FucKing care

Проснулся Серёжа от ужасной головной боли. Как только он открыл глаза, сразу увидел какое-то темное большое помещение. Единственное, что было в этой комнате — металлический стул в углу и такой же металлический, большой стол. Сам парень лежал на каких-то тряпках, но через них, все равно чувствовался холодный, бетонный пол. Металлическая дверь со скрипом открывается и в помещение заходит мужчина.- Скучал по мне, Серень? — каждое слово доносилось с ужасным эхом. — Ох, думаю очень — мужчина подходит ближе — Ты полежи тут пока, я скоро вернусь — и мужчина ушел. — Нужно что-то делать… Нужно как-то выходить — парень поднялся с импровизированной кровати. — Мг… а если… — задумался парень, а в голове уже был досконально проработанный план. *** Мужчина снова аккуратно зашёл в комнату к парню только уже с контейнером с едой вдруг парень захотел есть. Пусть. В последний раз. Борис ухмыльнулся. Боятся парня. Какой бред. Боятся своего же недавнего пленного. Мужчина сделал два уверенных быстрых шага вперёд. Сережа сто процентов сидит в том же углу, где и был. Голова только начала поворачиваться в сторону черного угла, как сзади повисли на горле. Юноша набросился из-за двери, выжидал, пока отец пройдет чуть вперед, чтобы можно было схватить. Точнее повиснуть на горле, сцепляя свои руки, захватывая пальцами кисти, чтобы не рассоединились, а давили, давили и еще раз давили. Парень пытался тянуть мужчину вниз, головой назад, но тот не поддавался, пытался шеей выровнять свой корпус. Борис хватал ртом воздух, который резко пропал, пытался расцепить руки, тянущие его голову назад, вниз. Вот это было неожиданно. Контейнер выпустили из рук, нужно сейчас думать о своей жизни, а не о еде. Руки не расцеплялись, а лишь сильнее давили назад, воздух в легких заканчивается, нужно срочно что-то делать. Но Матвиенко, видя что мужчина еще борется, оторвал ноги от пола, полностью повиснув сзади отца, обнимая только его шею, чтобы свалить и наконец задушить. Задушить. Как он когда-то душил. Хотел посмотреть как глаза мужчина закатываются под веки, как грудь перестает вздыматься, а сердце биться. Хотел почувствовать холодное тело. Как только парень оторвали носки от пола, то корпус Бориса начал отклоняется назад под весом парня. Теперь никак не выровнять его, остается лишь пытаться перебирать ногами, чтобы не упасть. А воздух все заканчивается, рассудок затуманивается, ноги уже не слушаются, уже подгибаются. Сил бороться больше не осталось. Раз руки не удается расцепить, то нужно нащупать самого парня сзади. Они сразу заводятся назад, пальцы быстро нащупывают ткань на плечах юноши и сжимают ее в ладонях. Собрав все силы, которые начали стремительно покидать тело, мужчина резко наклоняется вперед, руками таща прямо на себя Сережу. Так как корпус сильно наклонился, так еще и руки помогали поддать ускорения, Матвиенко делает кувырок через голову отца. Вот такого поворота парень никак не ожидал. Руки расцепляются сами по себе, давая мужчине наконец вдохнуть полной грудью. Серёжа падает на пол прямо перед мужчиной, сильно ударяясь головой, спиной, да вообще всем, чем только можно о бетонный пол. Вырывается внутриутробный стон. На секунду замыливается картинка, а звук отключается вместе с разумом. Но они приходят, когда отец обходит лежащее тело и садиться на него сверху, сильно вдавливая того в пол, а ногами не давая сделать ни одного лишнего движения. Опять неудача. В принципе, как в детстве. И кем только возомнил себя Серёжа, когда вышел на бой против мужчины? Против наркомана! Человек, который может убить множество людей, находясь под дозой. О чем только думал? Как допустил свои мысли? — Руслан! — мужчина начал звать своего коллегу, и по совместительству лучшего друга-алкаша который находился в другой комнате. — Руслан! — отец сидел сверху, дышал ртом, видимо шея сильно болела, давил руками в грудь юноши, чтобы не шевелился. От такого громкого зова Серёжа вздрагивал. — Что? Что такое? — в комнату мигом забегает мужчина с оголенным торсом. Глаза были испуганные, голос сильно беспокойным. — Фух, блять, — Руслан вздохнул и схватился за сердце. — Я испугался. — Руслан, а принесите мне мою сумку и веревку, — мужчина улыбнулся Сереже. Но улыбка никак не дарила спокойствия или дружелюбие, а давала чувство страха и предчувствие мучения. Мужчина потянулся до своей спортивной сумки, так и не слезая с парня, нащупал нож и достал его. Когда последовал щелчок, и лезвие выдвинулось, у Сережи широко распахнулись глаза. Неужели его будут резать? Парень начал громко мычать, подавая сигналы о своем существовании. Лезвие придвинулось к животу и парень зажмурил глаза, боясь почувствовать, как в него втыкают холодный металл, боялся почувствовать, как из раны потечет горячая кровь, боялся боли.  Но почувствовал лишь как тянут на низ футболки, а потом разрезают ее, оголяя впалый живот и ребра. Теперь футболка была не нужной тряпкой, которую выбросили куда-то далеко. Слава богу, что оставили штаны. Решили не раздевать полностью. — Поможешь? — Борис наконец встал с чужого тела и пошел к углу комнаты. В это время Серёжа приблизил к лицу связанные руки и рассматривал веревки которые больно тянули на запястья. Он попытался вылезти из них, но настолько туго было завязано, что нельзя даже пошевелить кистью. Мужчина  взял за спинку стула и потащил в центр комнаты. Забрался на него и посмотрел в сторону Руслана. Мужчина взял за спинку стула и потащил в центр комнаты. Забрался на него и посмотрел в сторону Руслана. — Тащи его сюда. Белый помог подняться Антону с пола и повел его к стулу. — Вставай на него, — Руслан подтолкнул его к железному стулу, от которого так веяло смертью. Но парень даже не шевельнулся, стоял около него и смотрел снизу вверх на отца, ждущего пока тот уже встанет. — Давай, — толчок в спину, но юноша не стал подчиняться. Матвиенко старший наклонился вниз, взял подмышки Сережу, как маленького ребенка, и сам поставил того на стул. Теперь они стояли лицом к лицу, что жутко бесило парня и очень радовало мужчину, что даже улыбался от такой близости. Мужчина взял в руки связанные кисти, и посмотрел на них, начал что-то вывязывать, но юноша даже не сводил глаз с отца, смотрел прямо в лицо, пока тот был занят. Но тут же  глаза посмотрели в карие, не отрывая зрительный контакт, он поднял руки Сережи над головой и сам потянулся за ними. Парень даже не заметил, как руки, завязанные веревкой, зацепили за крюк. Чужие руки оторвались, и юноша попытался опустить и свои. Резкий рывок и ничего. Матвиенко открыл свои глаза еще шире, еще раз попытался опустить руки, опять ничего. Голова посмотрела наверх. Веревка была зацеплена за крюк. Вот теперь стало не смешно. Серёжа начал мычать, пытаться сорвать руки с этой железяки. — Я давал тебе слово, что за подобную хуйню тебе будет плохо? Ты доигрался, Серень, — мужчина посмотрел на парня, а потом слез со стула. Теперь на нем стоял только парень, пока еще доставал ногами до сидения. Но секунда и стул выбивают из-под ног. Долгое мычание от боли, потому что в сию же минуту на руках затянулась веревка еще сильнее, как будто хотела разрезать кожу. Ноги пытались достать до пола, но ничего не получалось. А мужчины просто стояли и наблюдали за висящим телом, которое немного покачивалось из стороны в сторону. Но это пока у парня были силы сопротивляться. — Ты стой здесь и контролируй меня, — мужчина указал Белому, а сам вынул из сумки плеть с одним плетеным хвостом из кожи, больше похожий на кнут, но это не успокаивало. Хвост был длинным. — Может лучше не надо? — Руслан осторожно приблизился, пытаясь успокоить и не делать глупостей. — Ты ему всю кожу разорвешь. Битой и то гуманнее, — но мужчина не слушал совет, взял в руки кнут и повернулся к собеседнику. — Битой я ему точно все ребра переломаю. Тем более я не сильно. В воспитательных целях, чтобы понимал, что делал — Сережа начал мычать сильнее, болтаться на веревке. — Да, Серень? — еще мычания. Мужчина не сильно, совсем легонько замахнулся и прошелся хвостом по левой стороне парня, как бы примеряясь, ведь с таким оружием еще не работал, бита все же эффективнее. Первый удар был не очень болезненный, скорее даже неприятный. Матвиенко вздрогнул, когда по боку не сильно хлестнули хвостом, один раз коротко хмыкнул, так сказать ради приличия. Но все равно попытался уйти от удара, дергаясь на крюке и не сильно раскачивая себя. Если пойдут и дальше такие удары, то стерпеть можно было. Матвиенко вздохнул носом как можно больше воздуха, чтобы приготовиться ко второму. Следующий прилетел уже сильнее, сильнее, хлестнули по спине, огибая ее. Белый наблюдал со стороны, его цель только вовремя остановить мужчину, а так он не нужен в этой комнате. В третий раз, уже хорошо поняв силу удара кнута, Борис замахнулся и хлестнул со всей силы по боку, но хвост достал еще и до спины. Резкая сильная боль пронзила все тело, как будто миллиарды иголок разом воткнулось в кожу. Сережа запрокинул голову мыча от боли. На коже остался красный след от кожаной веревки. — Помнишь, как ты вырывался, когда я наказывал тебя? — мужчина замахнулся, хвост перелетел назад, но потом с силой, разрезая воздух, хлестнул по ребрам, парень поджал к себе колени, пытаясь закрыть свое тело от ударов, но в таком положении долго не провисишь, как только ноги опустились вниз, глазам открылся еще один след, но уже толще и намного краснее. Мычания не прекращались ни на минуту. — А может быть ты вспомнишь, как пытался убежать из дома? а потом убежал! — Последовал еще один удар, но уже намного сильнее предыдущих. Хвост врезался в нежную кожу на животе, разрезая ее, чтобы пошла кровь. Матвиенко опрокинул голову назад, сжимая свои глаза от неимоверной боли. Он не знал сколько еще будет таких ударов. — Как вырывался, когда я вырезал из тебя почку? А может помнишь, как наглотался таблеток, желая сдохнуть? — веревка рассекая воздух, прошлась по ребрам, зацепив лопатки. — Может ты помнишь, как пытался меня убить? — резкая боль заставляла с новой силой сжиматся мышцы, опрокидывать голову и громко мычать, подавая знак, чтобы прекратили. — Как разгромил мне квартиру и чуть не убил. Помнишь? Помнишь, как стоял на кухне с ножом и говорил, что воткнешь? — хлестнули настолько сильно, что даже мычать не было уже сил, а глаза чуть не и вылезли из орбит, пытаясь выдержать все эти нагрузки. — Или как пытался задушить меня сейчас? — еще один удар и с глаз пошла влага. Мычать не было смысла и сил, хотелось отключиться. Сережа запрокинул голову назад, открывая шею и полностью обмякая, становясь тяжелее, а веревки перетягивали кисти с новой силой. Бить прекратили, Белый тоже молчал, видимо, мужчина сам остановился. Сам контролировал себя. Увидел, как тело мальчишки трясется, а голова запрокинута далеко назад, что даже лица не было видно. Борис любовался своим творением. Он оставил много кровавых следов на торсе и спине, из некоторых ран прямо сочились капельки крови. Мужчина поворачивал голову то в одну сторону, разглядывая длинные следы, то в другую, пытаясь понять всю боль, которую сам причинил. — Какая красота, — мужчина похлопал сам себе. Медленные хлопки доносились эхом в бетонной комнате, врезались прямо в уши. Серёжа слышал как закрылась железная дверь, а значит в комнате только он один. Теперь можно дать волю своим чувствам. Он захлебывался в собственных слезах, так еще никогда не было, даже шея так не болела, как болит сейчас верхняя часть тела. Еще эта чертова изолента, которую приклеили прямо на губы, как же мерзко ощущать ее. Нельзя кричать, даже мычать уже больно. В горле першило неимоверно. Пытаться вывернуть руки из крюка уже не хотелось, еще больше себя раскачивать, тем самым причиняя ужасную боль. Только слезы катились по щекам и падали на сырой бетонный пол. Как же ноги хотели прикоснуться к этому полу. Хотелось встать, хотя прошло еще мало времени. Так Серёжа мог висеть долго. *** — Пошёл нахуй, чучело тупое, я тебя ненавижу! — орал в пустой комнате парень. — Сука! Соси! сдохни в своей хуйне! — горло неимоверно болело. Чуть позже мужчина снова пришёл с Русланом. Белый вышел, а когда вернулся, то кинул сумку рядом с Борисом, а веревку кинул сверху. — Изоленту, — Борис выдвинул руку, прося предмет. Сверху передали. Последовал скрежащий звук. Чтобы оторвать кусок, мужчине помогли зубы. — А вот теперь красота, — черный кусок изоленты наклеили прямо на рот. Парень выпучил глаза и начал мычать, дергаться, но сидящее сверху тело не давало даже нормально вдохнуть. — Серень, ты либо тупой, либо глухой. Я же тебе сказал, что сделаешь еще одну глупость, попробуешь меня убить, и тебе будет плохо. Я давал тебе слово? — Серёжа длинно замычал. — Да-да, правильно, давал. А ты что сделал? — мужчина посмотрел на коллегу, немного отвлекся от разговора. —  Серень, что  ты сделал? Накинулся на меня и решил задушить? Умно. Нападать со спины ведь так по-мужски, правда? — опять длинное протяжное мычание. — Да, я понимаю, что другого выхода не было. Ведь лучше творить какую-то хуйню, чем просто спокойно ждать, — мужчина размотал веревку и потянулся к рукам парня, немного приподнимаясь с тела. — Скучно тебе? Хочешь веселья? Сейчас будет тебе «веселье», — отец, встав на металлический стул, начал развязывать узел на запястьях юноши. Упав, мальчик сразу скрючился от боли. Раны от кнута сильно болели, а капельки крови смешивались с грязным полом. — Вставай, тупорылое чучело! — не дождавшись ответной реакции, мужчина взял парня за запястья, с чего тот начать болезненно скулить и кричать и положил на холодный стол. Парень начал выгибаться в неестественных позах, скулить, а мужчина подошел к нему. — Я нашел твоего ублюдка — Сережа посмотрел на экран чужого телефона, в котором красовалась фото Димы. — Откуда?! — парень кое-как говорил, а сейчас и вообще хрипел. — Мальчик мой, у меня связи, понимаешь? — мужчина дотронулся до торса парня и сильно вжал в стол. — Я обязательно ему напишу, о том, где ты, и что нужно сделать, чтобы я тебя отпустил или вынес — мужчина улыбался, можно сказать даже скалился, и это было до ужаса мерзко. — А теперь, я сделаю то, что очень хотел… — мужчина достает из кармана штанов пистолет, что-то вроде 17 Глока, и наводит на парня… Мальчик начинает реветь, дергаться из-за поступившей истерики… Выбраться не получается… Веревки с силой давят на руки и ноги… Это конец… — Ну все, малыш, можешь сказать миру «Пока-а-а"-мужчина протянул последние слово и нажал на курок… Что же дальше?)