Аконитовая кулига

             ***              — Вали обратно к своим шлюхам! — орёт Чимин и швыряет в Юнги очередной предмет интерьера.              На этот раз не посчастливилось фарфоровой статуэтке, которая разлетелась вдребезги за спиной едва успевшего пригнуться Юнги.              — Окстись! Какие шлюхи? — обессиленно пытается вразумить он Чимина.              Но видно, что альфа едва держится на ногах, не может вернуться из согнутого положения и присаживается на колени, что злит омегу ещё больше.              — Да те самые, которые расцеловали красной помадой всю твою шею и даже воротничок рубахи!              — Ох! Ну, что ты несёшь? Считаешь, если бы это сделали шлюхи, я не додумался бы умыться и переодеться?              — Так ты и не додумался!              — Давай я всё объясню!              — Вот уж не надо! Не сомневаюсь, ты хорошо продумал свою ложь! Но я не поверю ни единому твоему слову, даже если звучать будет очень убедительно. Припёрся черт знает откуда, черт знает во сколько, с выключенным телефоном. К тому же ты ещё и пьян!              В стену полетела очередная статуэтка, и Юнги решил, что больше никогда не будет дарить фарфоровое «оружие» Чимину.              — Я… — Юнги ослабленно стоял на одном колене и силился подняться. — Я не пьян, малыш. И это не помада. Я влез в ядовитые заросли. Лекарь позаботился обо мне. Но дальше… — Юнги аккуратно лёг на пол от бессилия.              Чимин хлопал слезящимися от бывшей обиды глазами, но те быстро сохли от нарастающего страха осознания.              Он подбежал к Юнги.              — Температура, — ужаснулся Чимин.              — Да, малыш. А вот и мазь: красная, похожая на помаду, — альфа протянул жестяную коробочку. — Возьми. Спаси своего непутёвого мужа, котёнок, — преувеличивая собственное недомогание, молил Юнги.              Разумеется, тут Чимина осенило, он бросился извиняться, помог Юнги подняться, отвёл его к кровати и, проявляя крайнюю заботу, принялся ухаживать за ним.                     Юнги никогда не было скучно с Чимином. Столько всяких «фантазий» посещало светлую головушку омеги, что Юнги не раз уже предлагал ему занять своё время сочинительством. Детей в стае много. Труды Чимина оценили бы. Однако талант омеги распространялся только на жизнь его супруга. Юнги порой и сам хотел бы быть тем человеком, каким его придумывает Чимин, потому что уж больно весёлый парень получается.                     ***              Осень кралась неслышно. Она ничего не обещала и ничего не забирала. Покой отцветающей природы плыл всё ближе вместе с густеющими и всё более ранними сумерками.              И Чимин никак не ожидал, что уходящее тепло вернёт ему друга.                     Тэхён и Чонгук не афишировали свой приезд и тем более не говорили о его причинах. Им хотелось в первую очередь получить подтверждение от лекаря, прежде чем давать повод к сплетням.              Чимин с Тэхёном как правило созванивались один раз в неделю, но в последний раз Тэ отважно молчал о своих планах, зная, что устоять перед расспросами Чимина не удастся.                     Юнги совсем выздоровел уже спустя несколько дней.              Тогда-то как раз и Тэхён с Чонгуком приехали в стаю.              Прибыли они утром.                     Сюрприз удался. Чимин пищал добрые пять минут, всячески тискал Тэхёна, а ещё целовал, несколько раз даже в губы, протяжённо, так, что и Чонгук, и Юнги напряглись и переглянулись, а их улыбки перекосились.              — Почему ты не сказал? — затараторил Чимин и стал уводить Тэхёна подальше ото всех, желая его внимания целиком и полностью только себе.              — Привет, Юнги! И пока, — уже через плечо наспех поздоровался Тэхён и безвольно последовал за другом.              — Привет, — тихо, безнадёжно ответил Юнги.              — Куда это они? — растерянно уточнил Чонгук.              — Эм. Не знаю. Но думаю, лучше им не мешать.              Альфы опомнились от своих вопросов и замешательства и начали непринуждённый, весёлый разговор, какие бывают между хорошими приятелями после продолжительной разлуки. Но не такой длинной, чтобы чувствовать неловкость от перемен друг в друге. А такой, в которой не потерялась актуальность последних связывающих их событий.              А вот Чимин устроил настоящий допрос с пристрастием Тэхёну.              — Почему вы приехали так неожиданно? Что-то случилось?              — Ну, пока что нет… — уклончиво отвечал Тэхён.              — Что ты имеешь в виду? А! — радостно воскликнул Чимин. — Вы хотите сыграть свадьбу? Я угадал?              — Нет. Для чего нам это?              — Вот если бы я не знал, что ты бесплоден, мог бы поклясться, что вы ждёте ребёнка, — задумчиво пролепетал Чимин, глядя куда-то в небо. И хорошо, что он не посмотрел в этот момент на Тэхёна, который выдавал себя с потрохами бегающими глазками, пылающими щёчками и дурацкой улыбочкой умиления. — А может, вы хотите усыновить? — продолжил угадывать Чимин и снова расцвёл в своей радости и ещё больше, когда заявил: — Я понял! Вы ищете суррогатного омегу? Верно?              — Н-нет, Чимин-и. Наберись терпения. Не далее чем после обеда мы с Чонгуком скажем, зачем приехали.              — Я не выдержу, — Чимин демонстрировал чуть ли не агонию. — Надеюсь, всё хорошо? — уже тревожился он.              — Да. Не переживай. Так или иначе, всё хорошо.              Чимин с облегчением выдохнул.              — Мне не нравятся твои оговорки. Но больше я гадать не стану, а то всё какие-то мрачные догадки полезли в голову. Лучше расскажу, что неделю назад учудил мой муженёк.              — И что же? Говори скорей! — на лице Тэхёна отразилось неподдельное выражение любопытства и предвкушения веселья.              — Это случилось буквально на следующий день после нашего с тобой телефонного разговора…              И Чимин поведал, как Юнги влез в куст ядовитого растения, как его обсыпало, и как лекарь вымазал его сыпь в «красную помаду», и какой скандал устроил по этому поводу Чимин, не разобравшись. Чимин приукрашивал, привирал, но история от этого оказалась такой весёлой, что Тэхён едва не описался от смеха в прямом смысле.                     ***              Чимин очень нервничал, когда во время обеда Чонгук и Тэхён ушли из-за стола. Он проследил за ними, и совсем расстроился, увидев, что они заходят к лекарю. А когда к концу обеда Чонгук и Тэхён снова оказались за столом, то от вида слегка заплаканного, но улыбающегося во весь рот Тэхёна, который ещё и придерживал себя за низ живота, Чимину совсем перестало хватать воздуха.              — Мы беременны. То есть, я хотел сказать, Тэхён беременный. От меня, — зачем-то уточнил счастливый Чонгук.              Все взорвались аплодисментами и криками, и визгом поздравлений, а Чимин грохнулся в обморок от счастья прямо в руки Юнги. Когда Чимин пришёл в себя, он ревел, опять же от счастья, крепко обнимая сначала Юнги, потом Чонгука, а потом и Тэхёна, демонстрируя наигранную обиду, что друг не признался ему первому.                     ***              Чимин набросился с поцелуями на Юнги, как только за ними закрылась дверь, когда они вернулись домой. Растерявшийся альфа позволил омеге прижать себя к стене. Чимин был слегка пьян, и его сладкий вкус приятно ощущался на языке Юнги.              — Я иду в душ, любимый, — томно шепчет омега, прерывая поцелуй. — А ты воспользуйся вторым.              Ошарашенный Юнги хлопает удивлёнными глазищами.              Когда освежившийся альфа пришёл в спальню, Чимина ещё не было. Юнги расправил кровать, зажёг несколько свечей и погасил свет.              Дверь в ванную распахивается, и из клубов пара выходит обнажённый и возбуждённый омега. Юнги не мог отвести взгляда от всегда достаточно скромного, но сегодня бесстыже сексуального Чимина.              — Мой альфа? — зовёт омега.              — Да, любимый?              — Я хочу тебя, мой альфа.              Юнги не выдерживает слишком медленного приближения Чимина, подрывается с места, быстро подходит к омеге и, подхватив его на руки, так же быстро относит и укладывает его в кровать.              Альфа нависает, обжигая тяжёлым горячим дыханием. Чимин скользит ладонями по его обнажённому телу под распахнувшимся махровым халатом и облизывает свои губы.              Юнги присасывается к блестящим от слюны губам требовательно и грубо. Чимин приглушённо стонет, выгибается, впивается ноготками в плечи альфы. Настойчивый язык Юнги доставал чуть ли не до глотки омеги. Крепкие руки собственнически гладили мягкое тело Чимина от груди до талии, чувствуя, как это тело вытягивается в струну под такой лаской.              Юнги резко разрывает поцелуй и принимается кусать и посасывать кожу Чимина на шее, на груди, на животе. И всё так же грубо мнёт до красных отметин все мягкие места омеги, перемещая свои руки к ягодицам.              Чимин нежно выдыхает сладкие стоны. Не останавливает, даже когда больно. Но долго терпеть предварительные ласки он сегодня не хочет.              — Возьми меня, альфа, — шепчет он. — Пожалуйста. Мне так нужно…              Юнги замирает, поднимает голову от живота Чимина, затем поднимается полностью, чтобы окончательно снять халат. Альфа не говорит ни слова. Ложится сверху, раздвигая стройные ноги своими сильными бёдрами, и, глубоко дыша в лицо омеги, без подготовки, приставляет большую головку к влажной дырочке.              — Я подготовился, — одобряет омега. — Молю…              И Юнги начинает входить, не слишком резко, но всё же довольно решительно, чтобы мышцы входа омеги горячо прочувствовали то, чего омега так добивался.              Чимин стонет и разводит ноги шире. Он хватается за широкие плечи и неосознанно делает попытки подтянуться вверх, чтобы ускользнуть от проникновения.              Альфа перехватывает его под спину в объятия, прижимает к себе, тем самым фиксируя и не позволяя соскочить с члена. Чимин довольно покусывает губы, растянувшиеся в сытой улыбке, и не прекращает слабых попыток выбраться из жаркого плена, которые заведомо тщетны. Альфа держит крепко, продолжает погружаться в желанное тело относительно быстро и наслаждается хныкающим и извивающимся омегой в своих руках.              — Ты же хотел именно этого, да, омега? — властно интересуется Юнги.              — Да, альфа. Не отпускай, — и всё равно продолжает вырываться.              Юнги рычит. Всаживает до конца. Омега выгибается со звонким стоном. И стон повторяется почти сразу же, потому что Юнги сразу начинает двигаться обратно и снова внутрь, и быстрее с каждым новым разом. Тело омеги привыкало к наполненности уже в процессе с терпимой, возбуждающей болью.              Когда же Чимин привык достаточно и сам стал подмахивать, Юнги подхватил его под колени и прижал их к плечам омеги, в очередной раз поражаясь пластичности своего мужа. Новая поза вернула остроту ощущениям, и Чимин снова стал демонстрировать эротичную муку и сопротивление.              Но альфа долго не продержался, так что скоро Чимин почувствовал в себе разливающееся тепло семени. Почему-то сегодня это так возбудило омегу, что он кончил следом. И захотел ещё.              Чимин провоцировал их секс ещё несколько раз за эту ночь. Хотя сцепку он благоразумно не допускал, но всё время позволял кончать в себя. Это было странно. Обычно Чимин против таких экспериментов.              В эту ночь Юнги получил очень много секса и ласки от возбуждённого всем накануне произошедшим Чимина.              — Ты сегодня был таким смелым, Чимин-и. Может, стоило довести дело до конца? — сладко, словно змей-искуситель, шепчет Юнги нежащемуся на его груди омеге. — Не течка, но вдруг получилось бы? Мне начинает казаться, что ты и сам хочешь забеременеть.              До Чимина не сразу доходит смысл сказанного, но как только он понимает, то резко поднимает голову и строго произносит:              — Не смей меня брюхатить! — Чимин слегка поморщился от мерзости выражения, хотя раньше оно ему таковым не казалось. Голос омеги поменялся от раздражённого к радостному. — Детки, конечно, милые. И Тэхён такой счастливый. Но я… — послышалась неуверенность.              — Что ты? — заискивающе уточнил Юнги.              — Не знаю. Может, я ещё слишком молод. Вот повожусь с ребёночком Тэ, научусь, а там ещё годик другой, тогда уж можно и своих.              Юнги добродушно посмеялся.                     ***              Чонгук с Тэхёном решили, что вынашивать ребёнка лучше всего в стае. Потому что беременный парень это очень подозрительно среди людей и вряд ли приемлемо.              А Чимин и впрямь превратился в няньку, но пока что для беременного Тэхёна, хотя у того только-только округлился животик, и в особом уходе он пока не нуждался.                     ***              Омеги проводили очень много времени вместе. В какой-то момент они заметили, что их мужья стали пропадать где-то по вечерам, оставляя Тэхёна и Чимина одних. Сначала они отмахивались от навязчивого наблюдения. Но шли дни, и отсутствие Юнги и Чонгука стало весьма подозрительным.                     На дворе стояла ноябрьская темнота. Юнги и Чонгук как обычно канули в эту темноту сразу после заката, а Тэхён и Чимин держались, держались и не удержались. И вот они рыщут-ищут своих мужей по посёлку. Тихо, как шпионы.              Они отчаянно хотели остаться незамеченными, но шумный по натуре Чимин этому, прости Господи, никак не способствовал: то споткнётся, то с чудовищным грохотом развернёт что-нибудь, то завизжит от испуга. Благо в это время года да в такой час на улице оказались только непоседливые мальчики-подростки. Они-то и помогли, дали наводку, где коротают свой вечерок Юнги и Чонгук.                     — А! Ты только посмотри! Какой кошмар! Да ведь и было бы с кем? — раздосадовано причитал Чимин.              Тэ хватался своими цепкими длинными пальцами за пояс Чиминовых штанов в попытках стащить того с брёвен, на которые тот взобрался, чтобы видеть происходящее в комнате за окном. Но маленькие пальчики Чимина оказались на удивление хваткими и ни в какую не позволяли стащить своего хозяина, уцепившись в карниз.              — Я бы посмотрел, — сквозь зубы шипит недовольный Тэхён: — если бы ты имел уважение к беременному омеге! Я тоже хочу видеть! Слезай! Или хотя бы пододвинься. Что там происходит?              — Она, она, она, — заикаясь, повторял шокированный Чимин, распахнутые глаза которого даже не моргали, наблюдая нечто в комнате.              — Что? Да что там такое? — не выдержал Тэхён и со всей силы дёрнул Чимина, тот и рухнул на землю за пределы прямоугольника света от злосчастного окна, после замерев в неподвижной позе в трагичной темноте.              Тэхён кое-как взобрался на пост наблюдения и, высунув язык в старании удержаться, так и не сумел убрать его обратно в рот, потеряв всякий контроль над мышцами лица от увиденного.              — Не может быть! — прошептал он.              — Пойдём отсюда, — послышался слёзный всхлип поднявшегося на ноги Чимина.              — Ты плачешь? — Тэхён обернулся и посмотрел на омегу, который был похож на треснувшую и вот-вот грозящую рассыпаться хрустальную статую, поблёскивающую на скудном свету. — Иди сюда.              — Я не могу этого видеть.              — А что ты видел? — с улыбкой интересуется Тэ.              — Как над Юнги спиной к нам нависала женщина, — на последних словах Чимин совсем зарыдал и, давясь горькими слезами, добавил: — Они целовались. Точно тебе говорю.              — Мне тоже сначала так показалось. И руки Чонгука, сидящего напротив, не было видно, однако их движения тоже наводили на неприличные мысли. Но потом… Иди сюда, — всё с той же тёплой улыбкой подзывал Тэ.              Чимин отёр слёзы и доверился другу. Они потеснились на брёвнах и уже вдвоём уставились в окно. Сейчас участники сцены в комнате приняли такое расположение, что всё стало очевидным и не подлежало сомнению.              Боком к окну сидел Юнги. Женщина, которая была уже в возрасте, подошла к нему с другой стороны, что позволяло теперь разглядеть в руках у Юнги спицы, а на его коленях клубок розовой пряжи. Собственно в таком же положении находился и сидящий напротив Чонгук, только, по-видимому, он ждал своей очереди на помощь, и изучающе наблюдал за действиями друга.              А Юнги старательно вязал пяточку под пристальным вниманием женщины. Да, уже пяточку. С лёгкой частью вязания носочков Чонгук и Юнги справились в предыдущие дни своего отсутствия. Теперь пошли сложные элементы.              Чимин и Тэхён не сговариваясь одновременно сползли вниз с брёвен, обнялись и в молчаливом шоке размышляли над увиденным.              Потом так же тихо ушли к Чимину домой. В их дом с Юнги, конечно.                     ***              Придя в себя под действием успокаивающего горячего чая, омеги вдруг начали хихикать от умиления, от осознания, как сильно их альфы любят, как заботятся. Чимин и Тэхён раскраснелись, смутились и вели себя, в общем и целом, так, словно сегодня им впервые признались в любви.              А может, это и впрямь было самым достоверным доказательством любви: совершенно чуждое занятие для альф, вязание, цель которого согреть ножки своих омег, — это ли не любовь? Это ли не нежность?              Как ни странно, но разговоры об увиденном, постепенно начали заводить омег. Стало жарко и от внутренней теплоты, и от огня в камине. Они сняли лишнюю тёплую одежду. Даже переоделись в пижамные шортики, также любезно предоставленные Чимином в пользование и гостю, чтобы сидеть на приятной к телу расправленной кровати, словно в старомодном гнезде.              Чимин игрался с рюшками на своих шортиках и не удержался, чтобы спросить:              — Скажи, Тэ, а беременным можно заниматься сексом?              Атмосфера между омегами была странная: её можно было назвать сексуальным напряжением. Так что Тэхёну было немного неловко, но он ответил:              — Как только у нас с Чонгуком появились подозрения, что я мог забеременеть, и учитывая мой случай, мы прекратили всякие занятия сексом. Но теперь лекарь сказал, что если делать это нежно и аккуратно, то занятия сексом даже полезны.              — И? Вы уже делали это? — глаза Чимина загорелись.              Но почему Чимин так заинтересовался? От предвкушения рассказа? Хотел подробностей от Тэ? Каких именно? Зачем? Беременность Тэхёна так повлияла, что у Чимина снесло крышу? Что Тэ стал тактильнее и сексапильнее — это естественно. А с Чимином-то какого чёрта творится? Он хочет Тэ? Или хочет быть им?              Оба омеги не вполне понимали, что между ними происходит.              — Пока что не «делали», — растерянно и всё так же смущённо ответил Тэхён. — Я немного стесняюсь здесь.              — Почему? — нежно шептал Чимин, подсаживаясь ближе. Он замечал волнение Тэ, но видел в нём и интерес к своим заигрываниям. — Вы ведь одни живёте.              — Да, но всё смущает, надо привыкнуть, — Тэхён беспомощно следил, как ладонь друга скользнула на бедро Тэ, желая поиграть с рюшками и на его шортиках.              Потом Чимин заглянул блестящими глазами в глаза Тэ и попросил:              — Можно погладить животик?              Тэхён нервно сглотнул, но опомнился и дрогнувшим голосом произнёс:              — Он ещё очень маленький, но если ты хочешь…              — Хочу, — сразу спохватился Чимин, подсел совсем вплотную так, что их бёдра соприкасались, и надавил на плечо Тэхёна, укладывая того на спину. Нежно оголяя животик от майки, Чимин прижимался к нему ладонями, ощущая холмик. А затем и опустился на него губами, целуя вокруг пупка, а потом и по всему животику.              — Чимин, — тяжело дыша, позвал Тэ.              — Ещё немного, — шёпотом просил омега, думая, что его хотят остановить. И снова начал прикладываться своими мягкими губами к нежной коже внизу живота Тэ, спуская его бельё почти до лобка.              Тэхён вздрогнул от удовольствия и закусил губу, побоявшись проронить лишний звук. Он сжал в ладонях простынь под собой и начал слегка извиваться в нежных руках Чимина.              Омежки возбуждались. Они издавали тихие звуки блаженства. Их смешанный запах густел в горячем воздухе комнаты. И всё бы закончилось подобной незамысловатой лаской, если бы их не застали за этим занятием альфы.              Два уже явно потёкших омежки ласкались в общем гнезде.              Ситуация всем четверым показалась странной, но здесь, за закрытыми дверями, ощущаясь некой тайной, происходящее возбудило и альф.              Первым сдался давно не получавший ласки от Тэ Чонгук. Он рывком обнажился по пояс и стал подкрадываться к кровати. Омежки сначала напряглись, но как только Тэхён учуял любимый запах, сразу расслабился и растёкся в жадных объятиях Чимина, который по-прежнему был начеку. Тэ уже тянул ручки к своему альфе и в объятиях друга вытянулся так, чтобы нависший над кроватью Чонгук смог, опустив голову, поцеловать его. В это же время с другой стороны кровати к Чимину подкрался Юнги тоже обнажённый по пояс. Теперь уже и Чимин обомлел, расслабился и, выпуская Тэ из объятий, подполз к Юнги. Они тоже поцеловались.              Альфы стянули с себя штаны и аккуратно, не прекращая ласк, взобрались в тёплую кровать.              Кому-нибудь из них должно было хватить здравомыслия остановиться, но у всех четверых отказал мозг. Остались только перемешанные в воздухе желания. Это был безумный коктейль из феромонов. Никто не мог сопротивляться.              Омежек обнажили первыми. Как только альфы попали на их территорию, сразу стянули с Чимина и Тэхёна остатки одежды. Никто не смущался. Поцелуи стали более страстными, и комнату наполнили звуки первых, ещё робких стонов.              Не то чтобы сейчас было много мыслей, но Чимин уловил в своей голове при первом Тэхёновом стоне тот их разговор в сарае про секс. Какой переломный эффект произвёл тогда рассказ Тэхёна, и как возбуждает лежать теперь под альфой рядом с ним и слышать звуки его удовольствия. Чимину отчаянно захотелось поцеловать этого омегу, ему захотелось разделить с Тэ его наслаждение.              И Чимин закатил глаза от предвкушения, выгнулся под Юнги, подставляясь под ласки и поцелуи и выдохнул мучительный стон. Увидев своего омегу таким нуждающимся, Юнги голодно зарычал.              В перемешавшейся близости было не разобрать, кто и кому рычит, и омежья сущность Тэхёна тоже попала под влияние животного требования.              — Хочу… Чонгук… пожалуйста, — шептал Тэ.              Теперь уже рык послышался и от Чонгука.              Чонгук и Юнги демонстративно возвысились над своими омегами и освободили свои тела от одежды окончательно. Не имея стыда омеги рассматривали обоих альф покусывая и облизывая свои губы. Впрочем, точно так же и альфы разглядывали омег. Чимин наощупь нашёл Тэхёнову ладонь, переплёл их пальцы, и омеги одновременно повернули головы, чтобы посмотреть в глаза друг другу. Чимин развратно улыбнулся и приглашающе для альфы развёл свои ноги согнутые в коленях. Тэхён в точности отразил его действия. Альфы зарычали, вновь обращая на себя внимание омег.              Чимин с Тэхёном так и держались за руки, когда Юнги и Чонгук накрыли их своими горячими телами. Чимин чувствовал, как крепко сжалась ладонь Тэхёна, когда тот заскулил с непривычки от проникновения. И Чимин погладил тыльную сторону ладони Тэ большим пальцем в попытке утешить. Вскоре Тэхён привык, расслабился и начал плавно погружаться в удовольствие, непроизвольно поглаживая и разминая ладонь Чимина.              Чонгук был нежным, каким и должен был быть. Он аккуратно проникал в Тэ и чувствовал, что именно омега хочет резче, чаще и быстрее, нетерпеливо поскуливая сквозь стоны и подмахивая бёдрами. Но Чонгук, как строгий учитель, продолжал мучить его нежностью и сдержанностью.              — Чонгук, пожалуйста, — умолял Тэхён, вспоминая, какой ненасытной и яростной может быть страсть его альфы. У омеги даже слёзы на глазах наворачивались, ведь что-то внутри кричала о неспособности достаточно возбудить своего альфу, раз он не проявляет силы и власти.              — Тэша, милый мой, сладкий, — утешал Чонгук. — Мне хорошо с тобой. Очень хорошо. Расслабься и не думай ни о чём.              Тэхёну стало немного легче, и он послушно расслабился, вязко утопая в приторно-нежном сексе.              А вот Юнги не планировал держать себя в узде. И как только достаточно разработал своего омегу, перешёл на жёсткий темп, раскачивая общую кровать.              Чимин почти забывался в ненасытной любви, но по-прежнему крепко держал Тэхёна за руку.              Стоны Тэ были мелодичными и мягкими, в то время как Чимин периодически срывался на крик. Такой контраст произвёл неожиданный, но очень удачный эффект: безумный секс Юнги и Чимина усиливал возбуждение вынужденных сдерживать свою страсть Чонгука и Тэхёна.              — Юнги, я люблю тебя, — прерывисто от толчков бредил Чимин. Наверно, это могло быть мольбой о пощаде, но альфа не собирался останавливаться или снижать темп.              — Юнги, пожалуйста, — теперь в голосе Чимина отчётливо слышалась просьба о нежности.              — Ты же такой послушный, мой Чимин-и, — грозно, словно издеваясь, шептал Юнги. — Я поцелую тебя, приласкаю, обязательно, но после. А сейчас, тебе нужно постараться для меня, мой хороший, — и Юнги предупреждающе зарычал.              Чимин промычал что-то нечленораздельное, скорее в отрицание, чем в согласие. Его нервы уже горели от невозможно сильных и частых толчков. Но альфа, как и прежде, не собирался послушаться омегу, ехидно улыбнулся, обнажая оскал, и продолжил вбиваться в нежное тело. Альфа демонстрировал неутомимость, и омега готовился к тяжёлому десятку минут, которые беспощадно выпьют из него все соки.              А когда Юнги резко перевернул Чимина и поставил его в коленно-локтевую, Чимин не сдержался и в поисках утешающей нежности наклонился к лицу Тэхёна, поцеловав того взасос. Чонгук поднялся над ними продолжая нежно трахать Тэхёна из положения сидя на коленях.              Тэхён обомлел и растаял в сладком, мягком омежьем поцелуе. Он глотал надрывные стоны Чимина, которого трахали не под стать ему жёстко и требовательно. И, испытывая что-то наподобие зависти, Тэхён охотно принимал в свой рот язык Чимина, обсасывая его и полизывая, словно подчиняясь и этому омеге и его и своему альфе. Так сильно Тэ нужны были покровительство и любовь, что он готов был дарить себя всем им без остатка.              Чимин же в своём подобие зависти пытался сцеловать у Тэхёна хотя бы часть их с Чонгуком нежности. Разморённый, податливый рот Тэ в полной мере восполнял нужду. Чимин упивался сладостью омеги и его ласками так, что всё происходящее обернулось гармонией нежного наслаждения и жестокой страсти.              Что Юнги, что Чонгуку слияние омег в поцелуе дарило ощущение, будто каждый из альф имеет сразу двух омег. Такое чувство власти разжигало внутри каждого настоящие пожары.              Все четверо были возбуждены до предела, и в один момент все четверо взорвались в оглушительном оргазме, падая друг на друга и перемешиваясь обнажёнными, подрагивающими телами в один ком обессиливающего сладострастия, который вздымался как единый организм в частом, ещё стонущем дыхании.              Не было сил смотреть правде в глаза, анализировать или даже принять душ. Тэхёна с обеих сторон обнимали Чонгук и Чимин, Юнги прижимал к себе спиной Чимина, Чонгук накрыл всех одеялом, и они крепко уснули.              Это было одной из тех тайн молодости, которые никогда не обсуждаются, не повторяются, но с трепетом хранятся в сердце каждого участника. Как прекрасный сон или мечта, которую, придав огласке, можно изуродовать чужими предрассудками.              Утро это ещё не конец. Печать на свёртке с секретом станет лишь в момент, когда весёлая компания покинет стены своего гнезда. До тех пор можно ещё немного вкусить запретных поцелуев и объятий. Но без слов, придающих смысл происходящему, а загадочно-молчаливо, как во сне.                     ***              Конечно, Чимин и Тэхён не признались своим альфам в том, что знают про их тайное хобби, и показали всё полагающееся изумление и восхищение, когда Юнги и Чонгук презентовали им собственноручно связанные носочки.                     Ближе к лету Тэхён родил здорового мальчика, предположительно альфу.              Примерно тогда же, не оставляя себе времени достаточно потренироваться, забеременел Чимин.              У него всё как обычно было непросто. Сначала слёзы неверия и яростные истерики, вплоть до того, что он выгнал Юнги из дома, а потом сам пошёл искать его среди ночи. Следом пришла вселенская тоска по упущенным возможностям из-за ранней, как ему казалось, беременности. Потом он требовал от Юнги безропотного подчинения своим капризам, коль скоро тот поставил Чимина в «безвыходное» положение и обрёк на страшные муки родов. Но как только он увидел крошечное счастье присасывающееся своими пухлыми губками к соску Тэхёна, Чимин почувствовал себя самым счастливым человеком на земле и уже с нетерпением предвкушал, когда и его ребёнок появится на свет.              А когда время пришло, у них с Юнги родилась девочка. Предположительно омежка.              И возможно, тот случай в доме Юнги и Чимина станет не единственным, который переплетёт судьбу их семьи и семьи Чонгука и Тэхёна вместе.