...
6 февраля 2022 г., 19:18
Хочешь, я украду тебя у этого мира? Хочешь, я увезу тебя от зимы?
— Всё хорошо, Крэйг, — ненамеренно срывается на фальцет Сын Солнца, рассеивая полумрак под умершим на зиму деревом своими пронзительными округлившимися от волнения глазами. — Мне правда не холодно, мы же только пришли… — Не хочу, чтобы ты заболел, Твик, милый… — мальчик в синей шапочке борется с собой, чтобы не утонуть в голубых глазах, не может перестать глупо улыбаться, он трет своими пальцами холодные ладошки Сына Солнца, ему хочется спасти его от всего мира. Но Сын Солнца не нуждается в защите, он сам стоит тысячи воинов, так кипит и бурлит в нем сама жизнь, а брызги ее сверкают среди кружащихся вокруг них пушистых снежинок. Ослепительный осколок жизни, смысл её проживать, причина за неё бороться. «Какой я становлюсь дурак», — думает мальчик в синей шапочке на это. Когда-то эти двое согласились играть роль больше-чем-друзей, чтобы на время отвлечь жителей слишком странного городка, затерявшегося среди заснеженных елей, но мальчик в синей шапочке больше не хочет играть. Он чувствует, что вырос из этой игры.Его чувства переросли просто игру.
Он заботливо застегивает зеленую курточку на Сыне Солнца, расправляя и заправляя воротничок рубашки, прежде чем натянуть бегунок молнии под самый подбородок. Сын Солнца снова смеется, потому что так делает только его мама, и ему теперь кажется забавным, что кто-то еще так о нем заботится. Но он поднимает голубые глазищи к лицу мальчика в синей шапочке и замирает, прикусывая губу. Желто-зеленые глаза мальчика в синей шапочке полны туманящей его взгляд нежности, неподдельной, не просто-нежности-между-друзьями. Он снимает свою синюю шапочку и водружает её на светлую встрепанную голову Сына Солнца. А затем растирает костяшками пальцев его болезненно порозовевшие щеки. На мгновение он задерживается одним пальчиком на прикусанной губе, освобождая ее из неосознанного плена зубов. Губы Сына Солнца горят розовым огнем. Желтоглазый мальчик, не замечая, не осознавая сам себя, медленно склоняется к этому розовому огню, что манит его своей запретностью и доступностью одновременно. Сын Солнца неотрывно смотрит в желтые глаза напротив, он не может больше дышать, потому что и сам давно думал о том же, но так боялся, что его неправильно поймут или (ОБОЖЕ!) отвергнут. Ему так страшно, но не от того, что что-то сейчас случится, а от того, что это может не случится. И ему кажется, что его дыхание может спугнуть мальчика напротив, поэтому он замирает, задерживает дыхание, словно погружается в морскую воду по самую макушку. Желтые глаза закрылись. Голубые глаза тоже. Их губы встретились впервые. Мимолетное упругое касание. Целомудренное признание в чистых чувствах. Наивное преступление против рамок существующей между друзьями, играющими в игру, морали.Мы больше не друзья?
— О боже, Твик, дыши! — резко отстраняется Крэйг. — Дыши, детка, дыши! Он немного обеспокоен и даже чуточку рассержен, непроизвольно хмурится, сводя брови на переносице и внимательно рассматривая побледневшее круглое курносое личико. Но его ладонь ложится на худенькое плечо, смягченное зеленой курточкой, и машинально поглаживает его. Сын Солнца поднимает слезливые глаза. — Ты с-сердишься? — пытается справиться со своим голосом Сын Солнца, его ручка сжимается на зеленой курточке в районе сердца и нервно дергается, перекашивая на мгновение круглое личико за собой. — Это т-такой с-стресс, архг-хм, — он судорожно вздыхает. Сыну Солнца кажется, что он опять всё испортил, но желтоглазый мальчик, надевший на него свою синюю шапочку, молчит, его взгляд нежен и углублен куда-то вне Сына Солнца, на губах его плывет пьяная улыбка человека, отравленного любовью. Светловолосый мальчик съеживается, втягивая голову в плечи, под этим взглядом, он не может понять, приятно ему или нет. Он несомненно хотел ответных чувств, но любые перемены его пугают, и он упирается всем своим естеством, противясь им. Он тянется ручками к ушкам синей шапочки, и его пальцы сводит в болезненной судороге, когда он старается натянуть шапочку как можно глубже. — Солнышко, — вздыхает темноволосый мальчик, он полон терпеливой нежности, от которой все тело Сына Солнца покрывается мурашками, потому что это неправильно. Чужая рука поднимает шапочку, открывая голубые глаза, а чужие губы вновь касаются его губ. Они исправляют предыдущие ошибки, и Сын Солнца отвечает на этот раз более уверенно. Ему все еще страшно, нет. Но рукой он находит рукав синей курточки и крепко цепляется за неё, словно утопающий. Им кажется, что время остановилось, а остального мира больше нет. Нет ни снега, ни призрачных бесполезных фонарей, нет закованного в лед пруда, нет раскидистого дерева, обнимающего их сверху своими неровными черными лапами, нет ни прошлого, ни будущего, нет школы, нет друзей, родителей, знакомых, нет проблем или пустых радостей. Все это не имеет значения, а значит, не имеет права существовать. Желтоглазый мальчик обнимает Сына Солнца, его ладонь ложится сзади ему на затылок, придерживая его голову, чтобы позволить поцеловать более глубоко, и губы Сына Солнца раскрываются, неловко и неумело открываясь первым неопытным ласкам в его жизни. И пусть им кажется, что целоваться это мокро и неудобно, оба они остаются в волшебном уютном коконе приятного впечатления. Сын Солнца судорожно всхлипывает, не в силах сдержать нервный тик, так он переполнен эмоциями. И хозяин синей шапочки прижимает его к себе, обнимая. — Спасибо, детка, — шепчет он. — Я тааак счастлив.***
Позже он провожает Сына Солнца домой, не переставая глупо улыбаться. Он держит его за холодную ладошку, и в этот раз в этом жесте не просто договоренная необходимость, пусть никто из них ничего и не сказал по этому поводу. Мальчик в синей шапочке смутно осознает, сколько раз в последнее время он старался прикоснуться к своему другу при всяком удобном и неудобном случае. И как тот реагировал на простое прикосновение. Как на прикосновение от особого человека. — Ну вот мой дом, — мнется Сын Солнца, не отнимая ладошки из рук темноволосого мальчика. Над его головой вьются легкие снежинки в умиротворяющем танце. Они стоят на подъездной дорожке дома Твиков. На первом этаже горит свет в гостевой комнате. Родители ждут. Наверняка на столе уже вкусный ужин. А мама греет ему молоко, чтобы он выпил его перед сном. Темноволосый мальчик отпускает ладошку Сына Солнца, и тот смотрит на него снизу вверх, в его округлившихся глазах столько надежды, он ищет что-то в лице напротив — ответы на свои вопросы, которые никогда не сможет озвучить вслух. Он обхватывает себя руками, словно спасаясь от призрачного холода. Поддаваясь внезапному порыву, темноволосый мальчик протягивает ему руки, и Сын Солнца чувствует, что может ему доверять, что рядом с этим человеком отныне он может быть и слабым, и глупым, не боясь быть смешным. И в тот момент, когда он вложил свои руки в руки темноволосого мальчика, он уже видел далеко вперед во времени. Как перед ним стоит уже взрослый молодой мужчина, но в нем так легко узнать нескладного угрюмого мальчика, который вечно прячет руки в карманах и старается исподтишка показать кому-нибудь фак; тот же прямой нос человека с твердым характером, тот же уверенный взгляд теплых желто-зеленых глаз и скромная полуулыбка, скрывающая лавину истинных чувств, запрятанных где-то глубоко внутри. На этом молодом мужчине официальный праздничным костюм, а в нагрудном кармашке небольшая веточка белых нежных цветов. Он держит за руки Сына Солнца, который теперь тоже уже не ребенок, и ждет, когда тот ответит «Да». — М-мы теперь правда встречаемся? — сглотнул Сын Солнца, отгоняя морок и заглядывая в лицо мальчика напротив. — Получается так, — пожимает плечами темноволосый мальчик. Он улыбается, будто что-то задумал, и делает шаг навстречу Сыну Солнца, сокращая расстояние между ними, он притягивает его к себе одной рукой за поясницу, а второй выводит его руку в сторону и увлекает в незамысловатый неуклюжий танец, отдаленно напоминающий тот, который придется учить когда-то в будущем, чтобы исполнить после того, как оба ответят «да». Сын Солнца старается не отставать от своего партнера, увлеченный глубиной бурного потока своих мыслей, он не чувствует нервозности, потому что растворен в теплоте тесного контакта с близким человеком, который сам пока не до конца осознает насколько далеко они будут вместе.Я больше не хочу играть.
— Если ты и дальше будешь одеваться не по погоде, мне придется начать на тебя ругаться, — все с той же глупой улыбкой на губах и с затуманенными нежностью глазами шепчет мальчик в синей шапочке. — Сильно? — на всякий случай уточняет Сын Солнца. — Сильно, будь уверен, — просто отвечает мальчик в синей шапочке. Они замирают посреди своего нехитрого танца, посреди игры в танец, и их губы снова соприкасаются. На этот раз никаких ошибок. Когда Сын Солнца доходит до зеленой двери и открывает её, чтобы скрыться в доме, он оборачивается и неуверенно машет ручкой мальчику в синей шапочке. И тот ещё долго стоит с глупой улыбкой в темноте на подъездной дорожке и смотрит на закрытую зеленую дверь, прячет руки в карманах, пытается успокоить чрезмерно разволновавшееся сердце, остановить поток сбивающих его с ног мыслей.
