Reality or fake?

— Кортни, пожалуйста сделай медленный шаг назад, — спокойный голос брата прозвучал совсем близко. Я крепче стиснула зубы и сжала руки в кулаки. Надо же было так обосраться! Находясь сейчас в воздушном потоке между земным миром и вселенной Армы я чувствовала как моё тело буквально разваливается по кусочкам. Сильно хотелось орать от боли. Хоть я и знала, что моей жизни ничего не угрожает. Это лишь иллюзия портала. Во рту появился пугающий железистый привкус крови. Далеко впереди маячил светлый, солнечный силуэт. Кажется я вижу саму Арму… Нет, Кортни, это просто иллюзия. Но иллюзия, кажущаяся настолько пугающей и живой, что я буквально цепенею. Растворяюсь в атмосфере и собираюсь обратно в другом пространстве, словно детский пазл. В голове пусто. Я уже не слышу натянуто спокойный голос брата, который пытается докричаться до меня. Он отдаёт гулом, словно помеха. Чёртова аномальная зона. Хочется вывернуться наизнанку. Я помотала головой и сильно зажмурилась, собирая убегающие мысли в кучку. В голове ярким пятном вспыхнула ярость. Перед глазами стояла разноцветная пелена. Образ Армы был расплывчатый, но я попыталась сосредоточиться на нём. Чем дольше я её разглядывала, тем сильнее мне казалось, что что-то не так. Всё и в самом деле не так, потому что это не Арма. Женщина злобно таращилась на меня и кровожадно скалилась, обнажая зубы. Разве это божество? Нет, это простой обман, на который я так легко повелась.  — Селен… Светловолосая девушка распростёрла ко мне свои руки, испачканные в багровой крови. Она звала. Звала обратно к себе: «Ну же, Кортни!» — Селен оказалась ближе. Улыбка её стала более человечной, мягкой и доброй. Кровь на руках медленно изменилась на что-то тёмно-синее, напоминающее чернила из протекшей гелиевой ручки. Теперь я могла разглядеть её глаза. Такие наивные и детские. Не постигшие ещё всего того ужаса, что ждёт её впереди. Глупая пустышка, что ещё не осознала толком ни зла, ни добра — только и всего. Девочка, что пока ещё не испытывает дикое желание убивать. Но неприятное чувство не покидало меня. Хотелось выплюнуть сердце, прекратив своё существование и заодно всю эту несуразицу. Селен остановилась в шаге от меня, не решаясь подходить ближе. Её взгляд сосредоточился на моей щеке. Ощутив дрожь с головы до ног, я попыталась двинуться. Руки Селен взметнулись вверх к моему лицу и так и не коснувшись его, стали ощупывать воздух в каких-то сраных миллиметрах от моей кожи. Поняв, что она, скорее всего копошится в моей голове мне всё же удалось отшатнуться.  — Пошла нахуй, — прошипела я сквозь стиснутые зубы и повернулась в другую сторону. Несколько шагов вперёд дались мне с огромным трудом. Такое чувство, будто все мои мышцы атрофировались и я вынырнула из холодного водоёма, в котором просидела целую неделю. Ноги вмиг утеряли какую-либо способность держаться, но Тастин был начеку. Брат подхватил меня и оттащил от портала. Никогда не слышала от него столько матерных слов. От парня исходили волны неподдельного гнева, но кажется злился он не на меня.  — Таст, я в порядке…  — Ради всего святого — заткнись! Он заставил меня ухватить его за плечи и постоять так, пока он достаёт телефон и набирает чей-то номер. Я утыкаюсь лбом ему в грудь и чувствую прерывистое и очень тяжёлое дыхание брата. Кажется он волнуется намного больше, чем я. Краем уха слышу, как другие рабочие суетятся, доставая беженцев оттуда. Тастин закончил пиздеть спустя около минуты и скинул мои руки с его плеч. Чувствую себя каким-то овощем, бесполезной амебой. Я слегка прикрыла глаза, позволив Тастину тащить меня куда-то через лес. Кажется к трассе.  — Так, а ну-ка не закрывай глаза, слышишь? — пропыхтел парень, не сбавляя шаг. — Видишь родинку у меня на подбородке? Смотри на неё, поняла меня?  — Родинка… — я заставила отяжелевшие веки раскрыться, найти маленькую тёмную точку взглядом и уставилась на неё. Та постоянно плясала с места на место и мои зрачки лениво шли следом, стараясь не упустить. Разве родинки могут перемещаться по телу? Чёрные тучи, которые с самого утра хмурились в небе наконец прыснули на землю дождём. Я позволила себе оторваться от родинки Тастина и взглянуть на тёмные сосны. Они как-то неестественно кренились к земле, словно их гнули тяжёлыми ладонями. К горлу подступала тошнота, но я упрямо сглатывала её. Мозги вновь поплыли, а в ушах встал сильный гул. Но даже сквозь него я услышала визг тормозов и звук открывающейся двери. Тастин посадил меня на переднее сиденье. Зашуршал ремень безопасности, а вслед за ним утверждающий щелчок.  — Гони блять! — крикнул Тастин, пытаясь заглушить шум дождя, который всё усиливался и захлопнул дверь. Водитель нажал на газ. Из-за моего низкого роста ремень натирал мою шею и мне пришлось вжаться в сиденье так сильно, как только я смогла. Дышать получалось только носом, будто кто-то сжал в кулак мои лёгкие. Сквозь шум мотора можно было расслышать звук бьющихся о стекло капель. Я таращилась в окно вместо того, чтобы посмотреть на человека, что везёт меня.  — Небо… Такое зелёное… Мой голос вырывается противным хрипом, словно я прокурила все легкие.  — Ёбаный в рот, тебя штырит так, как будто ты вдула травы у того наркомана. Голос этого человека мне не знаком. Или мне только кажется, что не знаком…  — У него вкусный демон, — отвечаю я дрожащим шёпотом.  — А я уверен, что это простой мармелад, который показался тебе одушевлённым, когда ты обдолбалась. Не вижу смысла отвечать ему. Тот демон есть и точка. Он и вправду был очень вкусным. Конечно же я ахуела, когда Арнольд предложил отщипнуть кусочек от него но… Машина подпрыгивает на кочке. Моё тело, что плотно приковано к сидению ремнём ноет, словно один сплошной синяк. Дождь усиливается и мой водитель включает дворники, что противно мельтешат перед глазами. Я опять отворачиваюсь от лобового стекла и устремляю взгляд на боковое зеркало. На нём тоже капли от дождя — такие неестественно розовые. Стоп, куда подевались мои красные пряди? Да и откуда у меня на правой щеке такая отвратительная синяя полоса? Отражение, кажется, нагло врёт мне. Насмехается. Или это просто я схожу с ума? Меня косоёбит от всей неправильности этой ситуации. Пальцы сами собой сжимаются в кулак и я замахиваюсь для удара, но костяшки больно ударяются о стекло. Взвизгиваю от боли и тут же испуганно осматриваю руку. Тыльная сторона ладони испещрена глубокими бороздами, из которых медленно вытекает красная жидкость. Я вздрагиваю и резко поддаюсь вперёд, отчего мой ремень сильно натягивается, пытаясь удержать меня. Жёсткая ткань больно впивается в шею, разрезая кожу.  — Кровь! Помоги мне, я вся истекаю кровью! Водитель в таком недоумении, что резко жмёт на тормоз и останавливает тачку. Я чувствую его ошалелый взгляд на себе и всё-таки разворачиваюсь к нему. Боже. Его лицо такое неправильное! Рот находился на щеке, нос на подбородке, а глаза… У него не было глаз! Я отшатываюсь от него поближе к дверце и закрываюсь руками в попытке защитится, когда он хватает меня за капюшон. Легкие и сердце разрываются, словно я в судороге.  — Нет! Не трогай! — Послушай Кортни, я не понимаю, почему ты меня не узнаёшь, но… Я отпрянула так резко, что ударилась головой об окно. Кровь теперь заливает лицо и глаза. Блять, кажется и мозг отключается… Зажмуриваюсь так крепко, как только могу, не в силах смотреть на водителя. Его голос становится всё тише, пока не пропадает совсем. Дождь перестаёт шуметь, словно резко закончившись. Но на его место быстро приходят новые звуки. Их так много, что они практически смешиваются в один, превращаясь в назойливый гул. Это голоса людей. Они что-то громко кричат. Голоса, полные ненависти. «Убей! Убей! Убей!» Чувство осознанности приходит мгновенно. Я распахиваю глаза, ожидая увидеть Арену Смерти, заполненную людьми. И я в самом центе. Беззащитная, одинокая, словно маленькая мышка. Под ногами твёрдый пол. Вокруг на трибунах люди, мои зрители. Они не перестают жутко визжать, желая кровавого зрелища. Я бегаю взглядом по рядам. Да, вот и Карина. Её удерживают сразу несколько человек, среди которых и этот «белый барашек» Енф, что обхватывает её руками за плечи, стараясь усадить на место. Рвота опять подступает к горлу. Визг моей противницы заставляет меня развернуться. Селен налетает на меня, словно львица на свою жертву. Её кинжал красиво блестит на солнце, когда она заносит его для удара. Я отскакиваю. Крик моей сестры заглушает даже эту вакханалию на трибунах. Но моя противница внезапно падает на пол. Так неестественно, что внутри у меня всё обрывается. Я готова была поклясться, что Селен не сделала ни одного лишнего выпада в мою сторону. Толпа затихла. Мои глаза бешено бегают по трибунам и натыкаются на Изольду. Директриса крепко стояла на ногах, излучая величие и полный контроль. Наши взгляды пересекаются. «Наша Селен не справилась. Ей была отведена минута на твоё убийство. Ну ничего, попробуете в следующий раз. Ой, кажется я её убила! Ты ведь не обижаешься, нет?» — словно бы говорили её глаза. Зал вновь наполняется победным и жутким визгом. Я хочу бросится к сестре прямо через трибуны, но меня словно обливают холодной водой. Я дергаюсь изо всех сил, пытаясь закрыться. Бешеный поток дождя приводит меня чувство. Меня кто-то держит, потому-что я отчаянно сопротивляюсь и трясёт за плечо. Чей-то рукав яростно распирает моё лицо. Из моих губ вырывается недовольное мычание и я стараюсь определить, где нахожусь. Сквозь шум ливня я различаю щелчок открывающейся двери. Мне помогают сесть на заднее сидение и я пододвигаюсь, когда следом за мной садится Динт. Мокрые чёрные волосы облепили голову друга. Серая кофта же казалась практически угольной от воды. Некоторое время мы просто молча смотрим друг на друга, а затем друг задаёт громкий (или из-за плывущей башки мне кажется, что громкий) вопрос, нарушающий всю эту тишину:  — Ты в порядке? Я отрицательно мотаю головой и мои промокшие волосы падают на глаза. Такая же мокрая одежда противно облепила тело. Стало неуютно. Динт приобнял меня за плечи.  — Это ведь ты вёз меня всё это время, да?  — Ага, — друг сейчас выглядел весьма серьёзно. — Знаешь, ты так сильно металась, пыталась кусать меня, когда я вытаскивал тебя… Я кинула взгляд за плечо друга. Там, за окном творился какой-то пиздец: далеко в полях летали трехэтажные здания и машины, подхваченные сильным ветром, какие-то огромные тряпичные куклы кидались на нашу машину и с глухим стуком ударялись о стекло. Их рты были широко открыты в крике. Да и само моё окружение было каким-то серым, как в старых фильмах. Лишь Динт выделялся на этом фоне цветным пятном, в особенности его зелёные глаза. Должно быть, душ под ливнем не до конца привёл меня в чувство. Друг загородил собой окно и сжал мои плечи сильнее. Я взяла его лицо в свои руки и пробежалась взглядом по его чертам. Его нелепый розовый пластырь на носу держался буквально на соплях. Я вспомнила, как налепила его по приколу, брякнув что-то вроде: «потом снимешь!». Но он так и не снял. Продолжил ходить с ним даже тогда, когда его засмеяли не очень то умные одногруппники. Маленький, совершенно незаметный шрамик на щеке, который он получил ещё во втором классе от собаки совершенно не смущал его, а наоборот, делал уверенней. И глаза. Зелёные глаза, которые смотрели прямо на меня. Дождь широкой рекой заливал лобовое стекло. Сквозь него можно было с огромным трудом различить слабый свет фар проезжающих мимо машин. Мы с Динтом разорвали зрительный контакт и я наконец почувствовала себя защищённой. Будто он забрал все то говно, что меня тревожило. Забрал и выкинул — как грязь. Парень обрывисто обнимает меня и треплет по влажным волосам и всё моё не комфортное состояние рассеивается окончательно.  — Надо ехать, — решает Динт и без промедления выходит из машины, хлопая дверью. Когда он садится на водительское место и заводит мотор я всё ещё могу различить едва слышимый шум дождя. Кажется он всё же немного стихает. Динт время от времени поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Я же сижу, откинув голову на спинку и держа руки меж колен. Мышцы упрямо отказываются расслабляться. В салоне по крайней мере намного теплее, чем на улице. Динту кто-то звонит по телефону но он не спешит брать. Отвлекаться от дороги в такую момент было бы самоубийством. Интересно, сколько мы уже пытаемся добраться до дома? Чьё-то ледяное прикосновение к моей шее заставило меня похолодеть. По позвоночнику пробежалась неприятная стайка мурашек, а в душу вновь с ноги ворвался животный страх. Ничего не прошло. Казалось мои зрачки вылезут из орбит, когда на мою макушку легла чья-то рука. Однако она была тёплой и совсем не давила, будто бы ограждала от той холодной и жёсткой лапищи. Динт вопросительно просмотрел на меня через плечо — должно быть услышал возню. Я пожала плечами и расправила их, стараясь выглядеть как можно уверенней. Должно быть друг не слишком мне поверил, но видя, что я не паникую вновь сосредоточился на дороге. Парень изо всех сил вцепился в руль — наверное не я одна сейчас еду крышей. Рука на моей голове успокаивающе поглаживала меня. Я сделала глубокий вдох-выдох, чтобы взять себя в руки и всё же решилась позвать Динта, чтобы убедиться, что всё ещё контролирую свой разум, но мой рот так и не открылся. Рука с силой вцепилась мне в волосы и швырнула носом в водительское сидение. Я как можно быстрее развернула корпус и встретилась лицом к лицу с Селен. Она поддалась вперёд и игриво укусила меня за подбородок. Я почувствовала, как выступила кровь, но никакой боли не было и в помине.  — Ну что ты? — мой голос предательски дрогнул, когда я попыталась оттолкнуть девушку от себя, вцепившись руками в её серую тунику. Мне пришлось сильнее упереться в грудь Селен, когда она наклонилась ещё ниже. Блондинистые волосы защекотали мне нос.  — Давай, вали отсюда. Ты не настоящая, — зашептала я и грубо оттолкнула девушку от себя. Некоторое время девушка потрясённо смотрела на меня, а затем наскочила снова без единого лишнего звука, крепкой хваткой схватила за шею. «Динт!» Друг не отозвался. Селен накрыла ладонями мои глаза и я ударилась головой обо что-то твёрдое. Чьи-то руки жадно хватали меня из темноты. Их было много и каждая тянула меня на себя. Они цеплялись за волосы и одежду, ногтями царапая кожу. Я зарычала и дёрнулась. Кто-то надрывно хохотал над моим ухом. Поняв, что мои резкие движения не приводят к результатам, я замерла. Стихли звуки. Руки прекратили свой безумный цирк, оставив моё тело в покое, словно бы спрашивая: «почему ты прекратила бояться?». Да, я по прежнему ничего не видела, но чувствовала как что-то тёплое обволакивает моё тело. Я выпрямилась и меня словно пронзило ножом. Снова широко распахнув глаза я не сразу поняла, где нахожусь: белые стены ванной комнаты неожиданно врезались в глаза. Потревоженная от моих действий вода вылилась за бортики. Надо мной нависла тёмная тень. Я подняла свой взор вниз. Мама внимательно смотрела на меня, будто думала, что я всё ещё не в себе. Над её головой словно нимб горела лампа. В тёплой воде мои мышцы заметно расслабились. Разум полностью очистился от бреда междумирья.  — Ну? — мама скрестила руки на груди.  — Ну… — я уставилась на неё и улыбнулась. Поняв всю нелепость данного действия, всё же решилась задать вопрос. — Сколько я тут плескаюсь? - Не больше получаса, — мама полезла в карман штанов за телефоном и заглянула в него. — Мне нужно срочно съездить к твоему отцу на работу. Ребята сидят на кухне. Вылезай и иди к ним. Она поспешно вышла из ванной, закрыв за собой дверь и я раздражённо скрипнула зубами. Мама очень быстро смахнула с себя всю ответственность за меня. Я оттолкнулась от бортиков ванной и приподнялась. Конечно я едва не потеряла равновесие, но всё же вылезла. Мягкое полотенце казалось только раздражало кожу. Одежда была слегка влажной. Я натянула на себя всё то что было на мне до этого и толкнула дверь. Остановившись в кухонном проходе я заглянула внутрь. Тастин стоял, прислонившись спиной к белой дверце холодильника, держа в руках кружку. Карина и Динт о чём-то негромко переговаривались. Затем последний встал со своего места и резво запрыгнул на подоконник. Достав из кармана пачку сигарет, он повернул ручку слегка приоткрыв окно.  — Придурок, не кури здесь! — немедленно отреагировал Тастин. — Мэйт тебе голову открутит.  — Дядя ничего мне не сделает, — отозвался Динт и показал приёмному брату язык, по-детски дразня его. — Тем более он сам пыхтит как паровоз. - Нет, он бросил полгода назад, — возразила я, делая шаг в комнату. Все повернулись ко мне. Я присела на табуретку рядом с Кариной и ткнула её носом в плечо. Сестра улыбнулась уголком губ. Тастин наклонился к столу и поставил передо мной свою кружку. Я посмотрела на него и вопросительно выгнула бровь. - Напился, — брякнул брат.       Пиздит, как дышит. От кружки была выпита примерно одна шестая. - Он больше всех волновался, — прошептала Карина мне на ухо. Когда приехал так трясся — ты бы видела! - Извините, но я пока не жалуюсь на проблемы со слухом! — Тастин раздражённо дернул головой с такой силой, что хрустнула шея. - А ты и не подслушивай! — сестра смешно наморщила носик. Чиркнула спичка — это Динт наконец поджёг свою сигарету. Ливня уже не было и с открытого окна веяло свежестью и холодом. Я подошла к подоконнику и, оперевшись на него руками втянула запах мокрого асфальта, который мне всегда нравился. — Слушай, давай скинем тебя туда? — заржал Динт, словно угадав мои мысли. — А то как кот на кошачью мяту реагируешь! Я не сильно пихнула ему локтем в живот. Тастин сзади издал многострадальческий вздох, Карина прислонила кулак ко рту, пряча смешок за кашлем. Всё закончилось. Всё хорошо…