Час Кролика, или как Мэн Яо облачился в солнце

- Это был ты, - голос женщины в расшитом золотистыми пионами одеянии дрожал. Она сжимала в ослабевающих пальцах письмо с расплывающимися от пролитых на чернила слез буквами. - Наш сын… Как ты мог? – женщина замахнулась на него, ругательства слетели с предательски дрожащих губ. Тонкое запястья перехватила рука молодого мужчины в ушамао. На ткани его одеянии струился золотая вышивка распустившихся цветов. Он был невысок, но прямая осанка выдавала в нем человека, способного стойко снести все невзгоды. - Дорогая жена, неужели все те годы, когда я оберегал, чтил и любил тебя должны быть перечеркнуты этим безымянным письмом? Ты поверила чужому человеку мгновенно и отрицаешь невиновность собственного супруга? Чем я заслужила твое недоверие? Пойманная за занесенную руку женщина отчаянно замотала головой; волосы каскадом скатывались по ее плечам и наполовину скрывали побледневшее лицо. Огонь в глазах потух, заменив отблесками безумия и осторожной надежды, что все это сон. - Скажи, правда ли, что мы… Ее слова Мэн Яо не смог четко разобрать, он склонился к ней ближе, но неожиданно вместо привычных серых глаз на него уставились черные, словно уголь, точки; из полных посеревших губ вырвался звериный рык; мужчина отшатнулся, инстинктивно закрываясь руками. - Стой! – хриплый осипший возглас встревожил предутреннюю синеву в комнате. Перед расплывающимся взором еще не отошедшего от ночного кошмара А-Яо постепенно приобрели четкие очертания бедное убранство помещения: деревянный столик с отставленным с ночи стулом, вырезанные полки с рядом перечитанных по два раза книг, висящее на гвозде простое серое одеяние. Юноша, высвободив руку из-под нагретого и влажноватого одеяла, вытянул ее над собой. Тонкие пальцы несколько раз сжали в руке воздух, будто сминая бесплотные остатки тревожного сновидения. А-Яо втянул глубоко теплый воздух; здесь, в Безночном Городе, никогда не бывало холодно. Каменистая почва испускала обжигающие зловонные пары, сквозь расщелины просачивалась вода, подобная лаве; мраморные ступени к вечеру раскалялись, и узников заставляли босиком подниматься в зал, превозмогая боль при каждом движении. Когда-то А-Яо самолично преодолел этот путь, закованным среди десятка подобных ему пойманных заклинателей. На самом верху среди пылающих костров, подпитываемых неугасаемым страданиями грешников Диюя, восседал глава Ордена Цишань Вэнь. Он лишь мельком взглянул на узников и движением руки спалил дотла двух крайних заклинателей в фиолетовых одеяниях. Стоящие рядом со скованным страхом А-Яо трое пленников раскрыли свои рты и прокляли Вэнь Жоханя на своем родном наречии, за что мгновенное и поплатились – их языки развеялись пеплом, а грудь почернела, выжженные золотые ядра рассыпались прахом, увлекаемые порывами резкого обжигающего ветра. - Остальных - к Сюэ Яну. А-Яо, подталкиваемый грубыми рывками, был отправлен в подземный проход, скрытый за каменной статуей приготовившегося к прыжку каменному тигру; из приоткрытой пасти свешивались оторванные руки и ноги, а лапы щетинясь сторожили огромные черные псы. Их глаза сверкали рубиновыми оттенками и неустанно-жадно следили за горбившимися пленниками, уводимыми смеющимися стражами. Псы предчувствовали скорое лакомство. В темноте проход уходил все ниже, становясь уже. Ступени под ногами покрывались местами чем-то липкими, и ноги соскальзывали, обдирая кожу. Мэн Яо не издал за все время ни звука; один из пленников всхлипнул перед ним, и его шею пронзил кинжал стражника, а тело гулко скатилось до основания лестницы. В конце их ждало ярко освещаемое факелами помещение с клетками и столами. Несколько измученных узников были прикованы к стенам; от некоторых оставалась лишь верхняя половина, но их пустые глаза наблюдали за новыми подопытными. - Сюэ Ян, свежатина подоспела, - страж с иссеченным лицом толкнул рукоятью кинжала в спину остолбеневшего А-Яо, юноша едва переставлял ноги от охватившего его ужаса. Он многое слышал о Кузнице Боли в Безночном городе, но даже в самых жутких кошмарах не мог представить, что окажется здесь. Разлившийся тягучий смех вывел его из оцепенения; юноша с мягкими, практически детскими, чертами лица появился будто из ниоткуда. Он плавно обошел стол с прикованным к нему лютым мертвецом и приблизился вплотную к узникам. - Сегодня что-то мелкая рыбешка, - белоснежные клыки мелькали за алыми губами. Сюэ Ян, известный более как главный Мучитель Кузницы Боли, осматривал предлагаемых ему подопытных. Его взгляд скользнул по исхудавшей фигуре А-Яо и задержался на его полных страха глазах. - Этих, - указал он на учеников ордена Не, - псам на корм. Сердце А-Яо пропустило удар. Сейчас все и закончится. - А этого, - Сюэ Ян указал на Мэн Яо, - в клетку. Под отчаянные вопли отправленных на растерзание А-Яо грубо затолкали в узкую клетку и закрыли на замок. Сюэ Ян, дождавшись, когда стража покинет его пыточную, вплотную подошел к ожидающему скорой расправы А-Яо. Мучитель вглядывался в лицо узника и, кажется, о чем-то размышлял. - Страх настолько поработил тебя, что даже не смог признать меня? – Сюэ Ян сдерживал рвущийся смех. Мэн Яо неуверенно придвинулся к раскаленным докрасна железным прутьям и впервые внимательно рассмотрел лицо человека. - Чэн… - А-Яо сглотнул; кислый привкус расцвел во рту, - Чэнмэй? В глазах Сюэ Яна что-то на миг вспыхнуло, но прочесть эмоцию А-Яо не успел. Рука ловко проскользнула сквозь прутья и притянула легкое тело к себе, остановив в опасной близости от обжигающего соприкосновения с прутьями. - Я рад, что ты запомнил мое имя, Мэн Яо, - заостренный ноготь чиркнул по коже под подбородком, оставив розовый след. Год назад. - Шевели ногами и принеси нам воды, - заклинатель чиркнул саблей по воздуху. А-Яо, стоявший поодаль, поспешно схватил бамбуковые сосуды и ушел в сторону обнаруженного невдалеке ручья. Юноша знал, о чем открыто говорят остальные воины Цинхе Нэ: какими способами он смог дослужиться до правой руки Чифэн-Цзюна. Ему претила сама мысль пойти по стопам собственной бедной матери, а уж прокладывать себе путь наверх столь низменным способом… Наклонившись к ручью, А-Яо опустил ладони в обжигающе холодную воду и зачерпнул ее, намереваясь умыть пылающее от гнева лицо. Позади раздался шорох. Мэн Яо, поглощенный обидой, не проверил изначально безопасность места. Вэньский пес перегрызет ему глотку прежде, чем он успеет направить струну в сторону врага. Это был болезненный вздох. Опасливо обернувшись, А-Яо встретился взглядом с алым прищуром подростка, забившегося среди кустов орешника. Он подтянул под себя одну ногу, а вторую выпрямил: на ней переплетались кровавыми узорами порезы. - Если издаешь хоть звук – убью, - мальчишка направил в сторону Мэн Яо клинок; острие дрожало, передавая слабую хватку руки угрожающего. А-Яо осмотрел одеяния раненого: никаких клановых узоров, на оружии нет символов, указывающих на его принадлежность к известному ордену. - Я не собираюсь причинить тебе вред. Я пришел сюда за водой – и только, - Мэн Яо выставил перед подростком наполовину наполненные бамбуковые сосуды. - Дай мне, - скомандовал мальчишка. А-Яо протянул ему один, и подросток выхватил его, болезненно наклонившись вперед. Жадно глотая воду, он неожиданно обнажил шею, подставляя ее под удар. Если бы Мэн Яо сейчас вытянул струну, то мог мгновенно убить мальчишку, но вместо этого спросил: - Хочешь есть? Подросток вытер рукавом губы и поставил сосуд рядом со здоровой ногой. - Думаешь, я тебя просто так отпущу? Ты вернешься в лагерь и приведешь еще парочку заклинателей, чтобы прикончить меня. - Я даже не знаю твоего имени. С чего мне желать тебе смерти? – удивился А-Яо. Чем больше он рассматривал подростка, тем больше приходил к мысли, что перед ним не вэньский пес. Абсолютно все заклинателя ордена Цишань Вэнь обязаны были носить знаки солнца на себе; любого, кто не подчинялся этому, ждало освежевание. - Чэнмэй. Теперь ты знаешь. - Что ж… Чэнмэй, - Мэн Яо едва смог сдержать улыбку. Ему казалось ребячеством так раскрываться перед незнакомым человеком, но он ощущал, что сможет переубедить ребенка словами, не вступая с ним в схватку. - Мое имя – Мэн Яо. Я не собираюсь приводить кого-то еще сюда. Хочу лишь помочь. - С чего бы такая щедрость? – мальчишка прищурился. Его лицо за время разговора стало бледнее; кровь, вытекающая из ран, местами свернулась, и привлеченные запахом муравьи лениво ползали вокруг. - Ни с чего, - пожал плечами Мэн Яо, - в такое неспокойное время никогда не знаешь, откуда может прийти не только смерть, но и помощь. Кажется, ответ А-Яо удовлетворил подростка. Он опустил острие и замолчал. Мэн Яо, не делая резких движений, поднялся и наполнил сосуд водой. Второй он все же не решился просить вернуть у мальчишки. В лагере двое заклинателей сошлись на саблях. Тот, кто приказал принести воды А-Яо, делал мощные выпады в сторону оборонявшегося смуглого паренька, едва удерживающего орудие в руках. - Такие, как ты, только позорят славное имя Чифэн-Цзюна! Лязг заточенных лезвий сливался с одобрительными выкриками столпившихся зрителей. А-Яо прошмыгнул в свою палатку и отыскал нужные травы. Повесив мешочек на шею, он обернулся, чтобы выйти через другую сторону, направляясь на кухню. - Что ты делаешь? – голос Не Минцзюэ возвышался наравне с фигурой мужчины. Он загораживал выход для застигнутого врасплох А-Яо. Тот сжал в кулаке мешочек и шумно сглотнул. - Чифэн-Цзюн… Я… Мне нужно сделать лекарство. Скоро зима, и многие могут подхватить простуду. - Если усердно тренировать свое золотое ядро, то никакие болезни не смогут свалить тебя с ног, - неодобрительно заметил Минцзюэ. Он внимательно осматривал сгорбившегося под его строгим и проникающим, подобно стреле, взгляде А-Яо. Тот уже успел зарекомендовать себя как отличного стратега и воина, но каждый раз, оставаясь наедине с главой ордена, будто терялся. Будто догадывался, какие желания терзали Минцзюэ в последние месяцы. - Да, Чифэн-Цзюн. Те, у кого сильное золотое ядро действительно могут не опасаться простуд, но таким, как я, - виновато улыбнулся А-Яо. - Не преуменьшай свой заслуг, Мэн Яо! – голос раскатом прокатился по палатке. Юноша вздрогнул и отвел взгляд. «Черт, опять я его спровоцировал», - подумал А-Яо. Он уже несколько раз был свидетелем начинающейся бури и два раза стал причиной ночного выкашивания полян, хотя об этом и не догадывался. - Иди, - Минцзюэ прижал пальцы к пульсирующей жилке на лбу. Он ощущал, как ровный океан внутри груди начинает будоражить конечности, распространяясь рябью приближающейся грозы. А-Яо поклонился и спешно покинул палатку. Он захватил кусок хлеба и вяленого мяса, и, чуть помедлив, захватил еще кое-что с кухни, прежде чем вернуться к роднику. Мальчишка выполз из своего укрытия и смог спрятаться в небольшой каменистой расщелине. Он тяжело дышал, взгляд его помутился, но он по-прежнему выставлял руку с кинжалом в сторону приближающегося к нему человека. А-Яо достал из мешочка травы и, пережевав их, вплотную подошел к подростку. - Если сейчас не залечить твои раны, то пойдет заражение, и ты умрешь. Этого хочешь? Мальчишка выдохнул. Его тело постепенно переставало слушаться, в ушах гулко отдавалось бешеное биение сердца. Он кивнул и опустил кинжал, позволив Мэн Яо приблизиться к нему. Аккуратно прикладывая лекарство к открытым промытым ранам, А-Яо рассматривал мальчика, бредившего наяву. Тот несколько раз порывался кому-то отомстить. И способы, что он перечислял, были поистине жуткими. Оставив еду и лекарство рядом с подростком, А-Яо нарисовал символ на расщелине. Вложив духовную силу, он спрятал от глаз любого путника спящего подростка. - Постарайся выжить, - напоследок сказал А-Яо. Сюэ Ян поставил чашу с водой перед высвобожденным из клетки А-Яо. - Уж не думал, что наша вторая встреча произойдет подобным образом, - Чэнмэй искренне рассмеялся и похлопал по худому плечу Мэн Яо. - И я бы удивлен подобной встречи. И давно ты присоединился к… - «вэньским псам» едва не сорвалось с губ А-Яо. - Все пути темного искусства ведут в Безночный город, - усмешка, скользнувшая по алым губам Сюэ Яна, едва ли скрывала заточенные острые зубки. Мэн Яо сделал несколько глотков. Горло саднило, и он закашлялся. - Ничего. Со временем ты привыкнешь. Последняя фраза придала уверенность Мэн Яо в том, что он переживет хотя бы одну ночь в этом пекле. Окончательно развеяв остатки кошмара, А-Яо приподнялся на локтях на собственной кровати. Привычные отдаленные строевые выкрики командиров, приглушенные вопли узников, лаяние псов и грохотание неустанно совершенствующихся механизмов пыток, созданных им совместно с Сюэ Яном за эти годы в Безночном городе, - все эти звуки сливались воедино и стали столь же привычными для А-Яо, как и утреннее омовение. Мэн Яо улыбнулся своему бледному отражению в зеркале, облачился в солнечное одеяние и вышел из своих покоев. Сегодня его ждала встреча с давним знакомым.