Театр теней

      Июньское солнце нежно плавило асфальт и проходящих мимо людей, которые всеми силами старались избегать прямых лучей, перемещаясь с одной теневой лужицы в другую.       Алина настолько быстро, насколько могла, тащилась через университетский городок, постоянно вытирая мокрое лицо. С каждой минутой она все больше углублялась в квартал в надежде, что Женя ее не прибьет. На ее месте Алина бы прибила.       Найти нужный дом не составило особого труда. Как только она свернула во дворы на втором перекрестке, в глаза сразу бросилось аккуратное трехэтажное здание около которого кашлял черным дымом из выхлопной трубы старенький грузовичок, одолженный у Адрика. В открытый кузов с интересом всматривались соседские дети.       Из машины пыталась выбраться башня из коробок на двух ногах, в которой Алина признала Давида. Двигался парень наощупь, следуя четким указаниям Сафиной. Сама девушка стояла около подъезда с огромным цветком в одной руке и туго набитым пакетом в другой.       Как же она была за них рада. Ребята долго копили на этот переезд. Давид по ночам работал в лаборатории, а Женя почти год была на побегушках у одного мерзкого адвоката, потому что платил он хорошие деньги. У всех жизнь шла своим чередом, одна она, казалось, всегда находилась где-то посередине, зависшая в воздухе.       Подойдя ближе, Старкова вместо приветствия выпалила:       — Вам работники не нужны? — Давид, который наконец-то спустился на землю, остановился, прислушиваясь.       — Явилась? — слегка сварливо ответила Женя, — Ну ладно, с тобой я позже поговорю. Бери все, что видишь, и поднимайся на второй этаж.        Девушка перехватила пакет поудобнее и, неловко развернувшись, скрылась в проходе. Алина пожала плечами, мол, «ну и ладно», и стянула у Давида верхнюю коробку, тем самым открыв Костюку обзор.       — Спасибо, — парень попытался сдуть мокрую прядь волос, нависшую над правым глазом.       — И тебе привет, Давид.       Алина свободной рукой откинула парню волосы и после схватила большое кресло-мешок, закинув его на плечо.       — Приятно тебя видеть. — Алина с сомнением покосилась на парня. — Нет, правда. Знаешь, она ведь очень по тебе скучала. Хоть и делает вид, что нет.       Алина догадывалась об этом. Не потому, что претендовала на чтение мыслей Жени, а потому, что сама чувствовала то же самое. Она скучала. Так сильно, что казалось, будто она разваливается на части, будто часть ее души внезапно исчезла, оставив на своем месте ноющую фантомными болями пустоту. Выдержав небольшую паузу и опустив взгляд вниз, на пыльный шлак под ногами, Алина продолжила:       — Ну с тобой-то я хоть не поругалась?       — Нет, если прикроешь меня. Нужно поговорить с Адриком про наш последний эксперимент. Он, как бы это выразиться… — парень замялся и посмотрела куда-то в сторону, — Немного нестабильный.       Девушка согласно кивнула и было поплелась к подъезду, как вдруг резко развернулась:       — Давид, спасибо.       Парень задержал на ней задумчивый взгляд. Он не любил всех этих проявлений чувств на людях.       — Иди уже. Или отмазывать придется нас обоих.       И она пошла. Тут же ступив в тень здания. Лифта, конечно же, не было. Хорошо хоть невысоко и относительно прохладно. Стены в доме точно толстые, добротные. Дверь в квартиру ребят была открыта, и Алина слышала, как активно Женя там что-то перетаскивает. Поднявшись наверх, она наконец смогла рассмотреть жилье поближе.       Квартира была небольшой, но очень светлой, с высокими окнами и видом на изумрудного цвета сквер. Солнце подсвечивало пыль, витавшую в воздухе, и бросало свой обжигающий след на все поверхности. Повсюду стояли сумки и коробки: какие-то частично раскрытые и разобранные, а какие-то — плотно упакованные — отсвечивали заскотчеванными боками.       Женя раскрыла одну из них и, наспех прихватив волосы заколкой, сосредоточенно вытягивала оттуда посуду, мысленно ведя ей счет.       — Как в двух общажных комнатах могло поместиться столько вещей? — Алина, скрестив ноги, села рядом с подругой.       — Мне кажется, большая часть это приборы и записи Давида. Понятия не имею, куда это все ставить, — Женя тоже устало опустилась на пол.       — Ну, как вариант, — девушка поерзала на месте, пытаясь устроиться удобнее, — можно затолкать это все на балкон или, на крайний случай, снести на свалку. Уверена, он и не заметит! — Алина в попытке пошутить широко улыбнулась. Женя негромко рассмеялась, однако быстро затихла, внимательно заглянув Старковой в глаза.       — Ты все-таки пришла… Я рада. — Фраза прозвучала приглушенно и немного грустно.       Плечи девушки заметно поникли; казалось, что ей неловко. Алина не раздумывая наклонилась вперед и крепко обняла подругу. И внезапно стало легко. Она даже коротко выдохнула, до этого не подозревавшая, как сильно ей нужно было это сделать и как давно.       — Я люблю тебя, ты же знаешь?       — Знаю.       Так они и сидели: в обнимку на пыльном полу, в окружении переездного беспорядка, пока до квартиры не добрался Давид и не поинтересовался, в чем причина столь сентиментальной сцены. Только после того, как ничего не понимающий парень получил свою дозу объятий, начался разбор квартирных завалов.       Работали они до самого глубокого вечера, расставляя, складывая, а иногда и выкидывая то, что ранее считалось незаменимыми в доме вещами. В процессе уборки оказалось, что сантехника в ванной никуда не годится, а холодильник не работает, но это их не особенно расстроило.       Ближе к ночи к ним заглянула вернувшаяся с тренировки Надя с упаковкой холодного яблочного сидра. Дела, сопровождаемые его распитием, странной музыкой из хозяйского радио и наличием дополнительных рабочих рук, пошли веселее.       Алина чувствовала себя на своем месте, спокойно и счастливо, зажатая с одной стороны крепко спящей сестрой, которая пристроила голову ей на плечо, и тихонько сопящей подругой с другой. Попутно она слушала, как гений инженерии Давид боролся со смесителем. В голове было пусто, в комнате жарко, а в не зашторенное окно смотрела луна.

***

      Они остались дома. Надя сказала, что хочет отпраздновать сначала с ними, а потом с друзьями. Что ж, Алина была этому только рада. Ей день рождения всегда почему-то казался семейным праздником. Виделся в этом смысл.       Девушка досадно зашипела, случайно коснувшись крема на торте, пока вытягивала тот из холодильника.       Так что собирались они исключительно семейным кругом. Тетя, которой сегодня было намного лучше, весь день хлопотала вокруг именинницы. Женя с Давидом вот-вот должны были прийти. Алина забыла купить свечи, поэтому пришлось отправить их в магазин по второму кругу. Александр ужасно хотел присоединиться, но вчера вечером срочно улетел во Фьерду из-за проблем на производстве.       — Алина, ты не видела…?       Надя попыталась залететь в кухню: длинные волосы уложены объемными волнами, нежно-голубое платье сидит, как влитое, глаза искрятся любопытством. Алина снова зашипела из-за угла, теперь уже угрожающе. Кажется, она медленно превращалась в соседского кота.       — Надя, сгинь! Торт!       Сестра быстро развернулась на пятках и направилась обратно в гостиную, злорадно хихикая. Это была еще одна традиция. Торт должен был быть сюрпризом. А слежка за соблюдением традиций была чем-то вроде ее обязанности в семье.       Старкова наконец-то поставила главный секрет вечера на стол.       «Красивый», — подумала девушка.       Десерт был покрыт темно-синим и фиолетовым кремом в разных оттенках, наслоенным как бы небрежно, в изображении усыпанного созвездиями неба. Посередине красовалась поздравительная надпись.       Раздался громкий звонок в дверь, следом звук торопливых шагов, щелчок замка и поздравительные возгласы. Девушка поймала себя на том, что улыбалась. Женя тут же ворвалась в комнату.       — Алина, мы их купили, — Сафина многозначительно потрясла пестрой коробочкой перед лицом подруги. — Еле нашли.       — Спасибо большое. Вы меня спасли.       — Их же хватит? — Женя заинтересовано посмотрела девушке через плечо. — Шикарно.       Алина кивнула.       — Должно. А где Давид?       — Караулит, чтобы мелкая не подглядывала, — Женя ухватила с ближайшей тарелки виноградину, — А она пыталась.       — Бедняга! — Алина рассмеялась, втыкая последнюю свечу.       — Кто именно?       — Оба. Ну что, пойдем?       Девушки прошли в гостиную вслед за остальными, где Надя о чем-то очень увлеченно беседовала с Давидом. К всеобщему удивлению у этих двоих было много общего. Одинаково любопытные. Тетя Ана сидела в своем любимом кресле, закутанная в плед, несмотря на тепло в квартире. Последнее время ей постоянно было холодно. Алина благодарила всех Святых, что ее разум позволил Куе отпраздновать день рождения любимой племянницы наравне со всеми.       Когда все уселись за стол, то каждый по очереди произнес тост и даже ненавидящий публичные выступления Давид сказал свое слово. Если бы кто-то решил собрать все их реплики и сделать из них выжимку в одном предложении, то получилось бы что-то вроде: «Мы рады, что ты родилась». Может, это было банально, зато правдиво. Надю любили все, с кем она когда-либо водила знакомство.       Спустя длительное выражение всеобщей любви и большую часть вкуснейшего ужина наступило время дарить подарки.       Тетя Ана была первой. Она очень долго советовалась с Алиной по этому поводу и практически вплотную к празднику у них получилось воплотить задуманное. Вместе они оформили альбом с фотографиями, впихнув туда всю хронику Надиной жизни, начиная с младенчества.       Тетя Аня протянула имениннице пухлую книгу.       — Это то, что я думаю?       — Да кто ж знает, что ты там себе думаешь? — уклончиво ответила сестре Алина.       Надя открыла первый разворот и сразу же осторожно коснулась одной из фотографий. Алина догадывалась, какой именно. Особенное для них обеих фото. Это была, наверное, единственная сохранившаяся их общая фотография с родителями. Алина вызвала в памяти картинку. Сделано оно было в Удове, куда они как-то ездили на море.       Родители такие молодые и улыбчивые. Папа в дурацкой панаме одной рукой обнимал смеющуюся маму, а другую положил ей, Алине, на голову. Ей на фото было года четыре, лицо перепачкано мороженым, а на голове торчали кривые хвостики, которые ей сделала незнакомая девочка на пляже. Надя на фото совсем малышка, испуганно устроилась у мамы на руках, недоверчиво поглядывая в сторону фотографа.       Надя обвела пальцами каждое лицо на фото и, забыв о макияже, потерла глаза.       — Спасибо, — тихо сказала она и порывисто обняла тетю, — Для меня это очень важно.       Алина знала, что для нее это значило. Она сама хотя бы смутно, но помнила родителей, у Нади были только фотографии.       Все расчувствовались. Давид не знал, куда деть взгляд. Женя выглядела так, будто сейчас разрыдается. Алина решила разрядить атмосферу.       — У меня тоже есть для тебя подарок. Вернее, у нас с Александром.       — Правда? — Надя попыталась незаметно шмыгнуть носом.       — Угу, — Алина потянулась в рюкзак около нее.       Для Морозова Надя стала чуть ли не родной сестрой. За время их с Алиной отношений он успел невероятно к ней привязаться, поэтому отнесся к выбору подарка со всей серьезностью. Александр хотел подарить что-то полезное, что-то, что поможет ей в будущем. Алина протянула сестре неприметный документ. Надя удивленно посмотрела на нее.       — Прочитай, — Алина предвкушающе улыбнулась, ожидая реакции.       За несколько секунд, пока девушка бегала глазами по тексту, на ее лице отразился весь спектр эмоций, от непонимания до благоговения.       — Неужели? — Надя прижала ладонь к губам и огромными глазами посмотрела на сестру.       — Ага, — Алина утверждающе кивнула, улыбаясь во весь рот.       — Спасибо, спасибо, спасибо! — Надя бросилась к ней на шею, подпрыгивая на месте.       — Покажи им там, что такое настоящее искусство.       — Обязательно, — девушка переменилась в лице, вмиг став серьезной.       Александр решил оплатить сестре полный курс обучения в Художественной академии Ос Альты. Сестра как раз заканчивала в этом году старшую школу и должна была уже подавать заявления в учебные заведения. Надя мечтала попасть туда с тех пор, как ей исполнилось десять. Однако раньше даже думать об этом было невозможно. У них не было стипендии даже для одаренных студентов, а само обучение было неподъемно дорогим. Глядя сейчас на реакцию сестры, Алина подумала, что это стоило вообще всего. Она была благодарна Александру за такой шанс для ее самого дорогого в жизни человека.       Когда страсти улеглись, Женя с Давидом тоже вручили свой подарок. Это была серебряная цепочка с подвеской в виде фигурки танцовщицы.       — Пусть будет твоим талисманом. Заткни их там всех за пояс! — пояснила Женя.       Надя в свойственной ей манере расцеловала Сафину в обе щеки и чуть не задушила Давида о объятиях.       Позже звездой программы стал торт. Женя мигом выключила свет, пока Алина пошла на кухню, чтобы зажечь свечи и вынести десерт.       Под звуки традиционной песни, которую поют всем детям Равки на день рождения, Алина поставила сияющее великолепие в центр стола. Ей показалось, будто сестра стала моментально младше, несмотря на то, что год ей как раз прибавился. Зачарованно уставившись на торт, Надя, ненадолго задумавшись, задула свечи под громкие аплодисменты.       Остаток вечера прошел тихо и уютно. Они играли в настольные игры, слушали музыку и просто наслаждались общением. Алина обвела всех присутствующих взглядом. Они были семьей. Если не по крови, то по духу. Семьей, которую они сами создали, не взирая на обстоятельства.

***

      Экстренное отделение больницы имени Санкты Анастасии кишило людьми. В центре города произошла крупная авария и всех пострадавших свезли туда. Персонал носился от одного пациента к другому, раздавая препараты или проводя доврачебные манипуляции.       Алина стояла посреди всего этого хаоса в пальто поверх вечернего платья, с сияющим макияжем и звездами в волосах. Она должна была находиться сейчас совсем не здесь, но ей было все равно. Девушка порывисто сжала в руке темно-синюю ткань юбки и еще раз нервно обвела взглядом холл.       Она пыталась отыскать того, кто мог бы ее провести или хотя бы сказал, куда идти. Как назло, на медсестринском посту никого не было. Перед глазами рябило, а голоса вокруг начинали давить, сливаясь в один тревожный гул.       «Черт, как же мне ее найти?»       Эти слова пронеслись у нее в голове прямо перед тем, как ее кто-то окликнул.       «Показалось», — Алина отмахнулась, проходя вперед в надежде отыскать то, что ей было нужно, самостоятельно. Как вдруг опять — четче, увереннее:       — Алина!       Теперь она точно не ошибалась. Алина повернула голову в сторону источника звука и облегченно выдохнула. Ей показалось, будто с груди сняли тяжелую каменную плиту. Она практически побежала через холл, звонко цокая каблуками, к сиденьям у дальней стены.       — Надя, что случилось?! Мне позвонили из больницы, ничего толком не объяснив.       Сестра выглядела скверно. Заплаканная, туш грязными дорожками растеклась по щекам. То, что судя по всему было идеальным пучком, совершенно растрепалось и казалось, будто она только проснулась. Несмотря на холодную осень, из одежды на Наде было только ее тренировочное боди с юбкой и балетки; на плечах болталась мужская спортивная кофта.       Девушка начала что-то сбивчиво объяснять, пытаясь не всхлипывать. Алина не могла полностью сосредоточиться на рассказе, пока не укрыла сестру своим пальто и не убедилась, что та перестала трястись от холода.       — Понимаешь, мы делали ту сложную верхнюю поддержку, он споткнулся, и я рухнула вниз. — Надя тихо зашипела, рукой указав примерную траекторию полета. — Павел и Триша привезли меня и хотели остаться, но им сказали, что тут и так много народа. Я не могла тебе позвонить, кажется, мой телефон остался в зале. Святые, как же больно! — Надя машинально потянулась рукой к ноге.       Алина присела и, немного откинув пальто, увидела, ив чем заключалась суть проблемы. Правая нога сестры в районе голени выглядела сильно распухшей и была обложена холодным компрессом.       — Тебе не дали обезболивающее?       — Нет. Видишь, сколько тут всех? Многим хуже, чем мне. Ну, а подойти я не смогла, — она снова указала на ногу. — Кажется, я все-таки ее сломала.       Теперь Алина была собрана и сконцентрирована. Она внимательно слушала Надю, но в то же время уже прикидывала, из кого можно выбить эти злосчастные таблетки. Ей, в отличии от мелкой, было плевать, как плохо тому парню с перемотанной головой напротив них, если сестре не досталось лекарств. Алина поднялась.       — Подожди немного, хорошо? Я приведу доктора.       — Конечно, куда я денусь, — пробубнела девушка себе под нос.       Алина немного отошла, однако сестра вдруг ее окликнула.       — Спасибо, что приехала!       Старкова старшая немного опешила. С чего вдруг Наде пришло в голову благодарить ее за такие очевидные вещи.       — Ты что, котенок. Как я могла не приехать?       Надя пожала плечами.       — Ты такая красивая. Наверное, была очень занята.       Алина внезапно осознала, как, должно быть, дико для этого места она выглядела, но только махнула рукой.       — Это неважно. Главное, я убедилась, что ты цела.       Алине пришлось попетлять коридорами, прежде чем она отыскала свободную медсестру. Которая, впрочем, заявила, что им нужно ждать своей очереди, и попыталась улизнуть. Старкова не знала, что в итоге повлияло на женщину больше: ее внешний вид или выражение лица, которое, Алина была уверена, выглядело невероятно угрожающе, но спустя небольшой, по меркам девушки, скандал ей удалось добиться желаемого.       Алина успокоилась только тогда, когда лекарства начали действовать. Они все еще ждали своей очереди, как в какой-то момент сестра задремала, положив голову ей на колени. Она поглаживала ее по голове совсем как в детстве и, поцеловав в затылок, тихо сказала:       — Все будет хорошо, котенок. Я с тобой, а значит, ты будешь в порядке.       Старкова дождалась, пока сестре сделали рентген и наложили гипс. Это оказался не перелом, а трещина, но танцами заниматься Наде на какое-то время запретили.       После того, как им выдали все инструкции, Алина вывела сестру во двор и потянулась за телефоном, чтобы вызвать такси. Оповещение на экране услужливо уведомило ее о пятнадцати пропущенных от одного и того же неизвестного абонента: она раздраженно его смахнула.       «Он правда думает, что я не знаю, кто это?» — пронеслось моментально у нее в голове.       Вызвать такси она не успела. Как только девушки подошли ближе к дороге, к ним практически неслышно подъехала черная машина с тонированными стеклами. Алина в нерешительности остановилась и бросила обеспокоенный взгляд на Надю. Та недоуменно ответила:       — Кто это?       Алина собралась с силами, чтобы сохранить спокойный голос.       — Не переживай. Похоже, нас подвезут.