My sigh. Without you.

Пусто. Больно. Страшно.

Питер распахнул глаза, резко вскакивая и глубоко вбирая в легкие как можно больше воздуха. Замер. Измученно и медленно выдыхая, зажмурился до боли в висках. Перестрелка, падение, бесстрашный взгляд, наполненный невыносимой болью. Его последний взгляд. Моего героя, который исчез. Ушел, погиб. Что? Нет, это просто бред. Я не в себе, правильно? Парень пытается выровнять дыхание и сердцебиение, мучительно подавляя все мысли и воспоминания о прошедшей неделе, которые загнанным зверем мечутся в растрепанной голове. Сразу же после трагедии, произошедшей с Тони, его мозг, пытаясь защититься от такого сильного удара и сохранить хоть какие-то частички разума, окутал сознание Питера вакуумом отчуждения, введя его в состояние глубокого обморока, больше похожего на клиническую смерть. Все мысли абстрагировались… Этой ночью Питер возвращался домой со своей внеплановой прогулки, механически переставляя ноги. Его движения, отработанные до автоматизма, выполнялись без какого-либо отражения в мыслительном процессе. Он вряд ли мог бы вспомнить, чем именно занимался в тот вечер, как и в предыдущие… Переступая порог дома, он на мгновение замер. Его мозг, истосковавшись по эндорфинам, совершил очередную попытку хоть как-то вернуться к прежней радостной и беззаботной жизни, решив устроить игры разума. Участок памяти Питера со сценой смерти попал под протокол «Чистый лист»… Питер, войдя в дом, встряхнул головой и слегка нахмурился, не понимая, чем вызвано его поникшее состояние. Чтобы отвлечься, он переоделся в домашнюю одежду и сразу же пошёл на кухню, чтобы приготовить ужин для своего любимого, который скоро должен вернуться с очередного мероприятия. От этой мысли внутри потеплело. Питер достал из холодильника охлаждённый стейк, листья салата и другие овощи. Вся атмосфера дома была жутко пропитана Энтони, что казалось таким естественным. Обрывками воспоминаний всплывали из каждого угла фразы, которые Старк произносил там в какой-то период времени, когда они были в этом доме вместе и только вдвоём, влюбленные и счастливые, с детскими шалостями и громким смехом. Когда они просто наслаждались друг другом… В такие моменты для них исчезало время, забирая с собой страх, неуверенность, которая касалась не только Питера. Всё, что им когда-либо мешало жить, они оба отпускали, проводя время вместе. Паркер вспоминал всё это, неспешно доделывая ужин. Оглядывая не до конца накрытый стол, он подошел к бару и достал оттуда бутылку любимого вина Тони, которое прекрасно сочеталось со говяжьим стейком. — У моего мужчины потрясающий вкус! — с легкой улыбкой думал Питер, взяв с полки штопор. — Как, впрочем, и он сам, не менее потрясающий. Мысли плавно перетекали в голове, уютно согревая любованием родным человеком с некой толикой гордости за него. Насколько тот был умен и талантлив, создал то, то обычные люди считали магией, изобретал такие конструкции, что другие инженеры не могли себе даже представить, что такое возможно не в теории, а в реальности. Он — мой бог, который любит меня, ценит. Которому я могу рыдать в плечо, правда, не долго. Он очень быстро успокоит меня, развеселит, начнет щекотать и через пятнадцать минут закажет мою любимую еду. Как же я люблю его. Парень продолжал думать обо всем, что было связано с его любимым мужчиной, и понимая, что ожидание затягивается, он решил начать сам. С большим трудом и не с первой попытки ему удалось открыть бутылку вина, опыта в таких вещах у него маловато. Обычно этим занимался Тони, которому не было равных по части алкоголя. — Видите, мистер Старк? Мне не придется грустить без Вас. Питер радостно усмехнулся, взял два бокала, оба поставил на стол, наполняя каждый из них. Заполнив бокалы до нужной черты, он присел в кресло и взял один их них, мысли продолжали течь непрерывным потоком, бесконечно радуя и расслабляя юношу.

***

Я помню, как забросил учебу. Как ни странно, сделано это было неосознанно. Мы практически всё время находились c Тони в его доме. Я помогал ему высчитывать алгоритмы работы механизмов, дабы автоматизировать процессы. Болтал с Джарвисом, слушая его замечания и шутки в стиле Тони. Выбирал цвета для частей новой брони, что было для меня огромной честью. Обычно Тони сам по 10 раз всё продумывал, и всё равно оставался недоволен выбором. Я мог поверить в то, что он доверит мне работу по технологической части, так как мои знания в математике и механике были, именно были, превосходны, в чем Тони был убежден. Но в части оформления…я был крайне удивлен. И тем не менее именно я был тем, кто полностью оформлял внешний вид новой брони Железного человека, чем и занимался в течение полугода. А когда вернулся в университет, то осознал, насколько отстал по учебной программе. Я был жутко подавлен, но Тони…он очень быстро успокоил меня и мы с ним вместе начали учить всё то, что мне нужно было наверстать. С вкусной едой, мимолетными шутками и исключительно дневным сном, так как ночью мы оба были максимально продуктивны, мы догнали мою программу за месяц с небольшим. Ему было важно то, что было важно мне. Абсолютно всегда. И после того, как я вернулся к учёбе, он сказал мне:

— Я бы не позволил тебе работать со мной, если бы в этом университете тебе еще было, что изучать.

***

Питер неторопливо потягивал вино из бокала, постепенно утопая в мыслях и воспоминаниях. И вдруг в какой-то момент всё его тело изнутри резко пронзило холодом, что сильно удивило юношу. Нахмурившись, он стал прислушиваться к сжимающим леденящим ощущениям, медленно обволакивающим его разум и сковывающим движения. Обжигающе-морозная пустота в животе и голове начала наполняться густым липким туманом, за которым следующим слоем заползал тяжелый, болезненный мрак с запахом гари, заглядывающий во все уголки тела. Каждый вдох обжигал носоглотку и гортань, заставляя задыхаться от грязного пепла. Части тела будто наливались черной тяжелой кровью, от чего острый холод проносился по костям, постепенно подступая к сердцу. — Тони?! Что это?! — испуганно и вслух спрашивает парень. — Это воспоминания, мой ангел… Голос Старка четко раздался сквозь густой мрак, как посыл надежды и спасения выбраться из этого болезненного омута. — Меня уже нет. Боль сильнее подступила к сердцу, резко прокалывая сердечную мышцу ледяной иглой. От окутывающего страха слезы невольно полились из карих глаз. — Т.тони, не неси чушь… Слезы медленно стали набирать обороты, через пару секунд образовав непрерывно стекающий по щекам поток, капающий на поджатые колени парня. — Я часто шучу, но сейчас я предельно серьезен. Малыш мой, я должен был так поступить. Я ушел всего лишь физически, в твоей голове и сердце я всегда останусь навечно. — Тони, нет! Я не могу, не хочу, ты же так многое можешь, просто вернись ко мне… — через силу выкрикивая каждое слово, рыдал навзрыд Питер. Задыхаясь в колючем мраке воспоминаний, он сжимался, выронив бокал с вином на пол. Тот разбился с пронзительным звоном, практически заглушенным мольбами Питера о пощаде и возвращении хозяина своей души. — Я рядом, милый. Всегда буду рядом. И тут голос затих. Больше Тони не повторил этой фразы. Давящая тишина заставила ледяную иглу в сердце войти глубже, насквозь его протыкая. Питер громко кричал и мучительно извивался, упав с кресла прямо на пол, в кучу осколков от бокала и лужу из красного вина. В порывах боли он перевернулся на спину, медленно сжимая и разжимая колени, крик стоял неистовый, он шел глубоко из души и не собирался стихать, так как боль нарастала всё с большей силой. Рукой Питер нащупал большой осколок стекла и крепко сжал его в ладони. Острые края впились в руку, кровь потекла быстро, стекая по руке и капая на пол, перемешиваясь с другой красной жидкостью. С большим усилием парень дрожащей окровавленной рукой поднёс осколок прямо к горлу, опустошенным взглядом вглядываясь в давящий полоток, и тяжело, словно нехотя вдохнул, наполняя легкие воздухом. Он подставил осколок к горлу, оставляя небольшое расстояние. — Я не смогу так, Тони…ты слышишь? Голоса не было. Питер слегка надавил краем осколка на тонкую, почти прозрачную, кожу шеи, как вдруг его руку будто что-то остановило. Он напрягся и попробовал еще раз. — Ангел, ты справишься. В ответ Питер лишь рыдал и громко всхлипывал. — Я тут, навсегда останусь тут. Хрупкий парень тихо дышал, чувствуя, как игла из сердца медленно выходит, а мрак медленно покидает голову. Опустошение охватило его безвольное тело, силы остались только на то, чтобы прокручивать в голове недавно услышанные фразы любимого человека, все еще не желая верить в то, что случилось. Воспоминания о времени, проведенном с Тони, накрывали волнами и мягко убаюкивали. Питер уснул… — Спи, ангел мой. Я люблю тебя.