клади во спасение

- Так и трахаетесь, да?! Я - Арсений, а я - Шаст... Смех зала, перекрываемый не менее громким ржачем Антона, тонет где-то в динамиках, когда Стас ставит видео на паузу. Довольный проделанной работой, продюсер поворачивается к парням. - Думаю, этот последний фрагмент можно оставить, тем более это была больше инициатива зрителя, да и она вас не коим образом не касается, сказал-то Дима... Секунду подумав, Шеминов с усмешкой добавил: - Пожалеем их - оставим хотя бы один инфоповод для обсуждения в твиттере. Хотя я сомневаюсь, что у кого-то не осталось записи остальных, как многие называют, проёбов. Арс недовольно фыркает, а Антон предпочитает молча проигнорировать данное заявление, лишь на мгновение подняв голову для кивка, а после продолжив исследовать содержимое телефона. Стас считает подобную реакцию удовлетворительной, потому разворачивается обратно к монитору, снова включая запись концерта. - В принципе, дальше остался только сам батл и финальные слова, а там вроде бы ничего подобного, - с отвращением выделяя последнее слово, продолжает он. - не засветилось, насколько я помню... - Петь, последний вопрос: как называется твоя рэп-команда? - Давай Петь, вот... Стас невольно скашивает глаза чуть в бок и видит на фоне чёрно-синего занавеса слабое отражение парней за спиной. Видимо, уже стоит пойти включить верхний свет, ибо благодаря тусклому блеску от лампы на соседнем столе, он уже скоро будет видеть не экранного Шастуна, поправляющего микрофон, а реального, который уже несколько секунд дергает Арсения за ткань толстовки, привлекая к себе внимание. - "Дробовикомвлицо". - Что? - Дробовикомвлицо. Шеминов наблюдает, как Попов слегка наклоняется к гаджету, желая рассмотреть то, что хотел показать ему коллега, и думает, что сейчас отпустит этих двоих по домам, попросив на выходе щелкнуть включателем. Сам вновь возвращается к сцене, подавляя непреодолимое желание подрезать момент, где он тупит, не расслышав название с первого раза. - Дробанько в лицо. - Дробовиком! - Дробовиком? - В лицо. Да, именно этот. Продюсер, не останавливая запись, краем глаза соскальзывает в отражение и замирает. - Поаплодируем! Это команда "Дробовиком в лицо"! Слова проносятся где-то рядом, но мимо. Словно сквозь туман Шеминов слышит как на концерте он, играя роль ведущего, обращается к Косте, прося его рассказать о себе. Стас бы и хотел быть более внимательным, ловить каждое слово гостя, каждый жест импровизаторов и каждый взгляд, который в финальную версию попасть не должен, но он не может. В данный момент он не видит ни товарищей, ни себя. Вся его сущность прикована к темной ткани, благодаря которой компьютер сейчас показывает не только события прошлого, но и воспроизводит настоящее. Страшное настоящее, в котором Арс отвлекшись от телефона недолго сверлит взглядом недовольно-серьёзную мину напротив, а после привстает на носочки и легонько чмокает Антона твою мать в уголок губ, задерживаясь так на некоторое время. Видя такую картину, мужчина скорее на автомате протирает глаза, а после резко разворачивается, наблюдая как тот, кого с первой передачи нарекли Графом, всё еще стоя на пальцах, спокойно диктует что-то на ухо расслабившемуся Шасту. Парень даже на секунду улыбается, а после переводит недоумевающий взгляд на начальника и задает логичный вопрос: - Опять что-то не так? У Стаса глаза на пол лица и брови в своем стремлении вверх скоро покинут голову, рот же напротив - встретиться с полом. Он что случайно в сеть выложил полную запись без всех вырезок? Тут явно что-то не так, это Шастун подметил верно. Антон лишний раз толкает Арсения, хотя тот и сам уже всё заметил. - Ста-а-а-ас? Ему ведь просто показалось, да? Всё-таки уже девятый час, а он с самого утра здесь и половину дня режет видео. Может быть глаз замылился или сознание приняло нежелаемое за действительное? Спокойно, надо просто спросить. Шеминов собирается с духом и уже готов высказать свои волнующие предположения, но вместо корректного адекватного высказывания выходит: - А... Вы... Это правда сейчас, да? - Прости, что? Чтоб её, эту графскую вежливость, креативный продюсер боится теперь смотреть на губы Попова, ибо воображение активно, а память еще свежа. - Всё нормально? Сейчас он уточнит одну деталь и будет вообще хорошо. Или нет. Внешне: - Да, отлично... Антон, - мужчина думает, что к разговору с парнем он более готов, а потому самое время задать вопрос. - а... он тебя сейчас реально поцеловал?! Мне ведь не почудилось?! Я не псих?! Как ты относишься к сложившейся ситуации? Ты его не оттолкнул, вы встречаетесь? Я смотреть на него не могу, можно он отвернется? А, то есть, вы вместе, да? И это не наше клубное приветствие, о котором я не знаю? Как мне теперь жить?! И давно вы в отношениях? А как же Ира? Не мое дело, но кто нижний как тебя вообще на мужиков потянуло? Ты ведь соврешь мне сейчас (пожалуйста)?! Это правда? Ты би или гомо? В чем смысл жизни? Есть номер психолога? не покажешь мне, что вы обсуждали? Пока мозг одного с каждым мгновением ломается всё больше, а здравый смысл под аппаратом ИВЛ кричит "Что блять?!", Шаст неуверенно протягивает Стасу мобильник. Импровизатор невольно отдёргивает руку, когда гаджет у него буквально выхватывают. Шеминов же ощущает себя в данный момент утопающим, которому кинули бракованный спасательный круг без дырки. В принципе, за него ухватиться и спастись тоже можно, но он тупо оглядывает предмет, не понимая, что не так, и тонет в гейской теме. Хочет ли он видеть то, что послужило развитием таких событий? Вдруг там гипнотическая картинка, провоцирующая на определенные действия?! Не мог же Попов... Кареглазый мужчина с опаской переворачивает экран и видит обычный прогноз погоды. Брови его вновь подымаются, но не так высоко, как прежде. - Сегодня дождь. - резюмирует Антон, подтверждая сведения на картинке. - Всю ночь. - сгущает он краски. - Арсений предложил довезти меня, - светится в улыбке. - ты поедешь? - Тот самый Арсений, стоящий поодаль легонько щипает его за руку, сохраняя при этом спокойный вид. - с нами? - парень продолжает улыбаться, при этом обыденно одергивая рукав черной худи и пряча конечность, а после незаметно наступая пяткой на ногу виновника. Придурки.Мазохисты. Но дождь реально есть и деваться никуда не собирается, если верить гисметео. Тем не менее, всё это выглядит весьма подозрительно. - Да, я что-то устал, домонтирую завтра, поеду с вами, спасибо за приглашение, Арс. Шеминов в три щелчка сохраняет файл и выключает компьютер, после тянется и выдергивает из розетки провод злополучного светильника, оставляя их в темноте с узким лучом света из приоткрытой двери и горящим экраном мобильника. - Ну что, пойдёмте! - точно ничего не произошло, будто фантом, вновь возникает перед парнями. Словно злой гений, новоиспеченный детектив, ждёт пока тот, что пониже, с нечитаемым выражением лица двинется к выходу и втискивается сразу за ним, оставляя Шастуна замыкать строй. В коридоре они идут, заполняя собой всё пространство, и будь Стас в другой, но подобной ситуации, он бы непременно почувствовал себя неуютно, ибо по краям от него шли два угрюмых человека. Один прожигал взглядом телефон, Шеминов мельком заглянул, благо дорога тут длинная, картинка с погодой всё ещё не поменялась. Второй с деланным равнодушием бренчал крючами от транспортного средства, наверняка представляя, что лучше бы имел катафалк на сегодняшний случай. Тут точно что-то не так. Лифт стал очередным испытанием. И не понятно для кого. Продюсер всё-таки ощутил некий дискомфорт, когда парни, даже не пытаясь встать рядом, подпёрли противоположные стены, возвышаясь над ним. Как на допрос ведут. И оба в чёрном... Арсений ещё капюшон нацепил этот. Бррр Вид у Попова действительно был морозный. Еще несколько секунд и все свои подозрения Стас начнет толковать как доказательства. - Арс, всё в порядке? Месть за "Стас, всё нормально?"? Голубые глаза оторвались от пола и поднялись, Шеминову показалось, не намного выше, ибо мужчина сейчас уверен, что находится в сознании Графа на одном уровне с плинтусом. - Да, просто устал немного. - Врёшь. Шастун удивленно округлил глаза на такое заявление продюсера. Но высокий брюнет неожиданно для всех улыбнулся. - Отнюдь, господин начальник. - переводит взгляд на Антона, у которого лицо вытягивается сначала в удивлении, а мгновением позже в попытке не заржать, ибо, наверное, он никогда не привыкнет к этим словесным выкрутасам. Будь, они не в такой нервозной ситуации, он бы, наверняка, покрутил пальцем в воздухе, изображая произвольную высокопоставленную особу, пародирую графское "отнюдь". - импровизирую. Детектив успевает заметить, плечи парня расслабленно опускаются, и Шаст прячет надоевшее средство связи в карман. Но Стаса интересует далеко не это. Почему он так остро отреагировал на перемену настроения Арса? Что это за взгляд был сейчас? Эти и еще многие другие вопросы он хочет задать Антону и даже сильнее оборачивается в его сторону, но Арсений, словно что-то почувствовавший, перекрикивая голос девушки диктора, наигранно весело оглашает: - Первый этаж! Двери открываются, и Стас сразу делает шаг вперед, счастливо вдыхая чистый свободный воздух. Он запоздало вспоминает о ритуале, который тогда проделал на выходе из кабинета. Но тут же одергивает себя - здесь не время и не место. Пока они постоят втроём, думая: кто первый выйдет, пока кто-то всё-таки покинет кабину, пока он сам пересечет порог, двери могут закрыться, и последний будет кататься по этажам. Собственно, этим человеком Шеминов быть бы не хотел. Тем более не желал бы он стоять один в коридоре с только что оттаявшим (неизвестно оттаявшим ли) Арсением. Получается, как в той загадке про волка, козу и капусту... Над вопросом "кем был бы в таком случае он?", мужчина решает не задумываться. Ну, Тоша безобиден - капуста он. - Стас, можно пройти? Арсений недовольно подталкивает его в спину, чтобы тот отошел от лифта и они с Антоном, не остались "в лодке". Да зачем, что волк капусте сделает, чего переживать? Если только он не вегетарианец. Стас улыбается, делает шаг и вдруг снова замирает. Так, стоп. А почему так сложилось, что волк - Арсений? Это ведь ошибка. Волк тут тот, кто проводит расследование и почти вывел всех на чистую воду. Осталось совсем немного и... Ну, не может же Станислав Владимирович Шеминов быть обыкновенной травоядной... Или? Теперь продюсер точно об этом думать не хочет. Какая разница, кто есть кто, если он уже покинул лодку первым, а его собеседники были благоразумны и не уехали от него на другой берег вдвоём. Я тут волк. И всего лишь спасаю знакомую капусту от голубоглазого козла, так ведь? С целью продолжить поиски улик, изобличающих конкретно что Стас пока не знает, но догадывается, он поворачивается к парням и со счастливой лыбой выдаёт. - Идёмте быстрее, поздно уже. - Темноты боитесь, Станислав Владимирович? - Нет, просто отдаю предпочтение свету, чего и вам, Арсений Сергеевич, советую. Они на открытом пространстве, по коридору можно убежать, рядом камеры и бояться больше нечего, потому... Впрочем, для неприятностей еще не вечер. Они могут затаиться в любом углу, и то, что изначально не представляло опасности, может принести большой вред. Как, например, сейчас. - Станислав Владимирович! С другого конца коридора к ним спешил сторож. Несмотря на преклонный возраст, плотный и ловкий мужчина через несколько секунд предстал перед ними. Наряду с ним существовали еще и охранники, но они отвечали за что-то более глобальное. В этом же Стас узнал человека, что следил за парковкой на дальнем дворе здания. - Станислав Владимирович, я уж думал, что вы отсюда сегодня не уедете! - мужчина деланно возмущался и нелепо размахивал руками. Собственно, только эта привычка, местами седые волосы и отдышка после долгого бега выдавали в нём старость. - Там только ваша машина осталась! Он тут же обратил внимание, на стоящих за спиной Шеминова парней, и, видимо приняв их озадаченный вид на свой счёт, пустился в объяснения: - Так как сегодня никаких съёмок в ночное время суток нет, никаких гостей не ожидается, я собирался закрыть парковку, но там оставил машину Станислав Владимирович, мне сказали, что он ещё здесь, вот я и отправился его искать, а он уже тут! Пойдёмте, пойдёмте! Теперь неудавшийся следователь буквально чувствовал, как на спине медленно вырастают ожоги от столь жгучих взглядов. Он неуклюже завел руку за голову не дай бог и последние мозги сожгут, и, не оборачиваясь, словно тут только он и Иван Дмитриевич, начал: - Ой, что-то я совсем заработался, уже и забыл, что на машине приехал! Старею, что поделать. - и беря под руку сторожа, (неизвестно, кто из них в тот момент тащил другого к парковке быстрее), двинулся как можно дальше по коридору. Отойдя на приличное расстояние, обернулся и, улыбнувшись, провозгласил: - До завтра, парни! Антон, отмерший первым, махнул рукой в ответ и тут же совершенно искренне добавил: - Может машину оставишь сегодня, а мы тебя всё-таки подвезем? За спиной незадачливого парня тут же нарисовался Арсений. Возможно, если когда-нибудь эти двое стали бы единым целым, то за саркастический гнев и устрашающее благоразумие отвечал бы именно Попов. - Да-да, тебе в таком состоянии садиться за руль опасно с таким-то склерозом. Несмотря на благожелательность тона, троим, или хотя бы двоим, людям в этой комнате было понятно, что предложение риторическое. И если, ради исключения, ответ и стоит на него давать, то только такой: - Нет, спасибо, я сам, спасибо ещё раз за приглашение. - выпалило чувство такта. То ли оно в этот раз таки успело родиться вперед Стаса, то ли вид брюнета самому продюсеру необходимые слова подсказал. Шеминов еще раз махнул рукой и, уволакиваемый Иваном Дмитриевичем, скрылся за поворотом. Блин, он ведь даже не успел всё обдумать. - А у тебя машина где? - Шаст теперь с явным недоверием покосился на снова замолчавшего Арсения. Поразительно, как быстро люди меняются. Тысячу раз неправы те, кто говорит, что наши эмоции лишь нам подвластны и зависят от нас самих. Да, мы имеем способность управлять ими, но и это удаётся нам с большим трудом. Нередко при подобных рассуждениях упускается самое главное - другие люди. Именно они являются отправной точкой для чувств. Мы можем сколько угодно злиться на одного человека, но мы с трудом найдем основания для подобной эмоции в сторону кого-то другого, кто не только не сделал нам ничего плохого, а скорее даже наоборот. Вот и сейчас, Антон наблюдал, как разглаживаются черты лица напротив, отпуская напряжение. Когда голубые глаза оборачиваются к нему, в них уже почти нет того раздражения и недовольства, что адским огнем пылали при Стасе. Попов ловит за хвост очередную мысль в своей голове и, улыбаясь, демонстрирует её свету: - На метро со мной поедешь? - видя, как сереет лицо напротив, опять улыбается и поспешно добавляет, - шучу-шучу, на основной стоянке за углом. - Конспирация? - несмотря на внезапное тепло напротив, зеленые глаза всё еще недоверчиво щурятся. - Она самая... - и тут же с приторным вздохом зачем-то добавляет, - Конечно, жаль, что тебя только моя тачка волнует, на метро-то ты со мной не поехал бы - сам сказал, - оставляя парня позади, Попов двинулся по противоположному коридору. Он сделал только пару шагов, когда услышал позади достаточно детское "Неправда!". Ещё ножкой топни для устрашения. А-сь? Он понять ничего не успел, когда ему на спину с разбегу прыгнуло нечто, причём достаточно тяжелое. Арсений обреченно прикрыл глаза, готовясь услышать ужасающий хруст собственных позвонков, которого, к счастью, не последовало. Только это самое сильнее вцепилось в него, неловко обвив ногами талию, а руки протянув к шее. - Шастун, охуел! - если бы не руки на горле, то это не было бы хрипом, благо Антон - умный дядя мальчик - сразу же сместил конечности на торс и тут же выдал: - Я с тобой куда угодно! - Машина уже не нравится? - Арс, блин! - Тебе девять или двадцать девять?! Слезь. - в противовес своим словам, Попов подхватил длинное тело под коленями, сильнее прижимая к себе, еще шмякнется ненароком - он может. - Не слезу! - Если не слезешь, мы вообще никуда не поедем! А из-за угла вырулит дядя Стас и попросит показать машину, которую мы так яростно обсуждаем! - Вообще-то, я выкрутился, а поцеловал меня ты! - пожалуй, если бы Антон стоял лицом к спорщику и на земле, то эта фраза могла бы стать началом семейной ссоры. - Я разобрался - тебе девять! - Тогда ты - растлитель малолетних! - Подожди секунду, я сейчас до места, где камера нас видит, доползу и ты это громче крикнешь! - Я слезаю. - Молодец. Шастун наконец обретает нормальное положение, фыркает, поправляет задравшуюся кофту и, как ни в чем не бывало, протягивает Арсу руку. На немой вопрос касательно конечности отвечает просто: - Пошли? Арс не крутит пальцем у виска, не бьётся в который раз о стену головой, а лишь красноречиво тыкает пальцем в небольшой объектив над дверью, до угла обозрения которого, как они давно выверили раньше, осталось чуть меньше метра. Антон с размаху накрывает лицо ладонью и морщится, когда одно из колец больно ударяет по носу. Однако ехидная улыбка с его лица не сходит: - То есть при Стасе ты целоваться не боялся, а под камерой за ручку пройти слабо... Его спутник ненадолго задумывается, а после хватает чужую ладонь и закидывает себе на плечи. - Это что? - Видишь ли, ты сегодня работал за троих, так сильно вымотался, что еле на ногах стоишь, а я, ленивый, но отзывчивый коллега, который весь день справедливо пинал..., а потом еще при неосведомленном дяде поцеловал расстроенного трудягу, и теперь за ручку веду тебя с работы, дабы искупить свою глубочайшую вину за всё содеянное. Шастун обречённо фыркает, но сопротивляться даже не думает, лишь сильнее облокачивается на коллегу. Дурак. Я знаю.