Так красиво

AU, в котором от каждого человека исходит собственный дым определённого цвета. Этот дым не делит людей на «хороших» и «плохих», но цвет показывает основные черты и особенности их характера. В этой Вселенной также существуют истинные, в поисках которого дым принимает непосредственное участие — при первом тактильном контакте его владельца со своим предназначенным он становится гуще и гораздо ярче. При последующих встречах и контактах с истинным дым немного выцветает, становится бледнее, что показывает, что вы ощущаете себя в безопасности, если вы действительно находитесь в доверительных отношениях. Если ваши отношения так и не сложатся, и вы не сможете установить контакт со своим предназначенным судьбой, ваш дым пропадёт через некоторое время, как и его. Но таких людей в этой Вселенной крайне мало.

☼

«Чонвон, абсолютно каждый находит себе пару. Оглянись вокруг — у тебя ещё всё впереди. Даже Джеюн со своим невысоким ростом и чёртовым зелёным дымом получил такого красавчика, как Хисын, так чем ты хуже?» Яркие лучи апрельского солнца довольно настойчиво пробивались сквозь голые ветви. Иногда взгляд Чонвона натыкался на редкие почки деревьев, — тех, что зацветают пораньше. Как бы то ни было, на уроке геометрии сейчас внимание он не концентрировал, но не подвергать критике собственные мысли было невозможно. Чонвон завидует почти всем своим друзьям. Хисын нашёл Джеюна относительно недавно, но обоим хватило ни много ни мало двух недель, чтобы влюбиться по уши, и Чонвон правда им завидует, ведь ему тоже хотелось бы испытать то чувство погружения в своего человека целиком и полностью. Он очухивается, когда Сонхун неприятно тычет автоматической ручкой в его бок, и поднимает голову, встрепенувшись. Старший хмурится в попытках рассеять ладонями собственный дым благородного серого цвета, клубящийся вокруг, чтобы разглядеть лицо соседа по парте, и призывает сосредоточиться на занятии. Юноша встряхивает головой и гонит прочь навязчивые мысли. На самом-то деле, Чонвон благодарен, ведь его, кажется, уже не первый раз зовут выйти к доске.

☼

Чонвон встречается с Сону в коридоре на следующей перемене по пути в столовую. Сону, чья улыбка широкая от природы, выглядит, кажется, счастливее всех на свете. Он виснет у него на плече.        — Что с тобой? Ты как в воду опущенный.        — Геометрия была, — бросает Чонвон устало, надеясь на то, что Сону всё поймёт. Но тот лишь хмурится, даже не стараясь следить за тем, чтобы клубы его оливкового дыма не застилали Чонвону лицо, закрывая обзор.        — Послушай, засранец, ты опять выглядишь таким грустным, а ведь ещё и двенадцати нет. Не надо пудрить мне мозги своей геометрией, я в курсе, что это такое. Чонвон не возражает. Он знает Сону немного лучше остальных, поэтому ему тяжело видеть в парне милейшее создание, каким его считают почти все окружающие. Особенно тяжело, когда тот действительно в ярости, поэтому сейчас меньше всего возникает желание злить его. На телефон в руках Сону приходит уведомление, и тот, разглядывая чьё-то сообщение на светящемся экране, улыбается. Клубы дыма вокруг него слегка успокаиваются, и Чонвон не может сдержать тихого смеха:        — Чей-то оливковый выцветает, а ведь Ни-ки ещё даже на горизонте не показался. Он дразнит старшего на его же манер, вынуждая Сону закатить глаза и обернуться в сторону коридора. Ярко-фиолетовые волны дыма стелются по полу, и стоит высокой фигуре лишь показаться вдалеке, как Сону срывается к нему. Чонвон выдыхает устало, совсем коротко и тихо. Нишимура и Сону на самом деле подходят друг другу, — они, пожалуй, самая лучшая и гармоничная пара из всех, что он когда-либо видел в своей жизни. Рики, надо сказать, очень повезло — лишь семнадцать ему исполняется чуть больше, чем через полгода, но уже сейчас он крепко обхватывает хрупкую талию своего истинного большими ладонями и поднимает над полом смеющегося Сону. Они и правда так счастливы. Вау. Просто вау. Краем глаза Чонвон замечает, что он является не единственным зрителем умилительной до тошноты картины, и, скорее по инерции, оборачивается. Он вздрагивает, когда его взгляд сталкивается с тёмно-карими глазами Пак Чонсона. Чонсон хмурится, глядя на него с другого конца коридора, а затем фыркает насмешливо и резко удаляется в противоположную сторону, разворачиваясь, оставляя после себя лишь выцветающие всполохи ярко выраженного чёрного дыма. Чёрный — довольно интересный и смелый цвет для человека, думает Чонвон, и, если Чонсону был дан такой с самого рождения, ему действительно интересно, настолько ли тот заносчивый, каким кажется со стороны. На одном из самых популярных учеников в этой школе нет, наверное, чистого места, ведь к нему не стремился прикоснуться лишь тот, кто уже нашёл свою пару. Чонвон усмехнулся сам себе. Что в нём такого? Привлекательность? Она есть у многих. Недоступность? Ему точно не хотелось бы, чтобы его парой оказался человек с чёрным дымом.        — Воображуля, — хихикает Сону, подходя к нему. Он указывает на удаляющегося Чонсона кивком головы.        — Под бэд боя косит, — отвечает Нишимура насмешливо, придерживая парня за талию. — Эй, хён, мы сегодня собираемся у меня дома. Не хочешь с нами? Чонвон вздыхает почти не опечаленно. Ему даже удаётся выдавить улыбку:        — Спасибо за приглашение, но я не горю желанием, чтобы ваш дым застелил мне все глаза, пока вы будете трахаться. А ты временами заслуживаешь, чтобы твой парень попрыгал на тебе, так что оставлю вас вдвоём. Рики громко смеётся, а смущённый Сону пихает его в бок. Чонвон неприкрыто пялится на эту картину, а сердце отчего-то сжимается. Они и правда счастливые. Да

☼

В столовой Чонвон с благодарностью забирает у поварихи три порции оладушек, потому что не остаётся сил смотреть на понурые взгляды Сону и Рики, вынужденных есть рыбу снова. Он не заказывает школьные ланчи, но ему нравится атмосфера, царящая в их школьной столовой, поэтому часто он сидит там с друзьями, дожидаясь, пока они отобедают. Множество всполохов струящегося ввысь дыма различных, но невероятно красивых цветов сливаются в стелющийся над помещением туман, придающий ему сказочную и загадочную атмосферу. На самом деле, в связи с этим окна открывают нараспашку (конечно, если на улице не зима), но Чонвону нравится этот вид. Ученики вокруг болтают, смеются, негодуют по поводу учительницы французского, да и чего только от них не услышишь. Чонвону нравится здесь. На удивление, столовая — это одно из самых любимых в его школе мест.        — Эй, ребята, — Чонвон улыбается, дожёвывая оладушек, когда к ним присоединяются Хисын и Сонхун с подносом в руках.        — А где Джейк-хён? — невнятно бормочет Рики, что, очевидно, не нравится еде, которую он параллельно пережёвывал, заставляя Сону закатить глаза и схватить салфетку, чтобы вытереть тому рот от масла.        — Пересдаёт биологию, — передёргивает плечами Хисын, а Чонвон делано дуется:        — Променял нас на какую-то биологию, — Хисын коротко смеётся, погладив его по голове.        — Он всё равно носом клюёт весь день, — фыркает Сонхун, попутно открывая бутылку с водой перед тем, как приступить к своей лапше. — Не пошёл бы на биологию — так остался бы в классе отсыпаться. Серые оттенки дыма Сонхуна и слоновой кости Хисына переплетались, и эти двое невольно создавали невероятно изумительный цвет. Засмотревшись, Чонвон не сразу очнулся, придя в себя только на середине разговора, но уже на новую тему.        — Сидит, царь, — тянет Рики, скосив глаза на другую часть столовой. Чонвон вертит головой и натыкается взглядом на Пак Чонсона, что неспешно перекусывал раменом, а насыщенный чёрный дым окутывал его крепкую фигуру с головы до ног. Сону пожимает плечами:        — Ну волк он одиночка, что ж с него взять. За столом разносится тихий смех, даже Хисын не может сдержать улыбку. Не улыбается один лишь Чонвон — почему-то не смешно, хоть он ему и не импонирует особо.        — А он в курсе, что про него вообще говорят?        — Конечно. Но если бы ты знал, какой он гордец, — усмехается Хисын. — Я же в одной параллели с ним. Хотя, наверное, это защитная реакция. В любом случае, его можно понять — все постоянно так и норовят до него дотронуться.        — О чём ты, у него такое лицо, будто он ненавидит весь мир. Абстрагируясь от внешних раздражителей, Чонвон забывает про Чонсона через пару минут. Доедая свои оладушки, он думает о том, кого из друзей мог бы сегодня пригласить домой, дабы скоротать время, проводимое им в одиночестве — родители всё равно уедут в гости. Наверное, Сонхуна. Да, точно, так и будет — идеально, они оба одиноки и свободны как ветер в поле, как всегда, им найдётся о чём поговорить. Примечательно лишь то, что Сонхун ни разу не ныл о своём сожалении по этому поводу. А может быть, он и не жалеет вовсе. «Ты изменишь своё мнение, когда полюбишь.» Открывая молочный коктейль, Чонвон делает глоток, и, придерживая упаковку одной рукой, поднимается со стула, чтобы отнести пустую тарелку.        — Аккуратней с открытым! — восклицает ему вдогонку Сону. Повернув голову в сторону своего стола, Чонвон кивает, наощупь находя железный стол и опуская туда посуду, но, не успевая развернуться, он немного спотыкается. Этого, однако, хватает, чтобы он подпрыгнул и со всего размаху врезался в чью-то широкую грудь. Упаковка шоколадного коктейля оказывается выпущенной из рук и падает с оглушающим сейчас для Чонвона глухим стуком на пол, попутно неплохо обрызгивая ученика перед ним. Упс. Чонвон поднимает глаза, встречаясь со взглядом Пак Чонсона, полным холодной ярости и немного растерянности. Зрачки расширяются, а страх поселяется не то в груди, не то в животе, скребясь там неприятным ощущением. Чужая белая рубашка, на которой расплылось шоколадное пятно, обтягивает и больше не скрывает тяжело вздымающуюся грудь Чонсона, а чёрный дым, окутавший Чонвона, подпитывает его неприятный трепет.        — Прости, прости! — всё так же восседая на полу, начинает он просить прощения. Так неудобно перед незнакомым человеком ему не было ещё никогда. — Извини, пожалуйста, я не хотел… Хочешь, я её тебе постираю? А все вокруг молчат. Грёбаный цирк, почему вокруг них одно сплошное сгустившееся в воздухе молчание? Нахмурившись, Чонсон наклоняется ниже, так, что его белые волосы спадают на красивое круглое лицо.        — Вставай давай, — и протягивает Чонвону широкую ладонь. Глаза младшего расширяются — ого, вот это снисхождение! Убедившись, что ноги, кажется, точно пока ещё не держат, неуверенно он вкладывает в руку Чонсона свою ладонь. И оба тут же замирают на месте. Будто взрыв резко накрывает их, смертельной ударной волной проносясь по всему помещению. Успокоившись на мучительно короткое мгновение, всполохи дыма Чонвона резко ударяют, возносясь вверх и окутывая ярко-бежевым пигментом лицо Чонсона. Кажется, будто их цвет приобретает настолько небывалую доселе яркость, что начинает напоминать ярко-оранжевый. В свою очередь, итак донельзя насыщенный чёрный Чонсона окутывает Чонвона с ног до головы, начиная причудливыми волнами кружиться вокруг них. Он обвивает фигуры парней, пряча их в свои объятия, и они, будто затерявшиеся в этом людном месте, теряют из виду всех окружающих людей. Тёмный туман заполняет всё помещение, а Чонсон чувствует, как чужая маленькая ладонь вцепляется в его пальцы сильнее. Завораживающий волшебством момент не длится более даже десяти секунд. Цвета дымов успокаиваются, понемногу приобретая свой изначальный вид и положение, а туман в столовой начинает рассеиваться, и, хоть его осадок и остаётся в воздухе, теперь Чонвон может видеть за Чонсоном кучу людей, уставившихся на них, многие из которых, кажется, впервые увидели встречу истинных настолько близко. Чонсон приходит в себя первым. Как истинный джентльмен, он не может оставить Чонвона на полу, поэтому делает то, что изначально и должен был — резко дёргает Чонвона, поставив его на ноги под короткий тихий писк младшего, и, громко выругавшись и резко подтянув лямку рюкзака, как можно быстрее скрывается из столовой. Чонвон садится на место, возвращаясь к друзьям на ватных ногах. Его глаза всё ещё распахнуты, взгляд пустой, а в голове ничего. Абсолютно. Ребята молчат.        — Пак Чонсон, — тихо и невнятно проговаривает он. — Чёрный дым.        — Чонвон… — шепчет Сону, но Ян не обращает на него внимания.        — Чёрный дым, — повторяет он будто в прострации. Никто из них даже не замечает приближение Джеюна — он обозначает своё присутствие лишь тогда, когда подаёт голос, а в поле зрения компании попадают тёмно-зелёные клубы дыма.        — Я пересдал! — он целует озадаченного Хисына в щёку и падает на свободный стул рядом с ним. — А почему в столовой такой тёмный туман? И что с вашими лицами, м? — нахмурившись, Джеюн цепляется взглядом за Чонвона, чей бежевый дым всё ещё поднимается вверх слабоватым выцветшим потоком.        — Да так… — мрачно усмехается Рики. — Чонвон соулмейта нашёл.        — Ого, прямо здесь? — глаза Джеюна округляются в удивлении. — Так это же круто! А кто она? Или, может быть, это тоже он, как и у нас?        — Чёрный дым, — будто мантру повторяет Чонвон, со слабой ядовитой улыбкой подняв голову на Джеюна. Радостное выражение лица того медленно пропадает, будто его стёрли, как мел тряпкой со школьной доски.        — Да ну… Неужели это тот? — боязливо сглотнув, Джеюн потирает плечи.        — Пак Чонсон, — подтверждая его догадки, бормочет Сонхун.        — Чёрный дым, — повторяет Чонвон в последний раз, прикрывая глаза в абсолютном отчаянии и недоумении.