на весь мир джоунином, гордостью Конохи и чунином, который известен тремя работами и родственной связью с Хокаге:       В первом случае общественность взорвётся негодованием. А во втором, возможно, дело удастся замять.       Да, их брак был бы хорошим делом для еще хотя бы двух людей. Ему даже стало жаль, что это всего лишь задание.       Выйдя из здания, Какаши задал вопрос: – Что-то странное произошло за день? – Нет. Все как всегда, ничего нового.       Наконец, вернувшись в дом, они взялись за ужин – вчера, тем более после госпиталя, есть не хотелось, но так ведь будет не всегда.       Ирука готовил быстро и со знанием дела. Какаши успел удивиться: – Наруто говорил, что когда вы берётесь за готовку, дело принимает ужасный оборот... – В его присутствии – да. Наруто из тех помощников, которые если возьмутся за дело, то помогут только тогда, когда отойдут и перестанут мешать. У вас тоже хорошо получается шинковать. – Работать с оружием – моё призвание.       Они сидели на кухне, и пожинали плоды своей деятельности, как вдруг раздался неприятный, скребущийся звук.        Какаши подскочил, готовый к бою. Ирука же улыбнулся и сказал: – Это всего лишь кошки, – он хотел пройти к двери с кухни на задний двор, но Какаши не пустил его.       Открыв дверь, Хатаке обнаружил белого кота с разноцветными глазами – один был голубым, второй же светло- жёлтым. Кот почти беззвучно мяукнул. – Я же говорил, – сказал Ирука, протягивая животному немного еды, – я поставил ему миску с водой на заднем дворе. Он практически наш с Наруто, домашний питомец. Точнее, он увязался за Наруто... – А вы забрали его себе. Но шерсть и... – Он не хочет жить у меня. Либо слишком много бродяжничал, что уже не верит людям, а может его еще кто-то подкармливает. Но если закрыть его в моем доме – он не захочет оставаться.       Ирука сел рядом с котом: – Пока он ест, его можно гладить. Это он позволяет. А потом нужно будет выпустить, иначе начнется рёв.       Рабочие дни тянулись спокойно и размеренно. "Влюблённые" виделись только утром и вечерами. Но в выходной день все поменялось:       Им пришлось вместе пойти на рынок за продуктами. И вот здесь уже, начались неприятности – они подкрепили уже созданный слух.       Кто-то просто молча обходил странную пару шиноби. Кто-то выходил из очереди, стоило им в неё встать. А у одной из палаток группа молодых шиноби и вовсе решила, что они способны приставать к старшему по званию: – Какаши-сан, а Ирука сенсей дома такой же ...ебливый, как в отделе выдачи миссий?       Парню придавала сил толпа его сторонников. Хотя, он почти смутился в определённый момент. Хорошо, что Ируки не было рядом, ведь одному Какаши было просто ответить на подобный выпад: – А с какой целью интересуетесь? – он улыбнулся, закрыв единственный видимый глаз, и в следующий момент, Какаши правой рукой, уложенной на плечо наглеца протянул его к себе, – Може быть, еще спросите: кто кого? Скажу сразу – меняемся. И с какой бы целью не интересовались: моё. Вам ничего не светит. Даже не думайте в его сторону. Прирежу. Я понятно объяснил?       Парень быстро закивал в страхе. А Хатаке понял – он вовсе не наглый, он просто мерзкий. Трусливый, так сильно надеющийся на дозу внимания и не умеющий брать ответственность на себя за свои поступки. Брезгливо отряхнув руку он пошел дальше, благо Ирука не успел далеко уйти. – Все хорошо? ‐ спросил он, когда наконец нагнал свою пару. – Да, – спокойно ответил Ирука, – на неделю уже все куплено, можем возвращаться.        Рядом с домом Какаши обнаружил неладное: дверь была закрытой, но не на ключ. Подойдя ближе, он увидел обувь Наруто оставленную у входа.       "Не вовремя ему Джирайя-сан устроил выходные. Очень не вовремя." – подумал Какаши.       Ирука же открыл дверь, и вошёл в дом. Какаши зашёл следом.       Гостевая комната превратилась в полный кавардак. Постель Какаши, ранее аккуратно застеленная была перевернула, а на самом диване сидел Наруто и что-то жевал. – О! – сказал Наруто приветствуя Ируку, – а почему ты теперь не на футоне?       Ирука покачал головой: – Я сплю на футоне. Он в кладовке, а перевернул ты спальное место Какаши-сенсея. – А. Ой, простите Какаши-сенсей... а почему вы тут? У вас ремонт, а Гай-сенсей на задании?       Какаши несколько оторопел: он не знал – что сказать. Но Ирука нашёлся быстрее: – Нет, Какаши-сенсей теперь живет со мной. – А. Ну ладно. – но тут до Наруто дошёл смысл сказанного, – Что?! Этот старый извращенец?!       Какаши был готов рассмеяться в этот момент. Но, все же сдержался: – Я? Не такой уж я и старый... – Зачем? – уперто произнес подросток. – Что зачем? – удивился Какаши. – Почему вы тут живёте?! – мальчик был готов раскричаться. – Какаши-сенсей охраняет меня по приказу Цунаде-самы. С момента как мы с тобой виделись в последний раз, на меня было совершено еще два покушения. Но, для всей деревни мы теперь официально пара, чтобы не возникало новых вопросов. Понимаешь?       Ирука сказал правду. Наруто несколько секунд подумал, прежде чем пробурчать: – Ладно. Но почему именно его? – Какаши-сенсей один из лучших шиноби Конохи, ты это знаешь... – Знаю, – подтвердил мальчик, – но куда смотрит Цунаде-сама? Он же Извращенец! Хоть на него и не действует моё секси-дзюцу...       Наруто на несколько секунд загрузился. Судя по расширению его глаз, он подумал в определённом направлении. Ирука ответил: – То что Какаши-сенсею не нравятся девушки в твоём исполнении, не значит, что ему не нравятся девушки вовсе. Может, ему нравятся брюнетки, – сказал Ирука.       Мальчик начал быстро-быстро переводить взгляд с Какаши на волосы Ируки и обратно. Хатаке, которого не покидала странная веселость, ответил: – Ты лучше не сделал, сенсей. – он перевел взгляд на подростка, – Наруто, ты знаешь что я читаю извращенные книги Джирайи-сенсея. – Ну да, – прошипел закипающий Наруто. – Значит ли это, что Джирайя-сан более извращенный чем я? Не отвечай, подожди. Ты ведь живёшь с более извращенным человеком, чем я, но ничего предосудительного не случалось. Почему ты думаешь, что мы натворим делов? – Потому что Ирука-сенсей... красивый. – последнее слово он еле-еле произнёс.       "Красивый, ага..." – повторил про себя Какаши, – " обычная внешность. Но красота ведь в глазах смотрящего." – Красивых людей много. И если я ни в чем плохом раньше, по отношению к красивым людям замечен не был... – Был. Наверняка был, просто убили заметившего, – ответил Наруто насупившись. – Наруто, это серьёзное обвинение, – хмуро сказал ему Ирука, – и что бы ты там не думал, это решение Хокаге-сама. – Я сам стану Хокаге. – И твои решения будут на том же уровне, что и у всех остальных Хокаге. Не глупее и не умнее, – с иронией в голосе сказал Какаши. — Ага! То есть вы признаете, что это решение Цунады-сама было глупым! – Я этого не говорил. – Но подразумевали!       Ирука тёр двумя пальцами переносицу. – Наруто, ничего такого не случилось. Бояться за меня не надо – мы с Какаши-сенсеем взрослые люди и в случае чего разберемся сами, – Ирука опустился перед ним на корточки, чтобы оказаться одного роста с сидящим мальчиком, – то, что ты очень сильный генин не значит, что всё должно оказаться на твоих плечах. Что-то чунины и джоунины или даже Хокаге вместе с АНБУ должны решать сами. Понимаешь?       Подросток смотрел на него из-под нахмуренных бровей, но молчал. – Не все в этом мире должно оказаться на твоих плечах. Я не хочу, чтобы ты брал на себя непомерную ответственность. И я не хочу, чтобы ты брал на себя ответственность за мою жизнь. С ней я справлюсь сам. Позволь мне это сделать. Хорошо?       Наруто кивнул. "Вот тебе и кот без имени, который как будто домашний но как бы и нет." – подумал Какаши. Ирука умеет говорить и находить нужные слова. И, судя по всему, этот талант каким-то образом унаследовал Наруто. А может быть, это всё через воспитание? Ведь Минато-сенсей практически никогда не вел переговоры, так же как и Кушина-сан... У неё всегда была одна позиция – с орудием рабочего класса (сковородой) наперевес и в бой.       Странно это все. Минато-сан и Кушина-сан были тогда, наверное, ровесниками нынешнего Какаши или Ируки – им ведь еще по идее, жить да жить. А их нет. И все что осталось – сын, воспитанный чужими людьми, свод пыльных законов, частью из которых никто и не воспользовался... И все.        "От тебя и этого не останется,"– подумал про себя Какаши.       Наруто же уже переключился на пакеты, принесённые с базара. – Как можно так жить! – сказал он, обнаружив, что в пакетах нет ничего сладкого.       Ирука, к которому был обращен возглас ответил: – Мне теперь нельзя.       Об этом уже знала половина Конохи, задолжавшая Ируке до половины своих зарплат шоколадками – сломанные в плену зубы еще там, у работорговцев начали разрушаться – возбудитель кариеса есть у многих, но когда зуб сломан от удара а отсутствие должного ухода длительное – надежды спасти зубы уже нет. Но их продолжали закрывать поочерёдно материалом, или удерживать скобами чтобы хотя бы последующее лечение удалось...       Наруто сложил руки на груди: – Но ведь дома живет Чёкупил!       И вот это вот маленькое чудовище было направлено Какаши на экзамен получения звания чунина? Нет! Быть такого не может. – Хорошо... для Чёкупила мы что-нибудь возьмём. Собирайтесь, Какаши-сенсей. – А без него нельзя? – спросил Наруто скорчив рожицу. – А без него Цунаде-сама убьёт меня сама, раньше всех предателей и убийц. – За самодеятельность. Без суда и следствия, – добавил Какаши.       Наруто развел руками, словно говоря – "ну и ладно."       Выйдя за порог, они всей честной компанией направились в ближайший магазин. Наруто взял пару пластиковых упаковок конфет, как вдруг, продавец выставил на прилавок табличку "не работаем", и вышел.       Наруто недоуменно огляделся, а Ирука и Какаши просто переглянулись. Их сегодняшнее показательное выступление прошло успешно. И вот, их уже отказались обслуживать. Ну, немного обидно, конечно, но знаете – не очень то и хотелось. – Пойдем, Наруто. Купим в другом месте.       В следующем магазине таких принципиальных продавцов уже не было – им продали все, что они спросили. Правда, идти ради этого пришлось гораздо дальше, почти под окна детского дома.       На площадке играли дети – группа ребят, немного помладше Конохамару, хорошего друга Наруто. А так как выпускником именно этого заведения являлся золотоволосый мальчишка, то он их всех знал. И бросился на площадку, чтобы поговорить.       Из учителей-воспитателей с группой был Эбису. Завидев "опекунов" Наруто, он встал и подошел к ним, потянув руку для рукопожатия. – Вас все обсуждают сегодня с самого утра. – Это значит мы заметные люди, – ответил Какаши, – ведь тех, кого никто не знает, обычно не обсуждают...       Эбису перевел на него устало-злой взгляд: – Ты можешь сказать это кому угодно, но не мне. Я не в состоянии работать и в Академии и здесь за двоих; а возвращение Ируки наша общественность не допустит.       Какаши усмехнулся, продолжая играть свою роль: – Ну и пусть. Думаете – не прокормлю?       Эбису был на взводе, и совершенно точно был готов ударить Какаши. Но переключился на Ируку: – Я конечно знаю, что когда человек влюблён, то и шрамы от оспы кажутся красивыми, словно ямочки на щеках; и что с ребенком найти жену трудно... Но вот это, – он указал на Какаши, – это же просто самоубийство!       Ирука грустно посмотрел на него: – Человек познаётся в общении, так же как и лошадь в поездке... – Ладно, – ответил спецджоунин, – я не знаю что делать, без тебя мы не справляемся, а теперь тебя просто не допустят...       В этот самый момент, в Ируку врезались несколько детей: – Илука-сенсей! – громко крикнула девчушка, с двумя тёмными хвостиками, – ты пришёль! – Как видишь, Кобато, – улыбался Ирука. – А это кьто? – спросила девочка, указывая на Какаши. – Я Какаши Хатаке. – И он пара Ируки-сенсея, – сказал Наруто.       Это было удивительно: мальчик, ранее не сумевший изворачиваться и врать, теперь легко говорил чужую легенду. Но с теми интонациями, с которыми он говорил бы это в действительности. – Пара? А разве... – Мы с Какаши-саном в детстве путали "женюсь" и "выйду замуж", и теперь мы там, где находимся, – улыбнулся Ирука.       Наруто, тем временем окучивал Эбису-сенсея на предмет того, чтобы группа пошла с ними. Что и для них и для Ируки это полезно.        Но Эбису-сенсей, опасавшийся за пострадавшее доброе имя Ируки сказал, что у детей будет классный час. Правда, добавил, что Ирука может провести его.        Ируке предстояло прочитать им сказку. Какаши было тоже хотел присутствовать, но пристальные взгляды Наруто и Эбису отчётливо указывал ему на дверь. Он вышел, закрыв дверь, приснился к ней спиной.       Ирука читал детям одну из старых легенд, которую Какаши сам тысячу раз слышал, хоть и относился достаточно безразлично. Но что-то в этом было особенное: может быть в голосе или интонации Ируки, поэтому Какаши слушал.       Легенда всё тянулась и тянулась, а классный час давно должен был бы быть завершённым, но некому было напомнить об этом читающему.       Какаши опомнился, лишь когда история подходила к концу. Он сидел на полу, подперев дверь и беззвучно рыдал, хотя у него никогда не было братьев, и он никогда не горел в парализующем пламени огня дракона. Но слова "Встретимся в Нангилиме, Сухарик." и "Я вижу свет!" – и взрослый, двадцати восьмилетний джоунин, у которого за спиной сотни, если не тысячи, убийств, смертей и не одна тысяча выполненных заданий – а он рыдает. Рыдает над старой сказкой, популярной еще в прошлом столетии.       Зашуршали вещи детей, и со стуком задвигались в парты стулья. Какаши отскочил от двери и срочно попытался привести себя в порядок.       Первой вышла не менее зареванная Кобато. Она вдруг подошла к Какаши и дернув его за штанину, чтобы он наклонился, сказала: – А ведь вы когда целуетесь... ваши шламы складываются в плюсик...       И побежала дальше.       "Надо же," – подумал Какаши, – "шрамы складываются в плюсик..."