You're right. I'm a pipe dream

      Больница Истхейвен нагоняла ужас и заставляла тело дрожать. Сейчас, когда Миньярда почти сняли с его таблеток, она казалась ещё более ужасной. Стены давили, тишина резала уши, а запах медикаментов заставлял задыхаться. Его мучили, над ним издевались. Стоит отдать Морияме должное – он постарался на славу, подкупив врача Эндрю.       Очередной приступ отмены подошёл совсем неожиданно. Тело затрясло, живот скрутило тугим неприятным узлом, а воздуха стало катастрофически не хватать. Эндрю зажмурился и стал глотать воздух, надеясь, что теснота, образовавшаяся в груди, пройдёт. Он скатился с кровати и шаткой походкой подошёл к раковине. Лишь чуть нагнувшись, Эндрю вывернуло наизнанку, а в горле остался неприятный вкус желчи. Он открыл кран, потоком воды смывая рвоту. Воздуха все также не хватало, паника накатилась из ниоткуда. Он резко сжал кран и выключил воду.       В палате снова воцарилась тишина. Блондин обессилено сел на пол. Воспоминания пришли новой успокаивающей порцией. Вот он, первый раз появляется на глазах у Миньярда. Эндрю ударяет его клюшкой под ребра и смотрит, как он хватает воздух ртом. Момент, когда он посмотрел на него. Наверное, все началось тогда. С взгляда, злого, но такого тёплого. Все началось с его чёртовых карих линз. Эндрю сразу разглядел холодную глубокую голубизну, скрывавшуюся под ними. Он помнит каждый момент их первых встреч и разговоров. Помнит, как забирал его с аэропорта, притворившись Аароном. Помнит, их разговор в машине, который позволил немного просканировать его. Помнит, как взбесился, когда Ники подкатил к нему. Помнит, то чувство дикой ревности, охватившее его сердце. Эндрю помнит, как он разжег его интерес еще сильнее, когда заговорил на французском. И помнит поездку в Колумбию, а после как взял его под свою защиту. Все это казалось глупым сном, несбыточной мечтой, в которой у Эндрю появился кто-то, кто в действительности стал по-глупому для него важен. Это было так необычно. Непривычное чувство тепла разливалось по телу, и Миньярд не мог это контролировать.       Чуть грубая кожа ладоней легла ему на плечи.       –Я рядом, Эндрю, – раздался голос Нила и блондин выдохнул. Одна фраза заставила тело расслабиться и дать ему слепую надежду.       Он понимал, что это всего лишь обман своего мозга. Нила тут не было, и быть не могло, но это призрачное присутствие нападающего заставило его вдохнуть полной грудью, удаляя тесноту из легких.

***

      У него не осталось никаких эмоций, когда его выписывали. Он выглядел как обычно и совсем по-другому одновременно. Он был в той же чёрной одежде, в своих чёрных повязках, которые, казалось, никогда не снимал. Его блондинистые волосы лежали такой же укладкой. Но глаза не выражали ничего, та весёлая и угрожающая улыбка померкла, и губы растянулись одной линией, без намёка на что-либо.       Взгляд сразу же упал на Джостена. Непривычно ярко-рыжие волосы спадали на лицо. Щека была заклеена пластырем, и взгляд был другой. Не те тёплые карие линзы смотрели на него, а его натуральные холодные и глубокие океаны, со своим привычным холодом.       «Что же с тобой стало, Джостен?», – подумал Эндрю, и все также, не выражая каких-либо эмоций, пошёл на выход из больницы. Он отключил все мысли, не обращал ни на кого внимания и очнулся лишь тогда, когда Истхейвен была далеко, была лишь маленькой точкой в окне машины.       Он снова посмотрел на него. Такой же, как раньше, но другой. И все та же теплота разливается по телу, при одном лишь взгляде на него. Он не побочка от таблеток. Он здесь, рядом, достаточно живой и реальный и этого достаточно.

***

      Они были лишь вдвоём на крыше. Лишь он, Джостен, несущий какой-то бред и холодный, пробирающий насквозь ветер.       Этот придурок ездил в Эвермор. Все труды, пущенные Эндрю, пошли коту под хвост. Барьер защиты, который он медленно строил возле Нила, медленно рушился у него на глазах. Сердце болезненно сжалось от мысли, как Рико издевался над его Нилом. Его... –Рико пригрозил, что если я не приеду, доктор Пруст… – еще одно лишнее слово, и Эндрю бы не сдержался.       Он заткнул рот Нила рукой. Одно лишь упоминание Пруста выводило Эндрю из колеи. К сердцу поступала тошнота, в легких давило, но взгляд оставался таким же безэмоциональным. Нил поехал туда ради Эндрю. Ради него он испытал весь тот ад, который Рико устроил ему. Эндрю почувствовал колкое чувство вины. Он не был рядом, когда Нилу нужна была помощь, когда его рыжему придурку нужна была защита. Когда Эндрю понял, что Нил замолчал, он убрал руку.       –Ты заблуждаешься, если думаешь, будто мне нужна твоя защита.       Эндрю и сам может справиться. Он всегда справлялся сам и неужели не справился бы и тут. И обрывчатые слова Джостена, про то, что он не пережил бы насилие над Эндрю совсем ничего не значат. Эндрю справился бы сам. Он бы пережил.       –Твоя хрупкая психика – не моя проблема, – ответил Эндрю, – Я пообещал, что ты переживешь этот сезон, но ты так и норовишь сунуть голову в петлю и тем самым сильно усложняешь мне работу.       Эндрю хотел подольше удержать Джостена здесь, в Пальметто рядом с лисами, но он как ярый камикадзе спешил подставить свой зад под любую опасность, совсем не думая о последствиях. А что если бы он исчез? Что тогда? Как бы Эндрю это пережил?       –Ты постоянно заботишься о нашей безопасности. Кто позаботится о твоей? Только не говори, что ты сам, потому что мы оба знаем: получается у тебя паршиво.       Возможно, Нил был прав. Эндрю справлялся паршиво, но он справлялся, и это было важнее всего остального. Если близкие ему люди подставятся и пострадают из-за него, он этого себе не простит. Важнее всего для Миньярда была безопасность других, но никак не своя. –А у тебя плохо со слухом, – Эндрю усмехнулся, – Наверное, слишком часто мяч в башку прилетает. По губам читать умеешь? В следующий раз, когда кто-то начнет создавать тебе проблемы, отойди в сторону и не мешай мне их решать. Уяснил?       Эндрю поражался насколько же туго доходят до Нила его слова. Он не понимал, что сложного просто молча сидеть, когда твоя безопасность обеспечена? Но Нил был единственным, кто подставлялся ради Эндрю. Осознание этого сжимало сердце. Он единственный, кто разглядел Эндрю, единственный, кто был готов страдать, лишь бы Эндрю чувствовал себя в безопасности. Возможно, они были похожи больше, чем Эндрю мог себе представить.       –Ненавижу тебя, – вдруг выпалил Эндрю.       Слова острыми шипами пронзили сердце. Его ненавижу, означало совсем другое. Означало то, чего Эндрю никогда бы не осмелился сказать кому-либо.       –Я считал, что ты – побочный эффект от моих таблеток.       Лицо Нила вдруг озарило легкой ухмылкой. Грустной ухмылкой. Эндрю вдруг почувствовал панику, сжавшую его легкие. Весь воздух вышел вместе с последующими словами Нила:       –Ты прав. Я лишь мираж, галлюцинация от твоих таблеток, – он смотрел ему в глаза, все также грустно ухмыляясь, – Эндрю, ты должен меня отпустить. Ты сильный и справишься сам. Тебе не нужен мой образ в голове, чтобы понять очевидные вещи.       Эндрю закрыл глаза и замотал головой.       –Джостен, заткнись и не неси бред, – он не верил, что Нил всего лишь воображение.       –Эндрю, тебе повезет, если мы и вправду встретимся, но я, лишь несбыточная мечта, – прошептал Нил.       –Я не хочу тебя отпускать, ты нужен мне, Нил, – Эндрю посмотрел на Джостена, – Я всеми силами старался удержать тебя, ты не можешь быть иллюзией. Скажи, что это шутка.       Рядом больше никого не было. Лишь холодный ветер, дотлевшая сигарета, которой ни разу не затянулись и Эндрю. Пустая крыша, никакого Нила Джостена. Он обессилено осел на пол и ударил бетонное покрытие крыши кулаком. Сердце сдавило тугим узлом, где-то под ложечкой засосало. Горячие слезы потекли по щекам. Эндрю снова остался один, без поддержки. Он почувствовал себя ничтожно мелким в этом большом мире. Тот, кто стал значим был лишь плодом воображения. Нил был лишь галлюцинацией.       Кровь стекала по костяшкам, слез уже не было, и Эндрю обессилено упал на бетон.       –Я сошел с ума, – прошептал он, с легкой улыбкой на губах, – Ты мне нужен, Нил. Я не справлюсь. Уже не справился.       Он закрыл глаза, уже смутно помня образ Нила. Ни рыжих волос, ни голубых глаз. Десятый номер на спине остался лишь расплывчатым пятном. И фамилия. Что же была за фамилия? Имя по крупицам рассыпалось где-то в памяти, и лишь далекий голос шептал где-то далеко: –Мы обязательно увидимся, Эндрю Миньярд.