Прикосновение

Широ дважды повернул ключ в замке, и дверь открылась с лёгким щелчком. В квартире было темно и тихо — значит, Ичиро ещё не вернулся. Тем лучше — есть время прийти в себя. Он не был уверен, что сейчас может сохранять обычное выражение лица — и так уже щеки болели от фальшивой улыбки. И если бы только от неё, с ненавистью подумал Широ, сбрасывая обувь и направляясь прямиком в ванную. Он знал, что сам выбрал эти встречи с премьер-министром ради связей и крупиц информации… он знал, зачем все это делает, но легче от этого знания не становилось. Он чувствовал себя грязным. И знал, что заслужил это. Прошло три года с исчезновения (он предпочитал этот слово, хотя все указывало на более страшный исход) сестры, а он так и не смог напасть на след похитителя. Оставалось лишь надеяться, что вдвоём с Ичиро им удастся наконец докопаться до истины. Почистив зубы, Широ разделся и встал под душ. Горячие струи воды с силой били по телу, разминая затвердевшие мышцы, влажный теплый пар заполнял лёгкие, но Широ словно все никак не мог отогреться, с остервенением растирал мочалкой кожу до красноты, жмурился болезненно. Хлопнула дверь. «Слава богу, с ним все в порядке». Мысль промелькнула так быстро, что Широ едва успел её осознать и разозлился на себя. Что могло случиться с Ичиро на таком простом «задании» — всего-то забрать диктофон у информатора в людном месте? Но память подкинула непрошеное воспоминание о том, как он тащил по лестнице избитого, полубессознательного Ичиро и обрабатывал его ссадины; что-то тогда надломилось в нем, да никак не хотело вставать на место. Он слишком сильно беспокоился об Ичиро. Это пугало. Это делало уязвимым. Он постоял под душем ещё с десять минут, задумчиво водя руками по телу, будто пытаясь смыть следы, оставленные Осу Кимиаки, и выключил воду. Ичиро сидел, откинувшись на спинку дивана, и дышал как-то слишком загнанно. На щеке алела свежая ссадина — сердце Широ дернулось. Не мог все же этот парень обойтись без приключений. Что ж, на то он и коп. — Ичиро? Ты в порядке? — Да… Какие-то парни пытались отобрать диктофон. Их явно подослали следить за мной. — Это значит, что мы были правы, верно? — Широ направился в кухню: заварить чай, и, бога ради, найти пластырь. Ичиро словно было все равно на синяки и ссадины. Он думал о деле в первую очередь. Так же, как сестра… — М, — бросил Ичиро. — А твоя встреча с премьер-министром? Удалось что-то выяснить? — Немного, — Широ пожал плечами, наливая кипяток в глиняный чайничек. — Осу Масаши совершенно точно имеет к этому отношение. Но Кимиаки пока молчит. Впрочем, думаю, я смогу его расколоть… Он поймал на себе взгляд Ичиро — темный, недоверчивый — и застыл с чайником в руках. Его глаза были направлены на грудь Широ — и Широ выругался про себя. Полотенце, небрежно накинутое на шею, сползло, оголяя правую ключицу — и алеющий на ней свежий засос. — Ты с ним спишь? — в лоб спросил Ичиро, поднимая глаза. Широ упрямо выдержал его взгляд и дерзко ответил, поворачиваясь к Ичиро спиной: — Как, по-твоему, я еще добываю информацию? Думаешь, первый человек в стране стал бы делиться ей со мной просто так? Конечно, я с ним сплю. И вообще, ты… Слова «ты не имеешь права такое спрашивать» застряли в горле. Отчего-то Широ чувствовал: имеет. Он, Широ, сам дал ему такое право. Когда согласился работать вместе. Когда впустил в свою квартиру, где до сих пор не бывал никто другой. Когда впустил в свою жизнь. — Ты что, ревнуешь? — вместо этого вырвалось у него. Он ожидал чего угодно: недоверчивого смешка, шутливой реплики, слов «я просто волнуюсь за тебя» — но не тишины. Обернувшись, он увидел Ичиро таким, каким еще не доводилось — совершенно растерянным. Он сидел на диване, прямой как палка, сжимал кулаки и смотрел куда угодно, только не на Широ. …Не может быть. Повинуясь внезапному импульсу, Широ в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние и сел рядом. — Ты ревнуешь? — повторил он, уже зная, что угадал, но все еще боясь в это поверить. — Я… Я не знаю, — тихо ответил Ичиро, все еще избегая смотреть на Широ. — Я… никогда такого не чувствовал, и… Сердце пропустило удар. — Скажи мне. Скажи, что чувствуешь. — Мне хочется тебя защитить, — после минутного молчания ответил Ичиро, опуская голову. — Хотя ты не нуждаешься в защите, я знаю. Хочется… быть рядом. Я тогда сказал, что ты удивительный. Я и сейчас так считаю, только… ты стал для меня еще более удивительным. Особенным. Широ молчал. От Ичиро исходило тепло, в которое хотелось окунуться с головой; его слова касались самого сердца, и оно замирало, как не замирало уже очень давно. — Я не хотел тебя смутить, — снова подал голос Ичиро, — поэтому давай… просто забудем об этом, ладно? Я не мог этого не сказать, но… наверное, не должен был. Прости. Широ не дал себе времени на раздумья — просто протянул руку, осторожно взял Ичиро за подбородок, поворачивая его лицо к себе, и прижался губами к губам. Второй рукой он нашел ладонь Ичиро и переплел с ним пальцы. Губы Ичиро были мягкие и теплые. Он сжал его руку в ответ и шевельнул губами, отвечая. Широ только этого и ждал — придвинулся ближе, поцеловал сильнее, глубже. Целовать Ичиро казалось таким правильным. На секунду Широ пожалел, что не сделал этого раньше. Горячие ладони легли ему на лопатки, притянули ближе. Ичиро провел рукой по его обнаженной спине, и Широ наконец ощутил, как чужие следы тают, стираются под этим мягким и осторожным прикосновением. Он едва не застонал в поцелуй, чувствуя, как касания Ичиро становятся все смелее, как его пальцы, пробежав вдоль позвоночника, запутываются в его волосах, еще мокрых после душа. Широ обнял Ичиро за шею, прижимаясь ближе. Запах шампуня смешивался с запахом улицы и табака, исходившего от Ичиро, и это почему-то сводило Широ с ума. Полотенце окончательно сползло с плеч, но это мало его волновало: хотелось большего, хотелось кожа к коже, хотелось стащить с Ичиро его чертову белую рубашку и… — Идем, — выдохнул он ему в губы. Зрачки Ичиро расширились. — Куда? — В спальню. Хочу тебя. Прямо сейчас. Ичиро покраснел, как рак (и это было очаровательно) — но отпираться не стал. Попробовал бы только возразить, подумал Широ, за руку увлекая его в спальню, весь дрожа от предвкушения. Попробовал бы только. Ичиро оказался нежным. Теплым. Страстным. Ровно таким, как Широ и представлял. Его прикосновения, казалось, проникали сквозь кожу в самую душу. Широ и не подозревал, что способен хотеть кого-то так сильно. Что способен отдаваться так — не только телом, но и сердцем. После Ичиро лежал, уткнувшись ему в шею, а Широ перебирал его мягкие черные волосы. — Все еще ревнуешь? — тихо спросил он, вспомнив, с чего все началось. Ичиро осторожно поцеловал его за ухом. — Наверное, — признался он. — Я не могу обещать, что перестану с ним спать. — Я ничего от тебя не требую. Но я не хочу, чтобы ты делал что-то, от чего тебе плохо. Не хочу, чтобы ты наказывал себя. Ты ведь ни в чем не виноват, Широ. Широ выдохнул и обнял его крепче. — Нам ведь все равно нужна информация. — Мы и так ее добудем, партнер. — Спасибо, тебе, Ичиро. — За что? Широ пожал плечами. — За то, что я больше не чувствую себя одиноким. Ичиро поднял голову и улыбнулся. — Я тоже, Широ. Я тоже.