Оковы

Непонятно в какой момент оба поняли, что любят друг друга, но было ясно, что нет нужды говорить об этом вслух. Он находил покой в ее объятиях, в них было приятно засыпать. Она, положа голову ему на грудь, впервые могла чувствовать себя в безопасности. Идиллия, нарушаемая восходом солнца, и снова начинавшаяся после его захода. Так продолжалось долго, но не всегда. Начиналась война, но не с титанами, а с людьми. С этой короткой стрижкой Микаса выглядела невероятно красивой, но несчастной из-за отдаления Эрена от них с Армином. Было невероятно больно наблюдать за тем, в кого он превращается, слышать его слова о том, что он ее ненавидит, видеть избиение Армина. Но больше всего боли принесла смерть Саши. Она снова теряет свою семью. В третий раз. Очень хотелось увидеться с капитаном, выплакаться ему в плечо и получить дозу успокаивающих поцелуев и чая, но их все время разлучали миссии. А он хотел того же. Мечтал об этом, живя месяц в лесу, дабы присматривать за Зиком, даже тогда, когда убивал своих солдат, превратившихся в титанов. Лежа возле той реки после взрыва громового копья, он хотел хотя бы в последний раз увидеть ее и убедиться, что с ней все хорошо. А еще лучше выжить. Выжить, пройти этот путь вместе с ней и сделать ее счастливой.

***

Микаса не понимала, какой по счету ведет бой. Все смешалось: титаны, люди. Приходилось убивать всех. Не исключением и стали бывшие товарищи, вставшие на их пути. Все было как в тумане, она потеряла счет времени. Проходят минуты или дни? Неважно. Она знала лишь две истины: Леви жив и нужно убить Эрена. Убить и выжить любой ценой. Он выглядел таким изнуренным, половина лица перебинтована, нет двух пальцев на одной руке и поврежденная нога. Они смогли побыть наедине всего пару минут, чтобы узнать, что все в порядке, но большего не было позволено. Смерть Ханджи, казалось, внешне никак не изменила его, и если бы не осознание, что она жаждет своей смерти, что больше ее ничего на земле не держит, не дал бы ей умереть. Им обоим будет тяжело смириться с этими смертями. Но время на сожаления не было. Она была той, кто меньше всего хотел смерти Эрена, но оборвать его жизнь было суждено именно ей. И она сделала это, навсегда освободив мир от титанов. Они все вместе сделали это, зная, что в этом мире она не будет одна. Но Эрен слишком долго был частью ее, чтобы так просто отпустить. Возвращаясь на Парадиз на одном из оставшихся дирижаблей, Микаса ушла в трюм, не в силах больше наблюдать изнуренные лица товарищей и голову, что она обвязала его же шарфом. Голову человека, который долгое время был самым близким, но не сейчас. Заметив это, Леви пошел за ней. Сейчас перед ним стоял не солдат, не сильнейший воин человечества, а потерянная под всеми этими прозвищами юная девушка. Сломленная, спрятанная, не услышенная. Он видел ее боль, слышал крик, с которым она пыталась пробить стену, выстроенную ею самой. Кажется, Аккерман ещё никогда не чувствовала себя так неловко, ещё никогда слова не покидали ее голову настолько безнадёжно. Она хотела найти спасение в любимом шарфе, но сейчас он был не с ней. Тишина продлилась слишком долго для того, чтобы ее не прервать. - Микаса… - ему не дали договорить руки, обхватившие его торс и вовлекшие в крепкие объятия. Вместе с мужчиной она с грохотом упала на колени, как упали с нее выдуманные оковы под названием «обязанность», в которые она сама себя заковала. Девушка сжала рубашку капитана, пытаясь найти ответ внутри себя. От всего этого заболела голова и девушка подавила крик, что норовил вырваться из ее горла. Она плакала, как не плакала уже давно. С того самого дня, когда Армин чуть не покинул ее, она больше никому не позволяла видеть своих слез. Они текли быстро, словно все эти годы ждали, когда наконец смогут выплеснуться из бездонных глаз азиатки и пуститься впляс по ее щекам, стекали по шее и капали на пол. Девушка ничего не могла, кроме как издавать дрожащие всхлипы. Стена дала трещину. Леви не мог быть равнодушным к горю любимой. Пришло время ему сделать то же, что она сделала для него когда-то. Он обнял девушку за плечи, отдавая Микасе тепло своего тела, которое в данной момент так было ей необходимо. Сильное женское тело тряслось в его объятиях от нахлынувших чувств. Металл воображаемых оков дал трещину, но это не страшно. Он оденет другие, больше напоминающие золотые браслеты с драгоценными камнями, нежели кандалы. Она будет носить их с удовольствием, и будет благодарна ему за то, что он их сменил. Эти кандалы не будут принуждать ее к действию, никто не станет тянуть за них цепью. Она будет иметь от них ключ и ее руки будут вольны делать то, что захотят. Эти оковы будут носить название «любовь».