Последняя статья

Райт вдохнул едкий сигаретный дым и огляделся. Вечером среды в городе было особенно пустынно. Закатное солнце светило прямо в глаза и раскидывало блики по мокрому асфальту. Сегодня был дождь. Холодно и противно. Босс специально отправил их гулять в эту погоду, чтобы они привыкали ко всем возможным условиям. Тим до сих пор помнит прогулку в шторм. Ну хоть в торнадо не требует. Друг рядом что-то недовольно говорил, но Тим его не слышал. Хотя, наверное, называть Худи другом, это слишком громко сказано. Он все ещё помнит, как пытался его убить. Как сбросил его куда-то вниз. Воспоминания очень обрывистые. Тим мало что помнит о прошлой жизни. Слендермен заблокировал воспоминания, чтобы они ему не мешали, но вот попытку убийства Райт помнит так отчетливо… В любом случае Брайан скорее товарищ, а не друг. Товарищ по из общего несчастья служения большой безликой твари из…Откуда-то Слендер и появился, наверное. Его уши внезапно для него самого уловили что-то другое, душевно кажущееся более важным. Издали начинают слышаться чьи-то возмущенные крики. При приближении слова становятся отчетливее и отчетливее. И вот подворотня открывает свои недра для них. Мужчина замер. Знаете, в мире много разных детей. Но иногда даже среди тысячи ты узнаешь одного-единственного. Даже если ты не видел кого-то давно, не любишь и банально избегаешь, чьи-то черты лица слишком незабываемы. Черные брови, искривленные в лютом гневе. Карие глаза. Пронзительные как ветви и стволы могучих елей, на которые Безликий насаживает своих жертв. Кажется, в этих радужках даже можно увидеть оттенки красной крови, что стекают по стволу. Каштановые непослушные волосы в косе покоятся на плече и кажется, что даже они вздыбились как шерсть напуганного кота. Они не такие, как у других детей. Они не мягкие, не шелковистые и блестят не на манер атласа. Волосы этого ребенка жесткие как грива коня и пушатся в разные стороны. Ресницы короткие, а нос… Нос какой и должен быть… Как был у.... Не смотря на то, что это ребенок, нос у него с яркой горбинкой, большой. Издали похож на клюв орла. Это его дочь. Она безумна похожа на него и… –Ну и рожа! –Проржал мальчик, поднимая над головой серую тетрадку с Хеллоу Китти на обложке. Он смотрел вниз, на маленькую девочку, что безуспешно пыталась отобрать свою вещь. Её лицо, детское, несуразное, было искажено такой степенью ненависти и злости, что даже торчащие уши приобрели оттенок спелого томата. Ее часто дразнили за них. Да и в принципе часто дразнили. Нет, не сказать, что она не заслужила. Скорее наоборот. Она очень резкая и грубая для нежного американского сознания. Всегда говорит правду, всегда говорит её прямо. Всегда приправляет яркими эпитетами. Бантики однокласснице не просто не идут. Она в них похожа на маленькую особь африканского слона. Особенно людей вокруг отпугивала её нездоровая одержимость убийцами. Она постоянно читала детективы. Вечно просматривает некролог и спрашивает у бедной учительницы биологии всё больше и больше жути в стиле «Как разлагается труп худого курящего человека 35 лет?». Ее считали чокнутой. Возможно, будь она постарше, подростками дети ее бы приняли. Ведь в этом возрасте как раз начинают интересовать мистические рассказы и страшные истории. Но для девятилеток с мультиками про пони и волшебных фей она была белой вороной. Хотя скорее черной. Такой, цвета нефти с переломанными перьями. Кире несомненно было обидно от этого отношения, однако отступать она не собиралась. Она пообещала себе найти убийцу ее родителей, и она найдет. Для этого нужно знать много о криминале. Если нужно, она сделает. И плевать на этих детей. Они просто ограниченные болваны. Они ей не нужны. Особенно эти трое. Один хуже другого. Два брюнета, одна рыжая. Близнецы и их подружка на платформах. Девочка знала, что они были из неблагополучных семей. Парни живут с пьяницей-отцом, а девка из полной семьи, родители в которой рожают за все население планеты. И они еще смеют говорить что-то ей? Её хотя бы ждут дома с пирожками и овсянкой, а не ремнем и пряником, которым подпирают диван. Парень кинул тетрадь подруге. Она второму выродку. Он уже первому. Вскоре к этой вещи присоединились другие предметы из рюкзака. Троица обхохатывалась с того, как ребенок бегал от одного человека к другому. Они ждали. Они хотели довести ее до слез. Это было, кажется, голубой мечтой каждого из них. Увидеть слезы девочки, которая никогда не плачет. В голову пришла просто блестящая идея. Ее гениальность сверкала на всю улицу, ослепив двух прохожих мужчин. Кира слегка разбежалась и слой ударила головой парня в грудь. Он взвизгнул подобно свинье, которую пырнули палкой и согнулся в три погибели. Девочка выхватила тетрадь лишь на секунду, прежде чем мальчик взял себя в руки и начал вырывать ее вновь. Он был сильнее нее, а она упорнее. Никто не выиграл. Бумаги с громким треском разлетелись. Райт упала задницей на асфальт и ошарашенно смотрела, как желтые от времени листы разлетаются по всей улице. Столько стараний и сил легко и просто уносит ветер и размывают небольшие лужицы после дождя. В груди образовался твердый ком. Он подкатывал к горлу. Душил ее и шептал в голову о том, что все записи были зря. Там не было ничего особо важного. Переписи некрологов и статей о Джеке потрошителе. Но все равно обидно. Так обидно, что руки сами собой сжимались до того, что костяшки пальцев белели. Но обидно—не грустно. Она не должна плакать. Не должна давать этим жертвам неудачного аборта то, что они так хотят. Еще чего. –Уроды! Я расскажу все бабушке! — Кира резко встала, но ощутила, как ее за плечи вновь тянут вниз. Держат. А обидчик замахивается рукой. –И что сделает мне твоя старуха? Кулак стремительно направляется в ее сторону. Мельком девочка видит шрамы на костяшках пальцев этого парня. Кира жмурится. Но ничего не происходит. Девочка открывает глаза. Мужчина не понял, почему он это сделал. Он хотел пройти мимо. Безумно хотел просто сделать вид, что он слеп. Но не смог. Будь это другой ребенок, Маски прошел, бы мимо не моргнув и глазом. Но не сейчас. Может у него внезапно взыграло чувство гордости, что помешало ударить его единственного ребенка. А может он просто не мог дать испортить этот нос и глаза. В конце концов, он просто неравнодушный прохожий. Да? –На счет три вы разбегаетесь, пока я не позвал сюда офицера. Угроза действенная. Троица разбежалась. Все в разные стороны. А Тим взглянул на Киру. Она собирала разбросанные по земле вещи. Её гнев разбавился разочарованием и ее выражение лица кольнуло мужчину в середину груди. Он никогда не хотел детей. Не хотел этого ребенка. Он знал, что его дети никогда бы все равно не выжили в мире, где человек из леса жрет каждое существо выше колеса средневековой телеги. Тем не менее ему жаль это создание. Без родителей и как видно без друзей. Вообще-то из таких и вырастают маньяки, что заполняют особняк Безликого. Возможно, она станет убийцей в будущем? Возможно, они встретятся там, внутри стен каменного замка, что скрывает даже правительство. –Спасибо–Буркнула девочка, начиная собирать листы по асфальту. Надписи расплылись. Намокли в лужах. Зря она писала их чернилами. Стоило просто взять карандаш. Все потеряно. Девочка издает крайне разочарованный вздох и сминает мокрую бумагу в руках. Она издает слякотный звук. –Почему они задирают тебя? –Тим наклоняется, вытаскивая из грязной лужи вязанный пенал. Он был такого красивого белого цвета. Теперь не отстирается. Кира перехватывает его и швыряет в мокрую сумку. Домашка тоже намокла, но благо ее она писала синими карандашами. –Потому что идиоты. Считают, что если я увлекаюсь детективами, то я чокнутая психопатка. Худи слегка присвистнул. Райт выбросила все испорченное в мусорный бак рядом. Тим напрягся. –А чего интересуешься? –Я хочу найти убийцу своих мамы и папы. Убийца мамы и папы….