Ад

Капли с глухим звоном, разбивающиеся о каменный пол, заставили его открыть глаза. Темно. Противный звук непрекращающихся капель отражался от стен. Холодно. Гриффит попытался сделать вдох. Больно. Да, он всё еще в темнице, его никто не спасал, это был сон. - Гатс… Произнесено слишком четко для того, кому давно отрезали язык. Слишком реален силуэт того, кто мерещился ему в бреду. Слишком ощутимая боль для того, кто давно про неё забыл. Нет, не сон. Это был он, он принёс в жертву весь свой отряд. Он обрёл новое тело в том аду. Сиплый кашель вырывается из его груди, когда он чувствует, как чьи-то руки вцепляются в его горло, разрывают, обнажая гортань. Он захлёбывается кровью, тут же чувствуя давление на глазные яблоки. Мгновение, острая боль и Гриффит уже не видит даже очертаний этой слабо освещенной одной только масляной лампой темницы. Предсмертные конвульсии охватывают тело. На заднем плане, за всепоглощающей болью слабо пульсируют мысли, он не понимает, он хочет кричать. Где он? Что?.. Он уже не видит, слышит, как чьи-то руки разрывают ему живот, слышит, как шлёпают о холодный пол куски мяса, слышит, как стекает струями кровь. Он перестаёт вообще что-либо чувствовать, неизбежно проваливаясь в бесконечную темноту. Пока он снова не открывает глаза. Звук капель, холодный пол, еле святящая масляная лампа. Да, он всё еще в той темнице… Нет! Он помнит кто он, помнит себя, помнит Гатса. - Гатс! Крупный силуэт поворачивается к нему с выражением лица полным скорби и отвращения. Это точно не мираж. У него седые пряди и нет глаза. Гриффит помнит затмение, помнит своё перерождение, помнит войну, а дальше… Рука Гатса с неимоверной силой хватает его за рёбра, вдавливает пальцы разрывая кожу, с хрустом вырывает кость. Гриффит давится кровью. Рука врага снова тянется к глазам. - Стой! Прекрати! – невольно вырывается у него. Гриффит хочет потребовать объяснить, хочет перехватить его руку, такую слабую по сравнению с его демонической властью, хочет встать и понять наконец, где он. Он ненавидит Гатса, хочет его страданий. Гатс отказался служить ему, он заставил Гриффита забыть мечту и даже сейчас, он продолжает причинять ему боль. Гриффит хочет убить его, разорвать точно так же. Но его грудная клетка с треском открывается и этот треск последнее, что он слышит, снова проваливаясь в темноту. Капли, пол, полное бессилие, Гатс. Он продолжает убивать его бесчисленное количество раз, он хватается за всё, что видит, выкручивает ему руки и ноги, отрывая их с такой же лёгкостью как отрывают куриную ножку от мягкой тушки, разбивает череп, голыми руками вытаскивает из него органы, как из распотрошённой рыбы и продолжает молчать. Гриффит тянет к нему руку в неясном даже ему самому жесте, Гатс сжимает его кисть и смотрит на него пронзительно, грустно, тяжело, как смотрят на умирающего прокаженного. Гриффит ловит его взгляд, он вспоминает лязг оружия, вспоминает отчаянный крик Гатса, его рычание и черный доспех. Вспоминает как успел выставить свою шпагу, как брызнула кровь и мир пошатнулся. Кажется, Гатс отрезал ему голову. Да, Гриффит тоже попал в цель… - Мы в аду, Гриффит. – Слегка дрожащим голосом отвечает Гатс, на немой вопрос во взгляде, прежде чем перехватить руку Гриффита в своей ладони, с громким треском ломая кость.