Потерянный рай

            Обито потерял спокойствие сна с тех самых пор, как перед его глазами умерла Рин. Его бойкая, маленькая и горячо любимая Рин. Покоя он лишился тогда во всем, бесцветной тенью вынашивая план Мадары — план Глаза Луны.       Кошмары стали посещать его после битвы с сенсеем. Где-то на периферии сознания голос настойчиво корил безумного мальчишку за содеянное: если дорогая Рин наблюдает за ним с небес, то, должно быть, она очень разочарована. Но цели оправдывают средства. Все лишь ради нее самой.       А ей остается лишь немного подождать.       Когда спать Учиха перестал вовсе — не помнит. Но знает, что каждое его сновидение одинаковое: на руках разбитой фарфоровой статуэткой лежит бездыханное тело, которое Обито старательно убаюкивал; переполненное болью личико измазано в собственной крови; а неподалеку в забытье лежит Какаши, тот самый Какаши, пообещавший защищать Рин. И он давится обидой на весь этот безнадежный мир. Мир, отвергнувший его.

***

      — Снова кошмары? — размытый силуэт осторожно склоняется к нему, медленно проводит маленькой ладонью по смоле непослушных волос, словно боится напугать.       Ответом служит тихий, нервный всхлип. Какаши прав — плакса. Но Рин никогда не осуждала его за это, напротив, всегда поддерживала; утирала мальчишеские слезы, повторяя ласковым шепотом успокаивающие слова.       Рядом с ней он может быть слабым.       — Опять снилась... Ты, — хрипит он тихо, тыльной стороной ладони смахивая влагу только-только раскрытых глаз. Приходу любимой Рин он не удивляется, привык.       Второй рукой находит ее, сплетая пальцы. Такой простой, но жизненно необходимый жест: девичья ладонь, ее ладонь, действует в разы лучше перепробованных пачками успокоительных.       — Я охраняю твой сон, Обито, — Рин подносит сплетенные руки к губам, невесомо целуя. — Засыпай, прямо на моих руках. Так точно ни один кошмар не посмеет посетить тебя, — и смеется Нохара звонким колокольчиком. Беззаботно, легко, как умеет только она.       Сердце в миг по кусочкам собирается воедино. Мир кажется не таким уж и прогнившим, и этим моментом хочется жить.       — Ты снова покинешь меня, а я останусь один на один с моими кошмарами, — качает головой Учиха, сгребая хрупкое тельце в крепком кольце объятий.       — Я никогда не оставлю тебя, глупый, — губы Рин мягкие, зовущие, с черешневым привкусом. А целует она всегда невесомо, вкладывая в простое прикосновение все свои чувства.       Обито всегда отвечает жадно, моментально, словно боится упустить долгожданный миг. Касается ее осторожно, чтобы не сломать: по сравнению с ним, Нохара, без преувеличений, маленькая. Маленькая, звонкая, отзывчивая. Всегда доверчиво жмется ближе, отдаваясь всей и без остатка — каждый раз, как первый, Учиха восхищается ускользающим счастьем, которое он обязан поймать.       И погрузить весь мир в кроваво-красное Цукуеми, где они точно навсегда будут вместе.       После сопит он всегда тяжело, вдыхая запах ирисов. Уставшая Рин всегда умещает чужую темную макушку на обнаженных бедрах, нежно перебирая прядки и вслушиваясь в медленно выравнивающееся дыхание Обито.       Она всегда утешает его поцелуями, касаниями запретных мест. Она всегда точно знает, где, что и как — и Учиха каждый раз удивляется, насколько его возлюбленная проницательная.       Ему нужно воплотить план Мадары как можно скорее. Быстрее прикоснуться к настоящей Рин       — Обито, пожалуйста, засыпай, — а ему не хочется. Он знает, что как только откроет глаза по-настоящему, встретится с холодной постелью и гнетущей, как черная дыра, болью в душе.       Под сердцем тяжело заныло, и Нохара тут же опускает свою маленькую ладошку в это место. Смотрит она любовно, мягко: безмолвно просит не медлить и выполнить ее просьбу.       — Рин, я обещаю, уже совсем скоро мы будем вместе, — голос Обито был тверд и решителен. Губы ее тронулись в теплой улыбке — она согласна ждать и целую вечность.

***

      Дождь барабанит по трухлявой крыше, где-то рядом мелькнула вспышка молнии. Погода сегодняшней ночью особенно беспокойна. А в комнате — невыносимо холодно.       Обито наконец решает приоткрыть глаза. Рядом, как и предполагалось, горькая пустота. Но не надолго, всего на пару дней. Гьюки и Кьюби будут в его руках непременно и скоро. А дальше — для этого мира уже все решено.       Он почти не расстраивается: жгучее ожидание неизбежного приятно щекочет нервы, переполняя Учиха уверенностью в себе, своих силах. Рядом будет Рин, она будет наблюдать за ним, преданно ждать. Права на ошибку у него нет, все должно пройти идеально.       Мужчина резво вскакивает с помятой кровати, неуклюже опираясь на подоконник и вскидывая алую пару глаз к небу.       — Твой глупый Обито скоро воссоединится с тобой, — тихо произносит он, расплываясь в предвкушающей улыбке. Все, ради чего он годами трудился, окупиться вечным счастьем.

***

      Рин не солгала затерявшемуся во тьме маленькому Обито: она и вправду охраняет его сновидения ныне, являясь в каждый и даруя мнимое чувство счастья, вспыхнувшим из пепла фениксом напоминает о былых надеждах и мечтах. Показывает потерянный рай.