what is love

      арс вертит головой, придирчиво разглядывая лицо в зеркале — отражение уныло демонстрирует бледную кожу, припухшие веки, красные уголки губ и непомерную усталость в глазах. это то, что видно в маленьком зеркальце в ванной, и думать о том, что скрывается под оверсайз одеждой не хочется совсем, но думать приходится — через пару часов вечеринка у оксаны, не пойти он не имеет права, она ждёт, а он никогда не нарушает обещания. он должен быть там, но поясница отваливается, живот болит, тошнота маячит постоянным фоном, настроение ниже нуля и навряд ли что-то поднимает его хотя бы на один пункт.       тяжело вздохнув, арс умывается прохладной водой и полощет рот полоскателем с ядрёной мятой, прикидывая, как отмазаться от алкоголя так, чтобы никто не понял, что с ним что-то не так — мешать таблетки и спирт сильно плохая идея, он не подросток, чтобы пережить такое налегке и не вспомнить. может, получится соврать, что он отравился и остаться дома?       антон заходит в ванную, зевая и почёсывая живот, и арс неконтролируемо каменеет, наблюдая через зеркало, как антон поднимает сиденье унитаза, расстёгивает штаны и справляет нужду, даже не глянув в его сторону — значит, остатки злости всё ещё тлеют, и арс нервно сглатывает, вцепляясь в раковину и сплёвывая. по подбородку неприятно течёт, антон заканчивает и нажимает слив, наконец встречаясь с ним взглядом, и его глаза спокойные, равнодушные, и арсу бы так хотелось увидеть в них сожаление или беспокойство, но он знает, что этого не будет, что не должно быть — в произошедшем вчера виноват он, если бы он правильно вёл себя на съёмках, то ничего бы не было, то антон бы не разозлился и не вышел из себя.       арс знает, но чувствам не прикажешь, и он воображает, как антон обнимает со спины, прижимаясь, заключая в безопасный кокон, щипает губами в шею и шепчет, как ему жаль, как он любит и не допустит такого вновь. но в реальности антон споласкивает руки над ванной и начинает чистить зубы, ни разу его не коснувшись, словно прокажённого, словно грязного, словно чужого, и зубы закусывают нижнюю губу.       …ведёшь себя как долбаная шлюха…       торопливо вытеревшись, арс покидает ванную, уходя в кухню готовить — антон вечно голодный по утрам, и приготовленный своими руками завтрак мог бы сыграть на примирение, но тщательное изучение содержимого холодильника не приносит идей: чай с бутербродами, как и хлопья с молоком явно не подходят, слишком просто, из каш возможна только пшеничная, что совершенно не вариант, а яичница кажется примитивной и скучной, приевшейся, не подходящей. арс достаёт телефон, открывая приложение доставки и тут же закрывая — ни пицца, ни роллы не тянут на домашний завтрак.       обречённо отложив смартфон, арс достаёт ингредиенты для блинов и начинает замешивать, прислушиваясь к шуму воды — антон ещё умывается, потом будет принимать душ и переодеваться, что даст минут пять-шесть, и арс успеет закончить, красиво подав на стол. может, ему тоже нужно сменить одежду, надеть что-то откровеннее или просто из гардероба антона? антон ведь любит, когда арс таскает его вещи, а арс любит радовать антона и чувствовать близость с ним.       выливая тесто на сковородку, арс привычным домашним жестом достаёт кольцо на цепочке из-под кофты, поглаживая гладкое золото с внутренней гравировкой, о которой никто не узнает — как и в целом о кольце. у антона такое же, но сейчас оно лежит на тумбочке в спальне, и арс безумно хочет взять его и надеть на безымянный антона, и чтобы антон расстегнул застёжку, снял кольцо и также надел на безымянный арса. но этого не будет, сам факт существования колец уже многое значит, и просить большего будет эгоистично и опасно — обострять ситуацию сильнее арс не станет, благодарный за то, что антон в принципе решился на что-то подобное. арс помнит, как это было, как счастье сводило с ума, как сердце ломало рёбра, как мир сузился и схлопнулся — чтобы переродиться в нечто с розовым оттенком лично для него.       с тех пор прошло пять месяцев, и арс бы хотел сказать, что всё действительно изменилось в лучшую сторону, что они стали ближе, но это было бы откровенной ложью, в которую не поверит и он сам — ничего не изменилось, антон всё так же встречается с ирой, всё так же избегает обсуждения их отношений, всё так же скрывает их ото всех, даже друзей, всё так же ревнует и требует, а арс всё так же мучается желанием выложить в инстаграм одно из сделанных тайком фото, признаться всему миру в любви к антону, но это было бы глупо и стоило бы ему всего. стоило бы ему антона.       …ты чё, я же с ирой, какой новый год вместе, ты как себе это представляешь?..       совместную жизнь арс представляет отлично и часто, вероятно, чаще, чем следует, но эти фантазии из сахарной ваты и облаков — всё, что у него есть. антон далеко не всегда на связи, ещё реже он с ним как его парень, и арсу отчаянно не хватает внимания, не хватает подтверждения взаимности и важности, и он воображает идеальное будущее, где нет гомофобии, где антону плевать на чужое мнение, где не нужно лгать и прятаться, где не нужно притворяться и терпеть, смотря на любимого человека с другой. где всё в порядке, где они в порядке — но это лишь игра разума, лишь то, чего хотелось бы арсу, и мелкий гадкий червяк в середине черепа шепчет, что навряд ли антон хочет того же. что навряд ли антон вообще хочет его целиком и навсегда.       очередной блин переезжает на тарелку, а антон, уже одетый в выходное, шлёпает босыми ступнями к столу, наливая в кружку воду из фильтра и залпом выпивая. арс неловко улыбается, перехватив его взгляд, и предлагает достать сметану — антон нечитаемо хмыкает, но вытаскивает сметану и даже турку, принимаясь варить кофе, и у арса бабочки щекочут кишки от волнения. антон готовит кофе, сам, на двоих, и арсу нестерпимо хочется его поцеловать и утащить тискаться в постель, но нельзя, антон выверенными движениями насыпает уже перемолотые зерна, заливая водой, а арс отчего-то думает, что если сейчас дотронется хотя бы до затянутого в чёрное худи плеча, то антон дождётся, когда вода закипит и опрокинет ему на бёдра, где легко спрятать и никто не будет задавать вопросы.       загрузив последнюю порцию, арс складывает посуду в раковину, краем глаза наблюдая за антоном, таким уютным и родным, спокойным, совсем не кажущимся агрессивным или обиженным, словно вчерашнего не было и не будет.       но антон поворачивает голову, вскидывая бровь, неожиданно взрослый, не взбалмошный смешной мальчишка, не вечно весёлый комик, а тридцатилетний мужчина, и арс неловко поправляет чёлку, не зная, должен ли он что-то сказать, извиниться, оправдаться, ведь вчера антону не было дела до его слов, вчера антон не хотел его слушать и слышать, и арс не уверен, что стоит пытаться сейчас. — у тебя блин подгорает.       арс заторможено моргает, удивлённый звуком антоновского голоса, но тут же испуганно ойкает и торопливо переворачивает лопаточкой тесто, с досадой отмечая лёгкую черноту и неприятный запах — бабочки сильнее щекочут живот, арс нервно потирает его рукой и виновато улыбается, но антон уже не смотрит, сосредоточившись на кофе. плечи опускаются, а аппетит не подаёт никаких признаков существования, даже жажда слабо скребётся, не причиняя дискомфорта, и арс выбрасывает негодный блин, решив не заморачиваться и ставя тарелку с несколькими красивыми румяными кругляшками, перед котороми антону точно не устоять — и антон не пытается, разливает кофе по кружкам и усаживается за стол, беря блин, смачно макая в сметану и откусывая сразу половину.       ему нравится, совершенно точно, арс уверен, и удовлетворение мягко обволакивает внутренности тёплым раствором — он обхватывает ладонями свой кофе и присаживается напротив, машинально отпивая, наслаждаясь крепким насыщенным вкусом, и смотрит на антона, уплетающего за обе щёки еду, облизывающего окольцованные пальцы. у него в уголке губ белеет сметана, и арс хочет нагнуться над столом и слизать её, но он лишь делает глоток побольше и закидывает ногу на ногу, сдерживая порыв. сейчас это неуместно — или, может, именно этого и не хватает?       арс кусает губу и тянется пальцем, собирая сметану и демонстративно проводя языком, не отрывая взгляда от замершего антона. — думаешь, ты можешь так делать?       игривость испаряется водой в шестидесятиградусную жару, арс виновато отводит глаза, утыкаясь в черноту содержимого кружки, и не знает, что сказать. что он должен ответить? что хочет загладить вину, что хочет перешагнуть через вчерашний день, что скучает?       …кулак врезается в живот резко, жестоко, выбивая кислород из лёгких и вскрик изо рта, и арс сгибается, падая на колени — антон нависает воплощением угрозы, обманчиво-расслабленный, и его зрачки похожи на мелкие кляксы от перьевой ручки…       по телу пробегает холодок, арс сглатывает и крепче стискивает разукрашенную керамику, ощущая противные объятия тошноты — она напирает, нарастает, подобная снежному кому, приливной волне, и он убегает в ванную, склоняясь на унитазом и глубоко дыша.       кофе выливается обратно, вспотевшие пальцы скользят по пластиковому ободку, колени неудобно упираются в холодную жёсткую плитку, лёгкие жжёт, а на ресницах оседает влага — желудок скручивают пустые спазмы, отвратительные звуки перекрываются голосами ведущих новостей, у соседей шумит сливаемая вода.       арс хочет домой.       мысль странная, дурацкая, он же и так дома, но он на ней не сосредоточивается, смывая рвоту и обессиленно прислоняясь к стене. кожа вспотела, во рту мерзкий привкус, живот крутит, надо принять душ и надеть что-то сухое и пахнущее свежестью.       раздевшись, арс опускает взгляд вниз, легонько тыкая пальцем в яркий сине-фиолетовый синяк и шипя от тупой боли. слишком большой, такой будет заживать долго и проблемно, придётся соблюдать крайнюю осторожность, чтобы никто не заметил и не начал спрашивать — никаких переодеваний при ком-то, никаких взмахов руками, никаких подтягиваний, никаких трюков и сальто, впрочем, в таком состоянии он навряд ли станет активничать. в таком состоянии хочется просто забраться в мягкую постель и валяться сутками напролёт, залипая в ноутбуке и обнимаясь с антоном. но антон навряд ли — абсолютно точно не — поддержит его идею, ему нужно на съёмки, как обычно, а там и ира ждёт.       ему интересно, прячет ли она за слоем косметики и платьями синяки.       усмехнувшись нелепой мысли созвониться и назначить встречу, чтобы напиться и обсудить оставленные антоном следы, арс торопливо споласкивается, смывая пот, и заливает в рот ополаскиватель, избавляясь от дурного осадка на языке. с ирой антон другой, ненастоящий, с ней он никогда не распускает руки ни в каком из смыслов, и арс рад — настоящего себя, даже неприглядного, со всеми недостатками, антон показывает только ему, никому больше, потому что доверяет и знает, что арс примет и не станет переделывать. арс и принимает, пусть с болью и переменным желанием уйти, но принимает, потому что любит и знает, что антон любит в ответ — глаза не врут, сыграть любовь невозможно, особенно, если нет актёрского образования, а взгляды антона на протяжении всех этих лет говорят куда красноречивее всех слов и даже поступков.       у арса было достаточно отношений и с парнями, и с девушками, с разным началом и концом, но ни одни не делали его настолько счастливым, как отношения с антоном — это что-то на совсем ином уровне, что-то особенное, что-то из разряда дуристики про родственные души и реинкарнацию, что-то неповторимое, уникальное, один раз на всю жизнь, и арс не хочет это терять, не хочет терять антона, потому что знает, без него он пропадёт, без него в палитре останутся только оттенки серого, ужасно скучно и тоскливо. арс не хочет возвращаться к серому, арсу нравятся краски, нравятся зашкаливающие чувства, нравится связь с другим человеком, нравится антон — арс влюблён, очевидно и абсолютно, и не хочет ничего с этим делать. даже если временами больно — в этой боли практически всегда виноват он сам.       выйдя из ванной в одном полотенце на бёдрах и кольцом на цепочке, арс перехватывает взгляд антона и плавно подходит, опускаясь на колени.       время просить прощения и мириться — прежде, чем антон снова станет не-его.