Дети

Чжун Ли всё время чувствует, что его окружают одни дети. Архонт понимает, что для людей дети это что-то между рождением (а, бывает, и раньше) и тем, как они уже начинают вести самостоятельную жизнь, — это где-то от рождения и до двух десятков лет. Но его окружают дети самых разных сортов и возрастов. От закрытых в себе адептов до неугомонных владелиц похоронных бюро. С одними он справляется, но другие скорее справляются с ним.       Иногда от их поведения хочется безнадёжно-устало вздохнуть и… ничего не говорить, ведь этот ребёнок уже ластится под руку, при чём так легко и ненавязчиво, что прогнать его эта самая рука не поднимется. Но большеглазому ребёночку уже не то что больше двух десятилетий — ему чутком больше двух тысячелетий. И вообще, это Венти, и говорить ему что-либо бесполезно. Как и бесполезно спрашивать, откуда он такого набрался.       Его окружает Ху Тао. Девушка всего лишь полноправная владелица похоронного бюро, очень… новаторски продвигающая свой бизнес. А Чжун Ли-то, кажется, единственный среди всего Ли Юэ, кто считает, что подобному делу продвижение не требуется: «Люди как умирали семьдесят семь поколений назад, так и будут умирать. Это из тех явлений, на которое людям не под силу кардинально повлиять». Вслух, конечно, не произнёс. Ну, так думает на счёт своего консультанта сама Ху Тао, а Чжун Ли не считает, Чжун Ли понимает. Госпожа Ху вечно норовит сравнять их рост внезапными прыжками. Иногда это выглядит (Властелин Камня на этом месте признания всегда легко кашляет) довольно мило. Но бывало, что она даже тянула его за длинный хвост с озорной улыбкой или подходила со спины, положив руки на мужские плечи. Архонт никогда не пугался, хотя бы потому что для него испуг уже добивается не так просто. Но за это, она, конечно, получала пару неприятных замечаний и хмурых взглядов… Её нрав это не останавливало. Спустя время… Чжун Ли больше не мог справляться с этим ребёнком и побеждённо признал, что справляются скорее с ним.       Его также окружает маленькая феечка и чрезмерно экспериментирующая повариха. Паймон каждый раз, завидев мужчину, летает кругами вокруг Чжун Ли и не упускает шанс (любознательность тоже хорошо — приходится каждый той же раз подмечать ему) спросить об идеальном гастрономическом раю, правильных добавках… и в последнее время зачастила с тем, что приносит собственные собранные в путешествиях ингредиенты, чтобы узнать, что будет вкуснее из них сделать в дороге до следующего поручения.       Сян Лин не летает, но, тем не менее, вместе с феей она всегда вьётся кругами, хоть и пешком. Её удивительные глаза выпытывают всё до последней капельки о приготовлении слаймового пирога с добавлением экстракта цветов цинсинь и пыльцы попрыгуньи. Чжун Ли хочется… тактично промолчать, но в конце концов он находит в безграничной памяти всё, что когда-либо знал обо всех монстрах и их самых вкусных частях. Впрочем, вопросы на счёт слаймов не удостаиваются ответов.       Вместе с компаньоном его окружает путешественница. Архонт каждый раз мысленно благодарит Люмин за понимание и её невероятный навык укрощения пытливых девочек. Но её большие золотые глаза выдают путницу с поличным: ей тоже хочется провести этот странный обряд вокруг Чжун Ли, попутно выпрашивая у него море информации. Моракс море не особо любит, но ему не составляет труда поделиться нужным (порой и не сильно) с добросердечной Люмин. Она, между прочим, одна из немногих, кто слушает внимательно. Хоть порой Чжун Ли почти физически больно скрывать такую важную информацию о связи Царицы и её потеряшки-брата (разбитые и разочарованные взгляды вообще мало кто может спокойно терпеть). И всё же путешественница — по настоящему удивительный человек (хоть в последнем Чжун Ли сомневается, предпочитает тактично не спрашивать). Девочка помогает всем и каждому, часто не требуя взамен больших наград. Паймон же в этом плане ей полная противоположность. Но за Люмин всё же есть один грешок, пусть она сама об этом не догадывается. Моракс полностью понятливо вздыхает, глядя на девушку, сходу огрызающуюся на снежанина, лишь потому что сам часто игнорировал несколько важных истин: люди, связанные кровно или одной нацией с мировыми преступниками, не обязательно связаны с их делом. К сожалению, он хорошо знает, что всё те же люди испытывают некоторую страсть к клейму.       Чжун Ли окружает сразу несколько не столько интересующихся, сколько интересных людей (детей, все они для него дети). С Кэ Цин они особо никогда не пересекались, но Венти и Паймон часто подмечали, что Нефритовое Равновесие также нередко поглядывает на проходящего мимо консультанта. Только Властелину Камня не верится, что Гань Юй могла ей о чём-то лишнем проболтаться. Так оно и есть, и Кэ Цин просто тоже не терпится заглянуть в безграничную для простых смертных ходячую библиотеку. Но Чжун Ли также свойственно ошибаться (только он никогда и не делает окончательных выводов, пока не изучит ситуацию досконально). Стоило понаблюдать за ней подобно тому, как делала порой она, так всё прояснилось: девочка просто ищёт поддержку в старших. В тех, кто исполнял её долг перед городом до неё. А именно — в адептах (главный должник — Чжун Ли отводит взгляд, Венти слегка посмеивается — уже свободен). Но никогда в этом не признается (Моракс знает, что Нефритовое Равновесие не так проста, но ему не сложно читать её, словно открытую книгу). Гань Юй её определённо впечатлила своей неизменно эффективной работой. Обычно, к возрасту и должности Кэ Цин люди уже перестают так сильно нуждаться в поддержке и обучении всему вокруг. Хотя главное здесь — слово «сильно», потому что пример Моракса, который до сих пор продолжает каждый год находить для себя что-то новое, многого стоит. Между прочим, в последующие дни, один хорошо осведомлённый в своём деле юрист, в чьих венах течёт кровь долгожителей, могла заметить странное: сама Нефритовое Равновесие консультируется с неизвестно откуда взявшимся мудрым господином. «Определённо что-то подозревает, — Архонт медленно отпивает горький чай из своей чашки, — Всё та же доля любопытства, что и у её отца».       С тех пор его окружает Янь Фэй. Она постоянно прячется, когда они случайно пересекаются (Властелин Камня знает о том, что девочка при каждом удобном случае старается проследить за ним). И он иногда даже смеётся, потому что дуэт госпожи Ху и молодого юриста выглядит довольно комично. Он частенько путает следы специально для них. В какой-то степени, это и вправду весело. Вот только, какая беда, у обеих занятий помимо шпионажа за старшими («старыми» — обмолвилась Паймон) хватает по горло. И со всем этим окружением у него их не меньше.       Ведь его неизменно окружает одна знаменитая персона Фатуи. Высокий парень умеет прекрасно сражаться, но даже в его технике Гео Архонт находит изъяны (просто потому что не находить их он не может). Иногда… он находит его беззаботно слоняющимся по улочкам и уклоняющимся от важных заданий. Иногда… он находит его рыжую макушку, крутящуюся прямо возле носа. И всё потому что младший (при всём крайне грозный) предвестник с веснушками хочет боя всегда и везде. Чжун Ли в достаточной мере Бог войны, чтобы попросту отклонить вызов. Сражаться с архонтом явно не то, к чему стоит стремиться подрастающему поколению. К тому же, древний и могучий архонт отошёл от дел и вечных сражений. Чайльд ли тот, кому этого не знать? «Это же всего лишь один спарринг! Неужели вам уже не хватает сноровки, или, вы признаётесь, что я кажусь вам слишком сильным соперником? — сложив руки на груди, возмущается Тарталья, на последних словах поднимая голову выше, чтобы иметь завидную возможность смотреть на самого Гео Архонта сверху вниз. Венти, стоящий рядом, наигранно обижается: всё должное архонтам внимание обращено на Моракса». Моракс всегда замечал такую закономерность: рыжие, младенцы или дети, требуют больше внимания, чем остальные.       Его окружает Сяо. Но этот адепт об этом никогда не заявляет, лишь изредка мелькая перед глазами и (было всего пару раз) осторожно наблюдая из-за углов. Чжун Ли знает, что верному мальчишке одного его имени, произнесённого из уст Властелина Камня, хватит, чтобы успеть бросить все дела и, вопреки оборванному контракту и отданному Сердцу Бога, склонить голову с благоговением. Чжун Ли только отчасти понимает, почему Якса продолжает исполнять свои дела (обязанностями те уже не являются) по истреблению остатков гнева павших богов. Он определённо уважает и одновременно презирает (довольно сильное слово — неожиданно Моракс подмечает) за местами устрашающую верность. Мальчишка-адепт вызывает у самого Властелина Камня такие вопросы, на которые ответа он ещё не искал никогда (сейчас. ему даже стыдно за это). Хорошо эрудированный консультант знает, что человеческие дети проходят через трудную стадию — подростковый возраст. Это где-то с одиннадцати лет и до совершеннолетия. Сяо. чуть старше, но Архонт не может не сравнивать его с подростком. Но также есть у людей привычки: сложно что-то менять (а образ жизни особенно, ведь Чжун Ли до сих пор не берёт с собой кошелёк), когда на протяжении долгого времени это было основным бытом. Моракс сталкивается с тем, что буквально впервые за свою «смертную» жизнь не знает, что делать. Юных адептов лучше не тревожить лишний раз («Даже если он только обрадуется визиту своего многоуважаемого бога?» — недоумевали сразу трое: Паймон, Люмин и Венти), но его привычное занятие по истреблению мертвечины уже даже вышло за рамки контракта. С тех пор, когда он стал уделять больше внимания окружающим, мир стал значительно сложнее. Однако, Чжун Ли никогда не бежал от трудностей, поэтому следующим утром Сяо ходил по собственной комнате в гостинице с лёгкой осторожностью. Причиной тому была оставленная чашка со слишком знакомым ему чаем: таким ему запомнился тот, которым его когда-то угощал Властелин Камня. Цветок сесилии рядом с милой запиской о встрече (надеялся удивлённый адепт, что от путешественницы, иначе всё это лишь настораживает его) он не мог объяснить. Впрочем, ничего из этого Якса не мог объяснить.       И всё же, всё это ведёт к столам под открытым небом около места, где частенько прогуливается миловидная старушка с удивительно вместительным чайником. И к ночному вечеру над вышедшей в самостоятельное процветание гаванью. На самом деле, ведут его хрупкие на вид тёплые ладошки летающей феечки, пока мягкий, в то же время нахальный ветер поддувает в спину. Прямо-прямо к метушашейся девушке с причудливыми завитыми косичками на голове, оживлённо (здесь всё так же живо, на самом деле) расставляя подносы с угощениями. В руках Моракса многое теплится — он часто прохаживает вечерними часами вдоль строящихся портов и высоко возведённых гор, чтобы всегда видеть, что именно. В руках Чжун Ли ничего не греется (по крайней мере, в таких больших масштабах), но он всегда, проходя по работе среди зданий и руин, знает, что согревает его веками каменевшее сердце. Бард снова усмехается, феечка восторженно витает кругами, наблюдая яркие краски фейерверков в небе, владелица похоронного бюро своенравно щурится, чистая и светлая душой путешественница опасливо поглядывает на человека со снежным именем. Адепт смотрит издалека, пока плечом к плечу не становиться с ним рыжеволосый парень, кивком, какой используют в запеклых сражениях, призывая спуститься. Моракс расслаблено смеётся: он — праздный человек (насколько ему позволяет окружение). И всё же тот внимательно наблюдает за Янь Фэй, опирающейся на неидеальное по прочности ограждение (Чжун Ли умеет находит недостатки во всём), просто будто ненамеренно становясь ближе. И лишь мельком поглядывает на Гань Юй. А Гео элемент напоминает себе полную противоположность и места себе не находит в готовности воссоздать самый надёжный щит, какой мог быть в Тейвате за шесть тысяч лет. Чжун Ли определённо понимает ценность детям.