Дата обучения

Рекомендации и прочее

— Как вы думаете, почему вы здесь, мистер Поттер? — профессор МакГонагалл спросила Джеймса. — Профессор, Фабиан и Гидеон на самом деле не били друг друга битами. Клянусь, я предотвратил это, — запротестовал Джеймс, неловко ерзая под ее пронзительным взглядом.Уголок ее рта приподнялся. — Хотя это и звучит немного тревожно, я могу заверить вас, что мы здесь не для того, чтобы говорить о мистерах Прюэтт. — Так что же меня ждет? Его деканша перехватила его, когда он выходил с Сириусом из раздевалки для Квиддича после вечерней тренировки команды Гриффиндора, и ничего не сказала ему, кроме того, что ей нужно с ним поговорить. — Возьми печенье, Поттер, — она достала из ящика жестянку. Слегка сбитый с толку, он взял Рыжего тритона и откусил ему голову с удовлетворительным хрустом. — Насколько я понимаю, ваша команда тренировалась пять раз в неделю после матча с Пуффендуем? — Да, профессор. А что? — А как насчет вашей частной практики? Джеймс закашлялся, едва не проглотив кусочек печенья. Он тайком выбирался, чтобы полетать по полю, обычно с запасным квоффлом из сарая для метел, ночью, когда не мог уснуть. Он и не подозревал, что Макгонагалл знала об этом. — Я… это просто случайность. Я был не в своей тарелке в последнем матче, и мне нужно вернуть нас в нужное русло, — быстро сказал он, надеясь, что она поверит его частичной правде. — И это единственная причина, по которой ты уже провел на поле пятнадцать часов на этой неделе ко вторнику? — МакГонагалл подняла брови. — А, я? — Возьми еще одно печенье, Поттер, оно тебе понадобится, — сказала она, снова предлагая ему банку. — На самом деле, возьми два. Джеймс сделал, как она ему сказала, чувствуя себя все более и более сбитым с толку с каждой секундой. Он запихнул половину одного в рот и тут же снова подавился, когда учитель заговорил. — Что вы думаете о мисс Эванс, мистер Поттер? Как только он перестал кашлять во второй раз, он ответил. — Ты знаешь, что я люблю ее. Я всего лишь сто раз прокричал это в Большом зале. Зачем мы вообще об этом говорим? — МакГонагалл вздохнула. — Наряду с преподаванием, как глава вашего факультета, одной из моих обязанностей является пастырская забота. Вы знаете, что это значит? — Это как руководство и все такое, верно? — сказал он. — Да, мистер Поттер. «Руководство и прочее», как вы так красноречиво выразились, — на ее губах появилась веселая улыбка. Щеки Джеймса порозовели, а улыбка МакГонагалл приобрела материнское выражение. — Джеймс, ты здесь, потому что я обеспокоена твоими отношениями с Роуз и Лили Эванс, и хотя у тебя нет никаких обязательств, я чувствую, что разговор со мной об этом мог бы принести тебе пользу. — О, — теперь Джеймс был еще больше сбит с толку. — Но у меня хорошие отношения с ними обеими. Мы друзья. — Возможно, было бы неплохо поговорить о каждой сестре отдельно. Начнем с Лили? В конце концов, вы знаете ее дольше, — Джеймс кивнул. — Хорошо. Я встретил ее на первом курсе, она показалась мне симпатичной, а потом я влюбился в нее, и с тех пор я пытаюсь уговорить ее пойти со мной на свидание. Это казалось ему очевидным. Он не был уверен, что Макгонагалл хотела услышать. Он всегда был открыт всему Хогвартсу в своей любви к Лили. — А в этом году? — спросила она. — После многих лет, когда она тебя едва терпела, вы, кажется, стали с ней хорошими друзьями, — Джеймс нахмурился. — Ну, я перестал пытаться пригласить ее на свидание, и постепенно она потеплела ко мне, — он посмотрел на МакГонагалл. — Кстати, я сказал ей, что сожалею о том, что продолжал добиваться от нее согласия. Недавно я понял, что мне следовало остановиться намного раньше, чем я это сделал, — его учитель гордо улыбнулся. — Это очень по-взрослому с твоей стороны, Джеймс. Так ты все еще испытываешь романтические чувства к Лили? Джеймс открыл рот, чтобы ответить, что да, конечно, знал, прежде чем она перебила его. — Подумайте об этом хорошенько. Помните, вы потратили годы, думая, что чувствовали одно, тогда как сейчас вы могли чувствовать что-то совершенно другое. Джеймс воспользовался моментом. — Я люблю Лили… МакГонагалл казалась почти разочарованной. –… как друг. Джеймс с минуту смотрел на стену за спиной Макгонагалл, пытаясь разобраться в своих мыслях. Наконец, он встал со стула. — Спасибо, Минни. Мне нужно идти. Есть люди, с которыми мне нужно поговорить. С этими словами он поспешно вышел, и как только он вышел из комнаты, профессор МакГонагалл услышала, как он бежит по коридору, предположительно в Гриффиндорскую башню. Она тихо рассмеялась, затем повернулась к стопке бумаг, которые ей нужно было разобрать. Похоже, не только у нее был напряженный вечер. Джеймс ворвался в гостиную Гриффиндора, тяжело дыша. Он огляделся в поисках ярко-рыжих волос, но не смог обнаружить Лили, поэтому направился к трем другим мародерам, которые сидели у костра. — Где Лили? — он выдохнул. — Я ее не видел, — сказал Ремус. Он сидел рядом с Сириусом на диване и писал эссе. Питер свернулся калачиком в кресле рядом с ними. — Ты ведь не собираешься снова приглашать ее на свидание? — Сириус нахмурился. — Нет, я просто… мне нужно поговорить с ней. Это срочно, — он подпрыгивал на цыпочках, переполненный энергией. — Ты пил кофе? — спросил Питер. — И мне кажется, я слышал, как Лили говорила что-то насчет того, чтобы подышать свежим воздухом, если это поможет, — казал он, пристально глядя на Джеймса. — Кофе нет, и да, он есть. Спасибо, Хвост! Пока! Джеймс снова умчался, оставив остальных троих смотреть ему вслед в полном недоумении. Он выбежал во двор и, как и ожидалось, увидел Лили, сидящую на скамейке. Она подняла глаза, когда он ворвался в дверь. — Джеймс, — улыбнулась она. — Лили! Я не люблю тебя! — Что? На лице Лили отразилось замешательство. — Я имею в виду, я действительно люблю тебя, но я не влюблен в тебя, — Джеймс нахмурился. — Джеймс, ты в порядке? — Лили встала. — Да, я в порядке, я великолепен! Теперь я понимаю, — он улыбался ей от уха до уха. — Видишь ли, на самом деле я никогда так тебя не любил. Сначала это было глупое увлечение, а потом ты отвергла меня, и со своим глупым упрямством я в конце концов убедил себя, что влюблен в тебя, но мне всегда нравилась только мысль о тебе. Его слова вырвались в спешке, и было чудом, что они были в правильном порядке. — И теперь, когда мы друзья, я действительно люблю тебя, но это потому, что я знаю тебя. Ты стала одной из моих лучших друзей, и я понял, что именно такой я вижу тебя сейчас. Я люблю тебя так же, как люблю Сириуса, Ремуса и Питера, — закончил он. Лили пристально смотрела на него, пока он говорил, и выражение ее лица сменилось с озабоченности на изумление, а затем на понимание. — О, и я, вероятно, должен сказать тебе кое-что еще… — Джеймс потер затылок, слегка поморщившись. Он не совсем понимал, как она отреагирует на его новость о Роуз. — Нет, — сказала она. — Сначала я. Мне нужно кое-что сказать, — сказала она, затем исправилась: — Ну, я не обязана, но я хочу. Джеймс кивнул. Он не был до конца уверен, о чем пойдет речь, но знал, что сохранит ее секрет, если она захочет. Он рассказал ей об этом, и она улыбнулась. — Спасибо, — сказала она. — Хорошо, я не совсем уверена, как это объяснить, но …— она прикусила губу, колеблясь, и внезапно сердце Джеймса заныло за Роуз. Лили посмотрела на него, и Джеймс ободряюще кивнул. Это подстегнуло ее, и она продолжила. — Я не испытываю романтического или сексуального влечения. Ее глаза встретились с его глазами, почти призывая его что-то сказать, но Джеймс промолчал, позволив ей говорить. — Это началось — ну, это началось с Северуса, я полагаю. Я всегда знала, что он относился ко мне иначе, чем я к нему. Потом мы приехали в Хогвартс. Ты начал приглашать меня на свидания через день, и для начала я просто подумала, что ты раздражаешь. Позже, когда я лучше поняла себя, я все еще отвергала тебя, но я знала, что тебе будет все равно, как и все предыдущие годы. Я использовала тебя как страховочную сетку, потому что ты отпугивал всех, кто мог захотеть встречаться со мной, и это означало, что мне не нужно было признаваться в своих чувствах. — Вот почему я так завидовала Роуз, потому что она могла не только устраивать розыгрыши и даже не волноваться, но и быть самой собой. Она открыто говорит о своей сексуальной ориентации всем и не боится того, что они могут подумать о ней. Я жалею, что оттолкнула ее, потому что мы могли бы поддержать друг друга, — она опустила глаза, чтобы скрыть печаль на лице, и Джеймс решил, что, когда она закончит, он расскажет Лили правду о Роуз. Она заслуживала знать. — Только после четвертого курса я поняла, что дело не только в том, что я «не нашла подходящего человека» или что-то в этом роде. Я поехала домой и во время каникул провела кое-какое исследование — мир магглов намного более открыт в отношении подобных вещей — и я нашла ярлык для того, что я чувствовала, и это было… — она на мгновение замолчала, пытаясь подобрать слова. — Я не могу описать, насколько это было освобождающе — осознавать, что есть другие люди, похожие на меня, и что то, что я чувствую, не является неправильным. Я все еще люблю людей. Я люблю своих друзей, просто я не испытываю той же любви, что они, но, с другой стороны, никто на самом деле не испытывает любви так же, как они. Они обменялись улыбками. — Ты, Лили Эванс, невероятно мудра, — сказал Джеймс, затем тяжело вздохнул. — Хорошо. Снова моя очередь. — Ну, это не может быть большим сюрпризом, чем последние два, — засмеялась она. —Вообще-то… возможно, — он глубоко вздохнул. — Это о Роуз. Выражение ее лица мгновенно стало серьезным. — Продолжай, — сказала она. — Я и Роуз, Роуз и я, наши отношения были ненастоящими. Все это было понарошку, как и разрыв, но на самом деле мы все еще друзья. Лили уставилась на него. — Но — что? Почему? — она пролепетала, на ее лице снова появилось замешательство. — Послушай, мне действительно жаль. У нас была дурацкая идея заставить тебя ревновать, хотя я понимаю, почему сейчас это не сработало. Он посмотрел на Лили, ожидая разочарования или гнева, но вместо этого… О Мерлин. Он сломал Лили. У нее отвисла челюсть от шока, и она уставилась в пространство, где находился Джеймс, на самом деле не видя его. Постепенно ей удалось сформулировать слова. — Так вы с Роуз друзья? — Да. — И она на самом деле не использовала тебя? — Нет, Роуз хороший человек. Она никогда бы не сделала ничего подобного. Она заставила это выглядеть так, чтобы вернуть своих друзей и защитить себя от других слизеринцев. Вот почему она тоже подшутила над нами, чтобы улучшить свою репутацию, — Лили несколько раз моргнула, переваривая информацию. — Значит ты знал, что она собирается прийти на вечеринку? Потому что ты ушел, а та девушка — это, должно быть, была она. — Я ушел? — казалось, что больше никто этого не заметил, потому что другие Мародеры не упомянули об этом, когда он спросил, что произошло тем вечером. — Да. Разве ты не помнишь? Ты кого-то увидел и сказал, что тебе нужно отлучиться на минутку, а потом она отвела тебя в боковую комнату. Я собиралась пойти за тобой, но Марлен схватила меня и начала танцевать со мной, и к тому времени, как я отошла, сонное зелье вырубило меня. — О, —Джеймс нахмурился. — Честно говоря, я ничего не помню с той ночи, после того, как мы танцевали. Я помню, как ты поздравила меня с днем рождения, а потом ничего, пока я не проснулся. Но это Роуз отвела меня в другую комнату? Ты уверена? —Лили на мгновение задумалась. — Почти уверена. Ее волосы были каштановыми, а не рыжими, и она немного изменила лицо, но я видела ее глаза до того, как она оттащила тебя. Должно быть, она забыла очаровать их. Джеймс думал, что видел Роуз, но, похоже, события того вечера были еще более странными, чем он себе представлял. — Сколько времени прошло между моим уходом и тем, как всех вырубили? — он спросил. — Наверное, минут десять. Не больше, — сказала Лили. Значит, он, должно быть, разговаривал с ней, пока не потерял сознание, рассуждал Джеймс. Но о чем? Когда он проснулся, у него было адское похмелье, так что он, должно быть, был относительно пьян. Вероятно, поэтому он тоже ничего не мог вспомнить. Он надеялся, что не выставил себя дураком. — Значит, все это время вы встречались, на самом деле это было не так? Вы казались очень близкими. И Алиса сказала, что видела, как вы двое целовались в вашей спальне на Рождество, — глаза Джеймса расширились. — Алиса видела нас? Что она там делала? И мы целовались только из-за омелы. — Алиса искала Ремуса и случайно увидела вас двоих. По крайней мере, так она нам сказала. И если это была омела, вам не обязательно было целоваться. Это всего лишь традиция, — Лили рассмеялась. — О чем ты говоришь? Омела заманивает в ловушку любого, кто окажется под ней, и единственный выход — поцеловаться, — сказал Джеймс. Лили уставилась на него. — Магловская омела ничего не дает, но волшебная омела только заманивает в ловушку двух людей, которые испытывают определенный уровень влечения друг к другу. Разве ты этого не знал? — Поверь мне, Лили, я знаю, как это работает. В противном случае это означало бы, что… — Это означало бы, что вы нравитесь друг другу, — она усмехнулась, в ее глазах появился озорной блеск. Джеймс сел на скамейку. Под ним было холодно, что помогло ему сосредоточиться. Он чувствовал на себе удивленный взгляд Лили, когда вспоминал время, проведенное с Роуз. Когда все это произошло, он был настолько поглощен мыслями о Лили, что отбросил все чувства, которые мог испытывать к Роуз, но теперь фильтр рассеялся, и он мог видеть более ясно. Он был настолько безразличен к своим собственным чувствам. Даже его друзья заметили, подумал он, вспомнив разговор, который у него был с Питером, и тот, который он подслушал той же ночью между Сириусом и Ремусом. Он обхватил голову руками. —Я был идиотом. — Это так, Поттер, — он услышал ухмылку в голосе Лили. —И что ты теперь собираешься с этим делать? — Мне нужно поговорить с Роуз. Хотя я не видел ее с вечеринки и не помню, что произошло, — он в отчаянии посмотрел на Лили. — Мы все равно не можем говорить публично, но я думаю, что с тех пор она избегает меня. Что, если я что-нибудь скажу? Что, если она меня возненавидит? —Моя ненависть к тебе не останавливала тебя все эти годы, — засмеялась Лили. — Но в любом случае, я уверена, что она этого не сделает. Когда ты будешь разговаривать с ней, просто скажи ей правду, скажи ей, что ты чувствуешь, и ты поймешь это. — Это имеет смысл, — Джеймс задумчиво кивнул. — Я собираюсь идти спать, но дай мне знать, если тебе понадобится еще какая-нибудь помощь, — Лили наклонилась и поцеловала его в щеку. —Удачи, Джеймс. Во время их разговора солнце село и появились звезды. После того, как Лили ушла, Джеймс откинулся назад и пристально посмотрел на них. Это напомнило ему ночь, которую он провел на Астрономической башне с Роуз. Ему в голову пришла внезапная мысль, и он пробормотал ее вслух. — Мне нужно немного мороженого.