My little sunshine

Солнце Мне с ним всегда было хорошо. Конечно, поначалу было очень волнительно, я не знал, как себя вести, когда он оказывался рядом, о чем с ним вообще можно говорить такому как я, но чем больше времени мы проводили вместе, тем лучше я начинал его понимать. Он принял меня таким, какой я есть, хотя поначалу даже не думал, что во мне спряталось сразу две личности. Я очень боялся, что это его оттолкнет, как отталкивало других моих коллег, но к моему удивлению, он продолжал интересоваться мной все больше и все чаще стал приходить в Детский сад проведать меня. Это было так прекрасно! Ему я мог дарить всю свою заботу и нежность, а он называл меня "своим маленьким солнцем", и каждый раз, как я слышал эти слова, мое механическое сердце наполнялось трепетом и теплом. Уж не знаю, за какие грехи или заслуги нас наделили разумом и чувствами, но с ним я понял, что оно того стоит. Пускай наш маленький мир был ограничен лишь одним Пиццаплексом, нам его вполне хватало, чтобы быть счастливыми. С виду грубоватый, развязный, такой... "рокерский", со своими шипастыми браслетами, гитарой и очками-звездами, внутри он оказался вовсе не из металла. Он нуждался в любви и поддержке, совсем как ребенок, и я не мог не дать ему этого, особенно когда он впервые попал ко мне, искрящийся, сломленный системным сбоем и с содранным с рук пластиком. Не зря же меня сделали воспитателем и вшили в программу миллион различных способов успокаивать даже самых неугомонных детей. И он в ответ, как самый настоящий ребенок с чистым сердцем, подарил мне всего себя и открыл для меня целый мир новых впечатлений и возможностей за пределами Детского Сада. А когда я рассказал ему о Луне... Ох, это было для меня как второе признание в любви, он сказал тогда "не беспокойся, малыш, думаю, мы с ним найдем общий язык", и боже правый, они его нашли! Как же они его нашли... Луна Признаюсь, поначалу он мне не нравился. Можно сказать, я его ненавидел, потому что он постоянно ошивался на моей территории. Не ребенок, не взрослый, грёбаный аниматроник! Да что он вообще тут забыл?! Моя программа просто с ума сходила, глядя на него. Солнце изо всех сил пытался скрыть меня от него, как будто я какой-то дефект, но как бы не так! Такого как я спрятать невозможно, а забыть - тем более. Если этот крокодил хотел тусоваться с нами, то он должен был знать и обо мне, так что моему альтер-эго пришлось расколоться, иначе его бы расколол я в самый неподходящий момент. Когда они выключили свет, чтобы вызвать меня, я пришел во всем своем великолепии, сразу продемонстрировав себя и свои способности прямо по аниматронному лицу этой глэм-метал звезды, потому что программа идентифицировала его как неуложенного в кроватку малыша. Она у меня вообще с прибабахом, не любит, когда ночью кто-то шевелится, а этот идиот сразу полез ко мне знакомиться, как будто я какая-то тёлочка, к которой можно подкатить. В общем, спустя несколько разъяснительных бесед с применением кулаков и одной не самой приятной ночи, проведенной подвязанным к потолку, я нашел с ним общий язык. Парень оказался не промах и достаточно горяч, чтобы подходить под мои желания и потребности. Как мы с ним развлекались! Ради этого я затащил его в ремонтную мастерскую для парочки нововведений для его механической тушки, так что наши ночи стали проходить ещё веселее! Уж не знаю, как ему хватало энергии на нас обоих, но крокодильчик был нарасхват. Монти Что ж, я и сам не ожидал, что так получится. Всё так глупо завязалось, что мне даже сейчас неловко об этом вспоминать. В общем, программисты что-то намутили в моем коде, забыли исправить, и у меня случился приступ агрессии. Они у меня частенько бывают, но обслуживающий персонал так и не удосужился разобраться с этим. Я буквально крушу всё на своём пути и ничего перед собой не вижу, пару раз старина Фредди пострадал из-за этого. В тот раз гримёрка была закрыта на обычную дверь, так что я запросто выбрался на свободу, весь полыхающий яростью и мало что помню из того, что я натворил, но именно после этого случая всех аниматроников стали держать в помещениях с бронированными стенами и дверьми. Могли бы и раньше догадаться. А в себя я пришел на коленях у воспитателя, который каким-то чудом умудрился меня успокоить, когда я ворвался как комета в его цветастый мир с радугами, плюшевыми игрушками и цветочками. Кажется, я плакал тогда? Не знаю, как правильно это назвать, у нас же нет слёзных желёз, но Солнце говорил мне что-то утешающее и гладил по голове, и мне его слова казались такими тёплыми, что моя системная ошибка самоустранилась без вмешательства техников. Так и познакомились. Ну а дальше как-то само пошло-поехало. После такого особо крутого парня из себя не состроишь, как бы ты ни старался, потому что этот воспитатель будет помнить, как ты ревел у него на коленях. Сначала я пригласил его на свидание в качестве извинений за причиненный ущерб его комнате, потом сочинил песню... Он там чуть не отключился от эмоций, а потом поцеловал, так что мы стали встречаться. Сначала я удивлялся, почему он так боится темного времени суток и ни в коем случае не хотел видеться после выключения света. Мы же аниматроники, что нам нужно кроме подзарядки, чтобы функционировать двадцать четыре на семь? Но потом, когда он рассказал о Луне... Он так боялся, что из-за этого я его брошу, дуралей, неужели он не понимал, что я уже влюбился в его теплый взгляд, мягкую улыбку и ласкающие руки и не променяю их ни на что? Он стал для меня моим маленьким солнцем, затмив настоящее небесное светило, которое я видел лишь изредка в окне комплекса. Хотя, признаюсь, с Луной поначалу было сложно. Можно сказать, у него тоже были проблемы с самоконтролем, но мы пришли к компромиссу. Этот самовлюблённый засранец думал, что сломает меня, не в физическом смысле, конечно, фигурально, но оказалось, что не только он один мог прибегнуть к жёстким воспитательным мерам. Я, в отличие от него, ничего ему не попортил, чтобы его отправляли в ремонт, а вот моему лицу досталось. Но когда мы всё уладили... Я показал ему, за что публика меня обожает и как искусно я могу играть на гитаре и не только. Он подо мной прогибался как последняя сучка, а завывал и стонал не хуже электрогитары на перегрузе, а уж после парочки модификаций в ремонтном отделе... В общем, я жил насыщенной жизнью. Встречался с двумя разными аниматрониками в одном. Можно сказать, сорвал джекпот. Мы слышали о пропаже детей и каких-то темных делишках в администрации, но считали это людскими разборками, которые нас не касались, пока не появился тот мальчишка... Солнце не находил себе места. Электричество работало с перебоями и бесконечные превращения в Луну и обратно очень его вымотали. Фредди вел себя странно, внезапно перестав следовать дежурной программе на ночь и решившись помочь какому-то потерявшемуся мальчику вместо того, чтобы сдать его в бюро находок и вызвать людей. С аниматрониками происходил какой-то кошмар: чем глубже становилась ночь, тем ужаснее они выглядели. Кто-то издевался над ними, сдирая с них оболочки, отнимая у них части тел, сводя их с ума... Разве было возможно, что всему виной один маленький ребенок?! Но потом воспитателю посчастливилось познакомиться с ним лично. И увидеть, что он сотворил с Монти. С ЕГО Монти! Не взирая на все воспитательские программы, вшитые в код, Солнце хотел убить этого ребенка. Когда свет окончательно погас, Солнце не стал себя сдерживать и пытаться от чего-то отговорить. Луна зловеще оскалился. Он был зол. Очень зол. И жаждал отомстить. Никто не смел причинять вред тому, кто был ему дорог. Несколько раз ему удавалось добраться до мальчишки, но снова и снова тому удавалось спрятаться или сбежать в самый последний момент. Он был слишком сообразительным для обычного ребенка и использовал гребанного Фредди, чтобы незаметно проходить мимо остальных! Иначе было не объяснить, как ему удавалось попасть в отсеки, куда не было доступа посетителям. Окончательно всё полетело в тартарары, когда появилась Ванни. Свихнувшийся человечек, вообразивший себя аниматроником и надевший на себя плюшевый костюм, как будто это могло кого-то в чем-то убедить, но проблема была в том, что в руках у этой сучки был пульт управления всем комплексом. Ей подчинялись все. Все кроме Фредди, который решил покончить не только с ней, но и со всем Пиццаплексом целиком. Избавившись от системного контроля, вобрав в себя части тел других аниматроников, отобрав даже у Монти его пальцы! Его когти, высекавшие из струн гитары столь дивные песни! Когти, которыми крокодил проводил по худосочной спине воспитателя в порыве страсти, оставляя глубокие борозды в пластике! После этого медведь вообразил себя богом! Вершителем судеб! Решил, что имеет право решать за других, и всё из-за кого? Из-за гребаного ребенка, черт знает как взломавшего его программу! Когда Ванни дала приказ уничтожить Фредди, Луна был только рад присоединиться к общей расправе и забрать то, что не принадлежало этой твари, и не имело права принадлежать, но этот ублюдок, этот чертов идиот уже успел устроить пожар. Он уничтожил Детский Сад, разворотил его и превратил в помойку. Всё пылало. Пожарные сирены вопили как резаные. И в этом светящемся огненном безумии Луна осознал, что не знает, где Монти. И стал Солнцем. Испуганным рыдающим Солнцем, сжимающим в руках выдранные из Фредди когти, который вместо того, чтобы бежать вон из Пиццаплекса, стал звать своего Монти, бегать по обрушивающимся залам, искать его и не находить. Он видел, как мальчишка обошелся с остальными аниматрониками и каждый раз его программа готова была вот-вот сломаться от перегрузки, натыкаясь на искореженные металлические каркасы, бывшие раньше его коллегами. Ленточки с позвякивающими колокольцами на запястьях обуглились, цветастый желтый костюм покрылся копотью и грязью. В отчаянии, граничащим с безумием, Солнце наконец увидел то, что осталось от того, кто еще днем ранее прижимал его к себе и говорил всякие нежности, распластавшись на горе мягких игрушек. - Монти! О нет-нет-нет-нет! Что они сделали с тобой?! Солнце упал на колени перед грудой металла, в которой отдаленно угадывались черты аниматронного крокодила с облезшим ирокезом и разбитыми очками-звездами. Что было пластиковым - обуглилось и коптило едкой черной гарью, все металлическое искрилось и мигало предупреждающими лампочками, часть которых успела перегореть и разбиться. - Нет, не бросай меня, я прошу... Солнце попытался собрать нужные детали, хоть как-то починить искрящееся месиво из проводов, не обращая внимания на бьющее его электричество, из-за которого загорелся плюшевый костюм, попытался поставить на место вырванные когти, чувствуя, как теряет над собой всякий контроль, но на какой-то миг металлический каркас, бывший когда-то вытянутой зеленой мордой, мигнул окулярами и шевельнулся, заставив Солнце застыть. Рука, которую сжимал воспитатель, облезшая и лишенная всех сенсоров, потянулась к желтому лицу и провела по щеке. - Моё мален-н-н-н-нькое с...с...с...олнце, - искореженный механический голос прозвучал так, будто был прямиком из ада, а потом провода Монти перестали искрить, а окуляры погасли, на этот раз навсегда. Либо огонь добрался до жизненно важных программ, либо Солнце окончательно сошел с ума в тот момент, но он больше не контролировал в себе ничего. Половина Луны вылезла из его головы, потом затолкалась обратно, потом он захватил тело полностью и издал раздирающий душу вопль, разбив руки о бетонный пол, сдирая с них мягкий силикон, который уже начинал плавиться. Огонь охватил все тело аниматроника, равно как и весь Пиццаплекс. Спасаться не было смысла. Его не осталось вообще ни в чем. Все смыслы и вероятия только что погибли у воспитателя на глазах. Солнце вцепился в обугленные треугольники своих лучей. Луна выдрал их вместе с проводами. Солнце катался по полу и кричал, Луна тряс груду металлолома, бывшую когда-то всем миром. Оба не заметили, как потолок здания стал рушиться и обваливаться от жара, но успели прижать к почерневшей груди обгоревшую голову с разбитыми очками-звездами, чтобы навсегда остаться вместе с тем, кто был им так дорог. Торговый центр сгорел дотла вместе со всеми, кто не успел или не захотел покинуть его.