опыт

Говоря о том, что у него был некий сексуальный опыт Тарталья преувеличил. Сильно. Очень сильно. Секс не та сторона отношений, которая когда-либо его интересовала. Чайльд был зациклен на боях, выживании, вкусе битвы и сражении. Секс, отношения и прочая, лабуда шла мимо ровно до этого момента. И все это /неожиданно/ превратилось в проблему. У Чжун Ли горячие губы, целуется он просто крышесносно. Настолько крышесносно, что Аякс упускает момент, когда оказывается полностью обнажённым, на скользких простынях песочного цвета. Голый, дезориентированный и впервые на собственной памяти не понимающий, что делать дальше. — Все хорошо? — чужие глаза — два золотых омута, смотри не захлебнись. Запоздалое предупреждение. — Тебе… Комфортно? Ему точно хорошо, но не комфортно. Возможно стоило сказать все начистоту и сразу. — Да, — Аякс знает, он идиот, увидевший цель однажды и прущий на пролом, как сумасшедший пока не достигнет цели. Чжун Ли целует выступающую косточку бедра и трется головой о чувствительную кожу. Тарталья вздрагивает, пальцы на ногах поджимаются. Вау. Это горячо. И странно. Хотя в теории все кажется не так сложно и… — Чайльд? — трудно не вести себя, как зашоренный девственник, когда ты таковым являешься. Трудно провести человека у которого постельного опыта больше, чем у него. Чжун Ли отстраняется и это буквально бьет по самолюбию. — Возможно я преврал о своём опыте, — лучше поздно, чем никогда. Как-то даже позорно. Он толком и не целовался ни с кем кроме Чжун Ли. Это все впервые. И пугает, и заводит почище любой битвы. О Царица. Почему взаимодействие с людьми это так чертовски сложно? Флиртовать и шутить это одно. Быть на грани весело. Падать в неизвестность странно. — Мы можем закончить? — Аякс чувствует кожей эти слова. Чжун Ли серьезен и кажется весь пыл страсти, что был минуту назад пропал. Он смотрит сверху вниз на почти, что разрушенного Чайльда и это нечестно! Тарталья перекатывается со спины на живот и решает, что своего шанса он сегодня точно не упустит. — Ну или ты мог бы меня научить, — игриво тянет Чайльд. — Побыть моим учителем… — Аякс… — это звучит, как «не дразни меня» или как «ты невыносим». И откуда столько вселенской усталости в этом голосе? Он не на столько стар, а Чайльд явно не настолько раздражающий и… — Я уверен. Кровать вновь прогибается под чужим весом, а Тарталья буквально ощущает победу в этом маленьком сражении. Большая горячая ладонь отвешивает шутливый шлепок по правой ягодице Чайльда. И не то чтобы он был против подобного фетиша.