Оковы

Главнокомандующий разведкорпусом Эрвин Смит под покровом ночи привел в Шиганшину больше сотни солдат, большинство из которых – новобранцы для единственной цели – с помощью способности Эрена укреплять кожу заделать брешь во внешних воротах, но на месте их ждал сюрприз. Их старые «товарищи» вместе со двумя соотечественниками устроили им засаду, из-за чего Микасе, Саше, Конни и Жану пришлось вступить в бой с бронированным, Эрену с Армином – с колоссальным, Леви с кучей титанов и звероподобным, а Эрвину с сотней новобранцев пришлось стать пушечным мясом. Он почти убил его, но черт, его забрал тот четвероногий титан. Нужно следовать за ним. Надеюсь, мои ребята еще держатся. Он остановился на крыше, где находился Эрен, полумертвый Бертольд и, кажется, уже мертвый… о нет, не мертвый. Он дышит. – Капитан, Армин дышит! Скорее, инъекцию! Вскоре на крышу прибыла и Микаса, а потом… – Капитан Леви… наконец-то я нашел вас, – забираясь на крышу сказал Флок, – главнокомандующий серьезно ранен. Ему нужна инъекция. Леви широко раскрытыми глазами посмотрел на Эрвина. Он уже собирался отдать инъекцию Эрену, но теперь у него на нее повились другие планы. – Эй, капитан… Армин… – полным угасающей надежды голосом сказал Эрен. – Мы не должны позволить погибнуть главнокомандующему. – Капитан… – отозвалась Микаса и с надеждой посмотрела на Аккермана, – вы собирались вколоть ее Армину. Нет, Леви не посмотрел на нее. Это разрушит его решимость, он не позволит это сделать. Никто ему не помешает, он спасет Эрвина. Ни Эрен, ни Микаса. – Ничего не хочу слышать. Вы все, уходите с крыши. Сейчас Эрвин съест Бертольда. Микаса посмотрела на обугленное тело Армина. Глаза невольно начали наполняться слезами от осознания, что это последние минуты его жизни. В голову полезли глупые воспоминания о том, как спасала его от хулиганов на улицах города, о его рассказах о море, о том, как отважно он вел себя, дрожа от страха. Она была готова вступить в бой, и он это чувствовал, но что-то отталкивало ее назад. Был это здравый смысл или она просто больше не может перечить Леви – она не знала. – Только не пожалейте потом о своем выборе, капитан. – Микаса крепко взяла сопротивляющегося Эрена и полетела на другую крышу. – Микаса, что ты делаешь, нет! Капитан, вы должны спасти Армина!

***

В тот день Микаса впервые показала слезы капитану, а он в свою очередь сделал то, на что пока не способна она – отпустил еще одного из своих близких. Нет, возможно, он не просто лишился друга, нет. Кто он вообще такой, чтобы жаловаться на это? Вероятно, он лишил весь этот остров будущего, убив Эрвина. Но это уже не так важно, если в аду он будет вместе со Смиттом. А пока в аду на земле он практически один. Блеклый свет полной луны падал через открытое окно кабинета прямо на уставшее лицо мужчины. Прошла уже неделя с того самого дня и на отдых времени не оставалось: награждения, отчеты о миссии, принятие присяги Ханджи. За все это время… сколько он поспал? Наверное, в сумме часов 6. Стоит закрыть глаза и на внутренней стороне век всплывают картины того самого дня. Но за эту неделю он уже переосмыслил все, что мог, помянул Эрвина десяток раз и наконец принял случившееся. В конце концов, Эрвин желал такого исхода событий, поэтому Леви не должен быть эгоистом. Хотя бы сейчас. И чай уже не поможет. Уже ничего не помогает. Нужно что-то покрепче. Аккерман не испытывал особой страсти к выпивке, но прямо сейчас он шел к тому пресловутому книжному шкафу. Опустившись на корточки перед нижними ящиками, он достал бутылку рома. Редкостная гадость, но на воинское жалование особо не пошикуешь. Он налил себе половину небольшой кружки и осушил ее двумя большими глотками. Хоть бы занять себя чем-нибудь. Отметив, что на улице довольно не дурная погода, он надел знакомый пиджак и вышел из гнетущей атмосферы здания. Ночь была довольно светлой и он разглядел в тени дуба копну светлых волос. Юноша сидел, поджав ноги и уткнувшись в колени лицом. – Армин. Услышав свое имя из уст капитана, парень вздрогнул и резко встал, посмотрев на приближающегося мужчину. – Капитан, извините, я… – Армин вытер лицо рукавом, – мне просто стало дурно и я вышел на свежий воздух. – Видимо магнитные бури. Арлерт, тебе нужно больше отдыхать, теперь на тебе лежит большая ответственность. – не подходя слишком близко, Леви остановился и посмотрел на звездное небо. – Так точно, капитан… – Армин кивнул и подошел к Леви ближе, – но мне нужно вам кое-что сказать. Я собираюсь рассказать об этом Ханджи завтра. В последнее время я вижу обрывки воспоминаний Бертольда, даже во снах, – парень положил руку себе на шею, устало ее потер и опустил взгляд, – кажется, жизнь на его родине ненамного счастливее нашей. – Проникся состраданием к врагу? – Аккерман немного хмуро посмотрел на Армина – не забывай, что из-за них погибли твои товарищи. – Н..нет, капитан! – Армин встревоженно посмотрел на капитана, но не в силах выдержать его взгляд, опустил голову. Ему казалось, что теперь мужчина его ненавидит, – А как бы поступил главнокомандующий? Он бы пожалел их? – Главнокомандующая Ханджи? Или ты о ком? – Леви встал перед Армином и опустил бледную руку ему на плечо, – скажу честно, Армин. Я считаю, что ты никогда не заменишь Эрвина, так что бессмысленно тебе на него ровняться. Но это не значит, что ты не способен ничего сделать. Ты – не он, ты абсолютно другой. Вот и решай проблемы своими методами. Не пытайся думать, что сделал бы Эрвин на твоем месте. Делай так, как ты считаешь нужным. Все в тебя верят, Армин. А теперь иди спать. Пребывания в замешательстве от непонимания, поругал его капитан или похвалил, Армин изумленно посмотрел на Леви. – Капитан… Почему вы выбрали меня, а не его? Вы же сами знаете, что Эрвин лучше меня. Так почему? Леви молча убрал руку с плеча Армина, снова устремил свой взор на небо и, немного подумав, ответил: – Хватит с него войны. Он заслужил отдыха, а ты нет, так что иди и спи, в скором времени тебе придется отрабатывать свое спасение, – немного помолчав, Леви с хмурой усмешкой добавил, – еще не хотелось нажить врагов в лице пубертатного титана и наседки Аккерман. Не сумев сдержать легкой улыбки, Армин смущенно кивнул и вытер скупую слезу рукавом. – Спасибо, капитан… Дождавшись, когда Армин уйдет в казарму и поняв, что свежий воздух ничего не изменил, Леви вернулся к себе в комнату и налил еще рома. Алкоголь напомнил ему о недавней сцене с Микасой, произошедшей в ее спальне. Ее выгибающаяся спина, грудь, что подается навстречу, и чертовски притягательные бедра… После произошедшего он не спал в спальне. Заходил туда только за вещами, будто боясь, что если задержится там надолго, то мысли о девушке захватят его разум окончательно. Он отгонял их, оправдываясь перед самим собой тем, что сейчас не время, слишком много дел. Но так делать больше было невыносимо. Необходимо было разобраться, почему он так поступил. Может, такую злую шутку с ним сыграло постоянное воздержание от секса? Но почему тогда именно с ней это произошло, а, скажем, с Петрой нет, ведь воздерживался он всегда? Тогда что насчет того, что так повлияла обнаженная фигура Аккерман в ванной на его больной рассудок? Тоже странно, ведь Ханджи он видел голой нередко, да и он был не из похотливых засранцев, обычно справлялся при помощи одной правой. Ну нет, это точно не симпатия. Аккерман мерзавка, заноза в его заднице, что мешает ему спокойно жить с первого дня появления в разведкорпусе. Ох, он помнил, все помнил: ее презрительные взгляды, как сжималась ее челюсть и кулаки, когда он подходил к Эрену ближе, чем позволено ею самой, нарочитое игнорирование его присутвия и приказов. Ладно, с Леви все понятно. Возможно, это просто какое-то вожделение, когда невольно путаешь уважение с симпатией. А с Микасой то что? Она же явно уже не первый год сохнет по Йегеру. Решила понабраться ради него опыта или все таки поняла, что от этого сопляка ждать нечего? А может, решила поиграть на чувствах взрослого мужчины? Мда, алкоголь явно не пошел ему на пользу. Еще одна ночь самокопания только начинается. Он отчетливо понимал, что они оба знали, на что идут, и что это не пройдет бесследно, и оба пошли на поводу у… вожделения? Сердца? Судьбы? О нет, он не верил в эту штуку, но иногда было проще скинуть на нее то, что он не понимал. А он практически всегда все понимал. Кажется, они оба просто заигрались и он подпустил подчиненную слишком близко. С ней у него всегда были особые отношения, их с самого начала связывала фамилия, сила и своенравность. Нет, пора восстанавливать свой авторитет и возвращать субординацию. Послышались шаги в коридоре и они затихли прямо у его двери. Кажется, у него гости. Надо наказать засранца за нарушение комендантского часа, совсем уже распоясались. Один стук о старую дверь. – Входите. Словно узнав, что Леви думает о ней, Микаса зашла в его кабинет, тихо закрыв дверь, посмотрела на Леви и отдала честь. По лицу азиатки было, что всю неделю она занималась тем же, что и он – самокопанием. И вправду, поводов у нее было не меньше. Смерть Эрвина не оставила ее равнодушной, но больше пугало то, что на его месте мог бы быть Армин. Девушка уже переживала такое, только на месте Арлерта был Эрен. Во время битвы за Трост она уже действительно думала, что потеряла его, и кто знает, что с ней бы стало, если бы сила титана его не спасла. Всю неделю она практически не отходила от своих друзей, боясь, что стоит ей отвлечься – и в следующее мгновение рядом будут лежать их трупы. Это стало ее единственным страхом. Но была еще вещь, не дающая ей покоя – она предала чувства к Эрену. Ей всегда казалось, что можно любить только Эрена, что самопожертвование для его блага – ее единственная цель, а семья с ним – единственный верный исход ее жизни. Она была слишком юна, когда лишилась своих матерей, и они не успели затронуть с ней темы невинности, но по тому, что она узнала от других девушек солдат, она поняла, что, вероятнее всего, теперь Эрен будет ее презирать. И не была бы Микаса здесь, если бы на этом поток самобичевания окончился. Девушка видела Леви, то, как он разбит. Нет, не подумайте, он не стал выглядеть как страдалец. Он внешне вообще практически не изменился, но не была бы она Аккерман, если бы не замечала то, чего не видят другие, не чувствовала их связь. В его глаза почти потухли. Наверное, смерть Ханджи его добьет. Ей отчаянно хотелось с ним поговорить, сказать, что ей очень жаль, что она не должна была угрожать ему в тот день. Только не пожалейте потом о своем выборе, капитан. Но она прекрасно понимала, что они не способны на откровения. Как же они все таки похожи, это все усложняет. Будь они совершенно разными, было проще. Тогда бы их не тянуло друг к другу так сильно. – Аккерман, ты пришла тут молча постоять? – не таким холодным как обычно голосом сказал Леви. Он хотел сказать как можно холоднее, но выпитое не позволило ему это сделать. – Нет, я пришла просто увидеться. – Микаса подошла к дивану, на котором сидел Леви. Микаса не знала, как ей поддержать капитана. Она не подготовила никакой речи, надеясь, что сможет подстроиться под ситуацию. За ее обычным безэмоциональным лицом скрывался океан чувств, в который никому не было позволено погружаться. Было целое море того, что она хотела сказать, и это нельзя было выразить одним только «мне жаль», в которое она надеялась вложить все несказанное. Ее запястье резко обхватила мужская рука, немного потянув на себя, и ее взгляд поймали холодные серо-голубые глаза. – Микаса, мы не должны просто видеться. Мы капитан и солдат, а не друзья. – Я знаю. Вы просто выглядели очень… - Микаса мотнула головой, – капитан, я хотела извиниться за угрозу вам во время миссии. Я поддалась чувствам и сделала неверное решение. Аккерман извиняется? Может в тот ром что-то подсыпали и его глючит? Тем не менее, она выглядит довольно искренней. У нее залегают синяки под глазами, видимо, не один он теперь плохо спит. Эта зараза передается половым путем? При виде того, что Микаса становится еще более похожей на него, внутри что-то сжалось. Он не желал для нее такого исхода. Он не тот, на кого нужно быть похожим. – Почему тебя волнует то, как я выгляжу? Девушка поджала губы, опустила взгляд и нервно поправила шарф. Искренность всегда была ее сильной чертой: она искренне любила и ненавидела, но не привыкла все это выражать словами. Легче было обнять или ударить. Девушка положила свободную руку на худую щеку Леви и снова взглянула в его потухшие глаза. – Потому что мне кажется, что я немного понимаю вас, капитан. – не давая мужчине шанс на возражение, Микаса наклонилась к нему и обняла за шею, прижимая его голову к своей груди. С минуту мужчина просто не мог понять, что ему делать в этой ситуации, а потом крепко обнял девушку за талию, уткнувшись лицом ей в грудь. Он не соврал, когда сказал, что они с Микасой не друзья. Они чувствуют эмоциональное состояние друг друга, предугадывают действия, читают мысли. Они больше, чем друзья. Его понимают. Наверное, впервые за всю жизнь кто-то абсолютно его понял.