Whip and carrot // Кнут и пряник

31 декабря в Хогвартсе весь день царил настоящий хаос. Ученики, оставшиеся на рождественские каникулы, в панике носились по школе, стремясь завершить все дела до окончания года. Одни спешно дописывали поздравления близким, другие боролись с упаковочной бумагой для подарков. А кое-кто планировал закатить самую масштабную вечеринку века. В этом году большая часть студентов приняли решение остаться в Хогвартсе. Атмосфера за пределами замка была гнетущей, и мало кто из подростков хотел возвращаться домой, чтобы снова и снова видеть встревоженные лица родителей, раз за разом взволнованно обсуждающих уровень безопасности в школе. На ужине Макгонагалл произнесла пламенную речь в духе Дамблдора о том, как важно оставаться вместе в эти непростые, послевоенные времена. Большую часть выступления лицо волшебницы выражало смесь сосредоточенности и обеспокоенности. И лишь во время финальных пожеланий примирения всех факультетов в Новом году внимательные слушатели смогли заметить озорной блеск в её глазах, промелькнувший поверх очков. Преподаватели, сначала молча сидевшие, мрачно склонившись над своими блюдами, после речи директора, немного оживились. Восстановительные работы в замке все ещё велись параллельно с уроками и отнимали у взрослых много сил. Но после пары тостов со стаканами, наполненными медовухой и хересом, на их лицах постепенно начали расцветать пронизанные усталостью улыбки. И не прошло и получаса, как атмосфера в Большом зале вновь приобрела казалось бы утраченную, праздничную легкость. Возможно поэтому, профессора в конце концов закрыли глаза на то, сколько еды их ученики успели утащить с новогоднего пира к себе в гостиные.

***

Гарри.Ранее.

Ужин проходил совсем не так, как надеялся Гарри. Для их трио наступили странные времена, словно они наконец-то осознали насколько непохожими друг на друга были. Напряжение, повисшее между Роном и Гермионой после очередной ссоры, было физически ощутимым. И Поттер весь ужин тщетно пытался ослабить его, раз за разом пробуя завязать разговор на безопасные темы. Но его лучших друзей, казалось, намного больше волновали другие вещи: Гермиона постоянно бросала странные взгляды то ли на стол Пуффендуя, то ли Слизерина. Гарри до последнего хотел надеяться, что первый вариант был верным. А Рон же был слишком увлечён, пытаясь отцепить от себя Лаванду, сила хватки которой могла конкурировать с разъяренным Живоглотом. Время от времени Уизли к тому же умудрялся бросать ревнивые взгляды на Гермиону, сопровождая их тоскливыми вздохами. Гарри не готов был признаться в этом даже самому себе, но он почувствовал смутное облегчение, когда праздничный ужин подошёл к концу. Слишком непривычным было напряжение, незримой тенью повисшее над головами их Золотого Трио. Когда заметно повеселевшая толпа студентов наконец просочилась сквозь парадные двери, Гарри вместе с остальными гриффиндорцами поспешил вверх по лестнице.

***

До наступления Нового Года оставалось ещё полтора часа, когда по приказу старших младшекурсники, возмущённо бормоча, отправились в собственные спальни. А у всех, кто остался в гостиной в руках стали появляться бутылки сливочного пива. Некоторые даже тайком передавали друг другу напитки покрепче. Гарри был уверен, что пару раз заметил бутылки с чем-то очень напоминающим Веселящую воду. Пятнадцать минут спустя отовсюду все громче стали раздаваться поздравления. На ещё недавно хмурых лицах появлялись широкие улыбки, наполненные надеждой. И вскоре почти все в гриффиндорской гостиной выглядели так, словно сегодня выиграли Кубок Школы. И тем не менее, находясь посреди толпы веселящихся гриффиндорцев, Гарри чувствовал себя как никогда одиноко. Развалившийся в кресле у камина Рон снова и снова рассказывал всем желающим о своём победном голе в последнем матче, время от времени прерываясь, чтобы ответить на страстные поцелуи Лаванды. Гермиона вновь загадочно исчезла. Не иначе, как сбежала к своему таинственному поклоннику. Мысленно Гарри запретил себе обращаться к карте Мародёров, чтобы выяснить, кого скрывает от них подруга. Лучше уж девушка сама обо всем расскажет, когда будет готова. Тем более, что её разъяренные канарейки до сих пор снились Рону в кошмарах. Смех однокурсников, становившийся громче по мере приближения полуночи, начал все сильнее раздражать с каждой минутой, грозясь перерасти в сильную головную боль. И Гарри в конце концов все же решился на побег, медленно начав пробираться к выходу из гостиной. Ему было все равно, куда идти. Просто хотелось оказаться в тихом месте, до того как студенты Гриффиндора окончательно уйдут в отрыв. То и дело отвечая на поздравления, Поттер с трудом добрался до портрета Полной Дамы, и в последний раз окинув взглядом гостиную, бесшумно выскользнул в коридор. Гарри и сам не понимал, почему не поднялся в спальню, выбрав вместо тепла гриффиндорской башни сквозняки, бесшумными тенями скользившими по замку. Он просто чувствовал, что так надо. Словно выпил дозу Феликс Фелициса. И казалось, что незримое зелье в его крови теперь вело его навстречу чему-то очень важному.

***

Гарри плохо помнил, как шёл по коридорам замка — слишком многое занимало его мысли. Он почти бегом преодолел последние ступеньки, и пару минут спустя Поттер жадно вдохнул морозный воздух полной грудью. Лёгкие и горло мгновенно обожгли тысячи мелких ледяных иголок. Но это того стоило: в мыслях наступила кристальная ясность. Парень сделал пару шагов, готовясь покинуть галерею и выйти во внутренний дворик, как вдруг заметил, что он здесь не один. Девушка, судя по тонкой фигуре, это была именно она, кружилась, раскинув руки в стороны и запрокинув голову назад. Луна, сегодня то и дело, скрывающаяся за облаками, и свет, струящийся из окон замка, едва позволяли разглядеть её. Вокруг грациозной незнакомки словно в замедленной съёмке падали и падали тысячи крохотных снежинок. Гарри замер, зачарованно глядя на девушку, боясь окликнуть, разрушив гармонию момента. Стоя в галерее, он не мог различить цвета на её шарфе, концы которого развевались на ветру, но в этот миг его это совсем не волновало. Стараясь двигаться как можно тише, он сделал первый шаг навстречу ей.

***

Панси. Ранее.

Персефона Паркинсон давно не верила в новогодние чудеса. Ей казалось, что все это удел маленьких детей. А Панси давно уже считала себя взрослой. Иногда она сама себе казалась намного старше своих лет. Бремя ответственности за мать, начавшую злоупотреблять смесью успокоительных и сонных зелий с тех пор как Тёмный Лорд вернулся, за их Серебряную четверку — все это как никогда сильно давило на неё в этом году. Ей хотелось быть такой же, как её беспечные однокурсники, такой же как Астория Гринграсс: лёгкой, изящной, беззаботной, словно фея в летнем саду. Иногда Панси думала, какого это — хоть раз в жизни скинуть с себя оковы общественного мнения и ощутить свободу. Забини и Нотт, судя по всему, так и поступили. Она бросила очередной недовольный взгляд на Тео и Блейза, которые теперь подбивали всех присутствующих на дурацкую игру с выпивкой. Конечно, во всём была виновата эта рыжая Уизли, которая какого-то Мерлина снова находилась в их гостиной. «Разве она не должна сейчас праздновать со своими гриффиндорцами?» — раздраженно подумала Паркинсон. Новая девушка Забини, который в последнее время явно решил руководствоваться девизом «отпусти и забудь» во всем, что касалось межфакультетской вражды, абсолютно точно не нравилась Панси. Да и кому вообще в здравом уме (кроме, разумеется, Блейза) могла нравится Джиневра Уизли? Словно читая её мысли, рыжеволосая гриффиндорка громко расхохоталась и решительным движением привлекла к себе мулата, даря ему лёгкий поцелуй. Она уже собиралась отстраниться, когда Забини удержал её, перетаскивая с подлокотника кресла к себе на колени. Джинни немного отстранилась, и явно сказала ему несколько нравоучительных фраз. В ответ Блейз лишь коварно ухмыльнулся, прежде чем наклониться и вновь поцеловать её. И когда он отстранился, на губах девушки заиграла тошнотворно-нежная улыбка. «Конечно, к Моргане все рамки приличий», — с отвращением подумала Панси, прежде чем соскочить с широкого подлокотника изумрудного кресла. Брезгливо смахнув невидимые пылинки с мантии, девушка быстрым шагом направилась к себе в спальню. Она старалась смотреть только вперёд, чтобы не пришлось ещё раз наблюдать бесплатное выступление Забини с Уизли на бис. Одного раза ей уже хватило, главное, чтобы теперь ночные кошмары не замучили. Спускаясь ещё глубже в подземелья, Панси внезапно пришла в голову мысль о том, что Блейз, несмотря на всё своё отвратительное поведение, хотя бы был честен с друзьями. Он не стал скрывать от них новую пассию. В отличие от Малфоя. Панси уже давно знала, что бывший Слизеринский принц с кем-то встречается. Его постоянные исчезновения не могли остаться незамеченным, пусть Тео и Блейза ему и удалось провести. До боя часов оставался ещё час, и девушка внезапно осознала, что меньше всего хочет проводить это время среди толпы. «Не одинока, но в тоже время одна», — с горечью подумала девушка. Панси грустно усмехнулась этой мысли, её взгляд скользнул по спальне. Нераспечатанные письма из дома снова бросились ей в глаза. Она должна была на них ответить, но… в очередной раз читать, какая она «безответственная дочь, позорящая имя столь древнего рода как Паркинсон» — было выше её сил. А затем, внезапно она приняла неожиданное решение. Резко сдернув с вешалки утеплённую заклятиями, зимнюю мантию, и, прихватив серебристо-зеленый шарф, девушка тихо выскользнула из комнаты. О письмах она подумает завтра.

***

Выскользнув из гостиной, девушка позволила себе крохотную самодовольную улыбку: не только Драко мог быть незаметным, не используя мантию-невидимку. За годы вылазок с Малфоем, Забини и Ноттом, Панси сделала свои дезиллюминационные чары безупречными. Коридоры были абсолютно пусты. Все, кто не праздновал сейчас в гостиных, разъехались ещё перед Сочельником. На самом деле это был первый год, когда их четверка решила остаться в замке полным составом. И тем не менее, было абсолютно очевидно, что они не будут праздновать этот Новый год вместе. Хотя Панси была почти на сто процентов уверена, что все парни встретят его под какой-нибудь омелой, так и не убранной после Рождества. Подавив расстроенный вздох, девушка накинула мантию, приподняв воротник повыше. Порыв холодного ветра ударил ей в лицо, как только она распахнула дверь наружу. Несколько минут быстрой ходьбы и Паркинсон наконец оказалась во внутреннем дворике. Мельком окинув его взглядом, девушка замерла, заметив парня и девушку, стоящих почти вплотную друг к другу. Луна полностью вышла из-за облаков, и Панси неосознанно сделала пару шагов вперёд. Свет ночного светила наконец позволил ей разглядеть обоих: первого не узнать было невозможно — мистер Золотой мальчик, в этот раз выглядящий даже глупее обычного. Собеседница Поттера стояла спиной к Паркинсон, хотя что-то в её силуэте казалось ей странно знакомым. Панси уже хотела отвернуться и уйти, оставив Поттера-в-очередной-раз-влюбившегося-в-суперположительную-девушку, как вдруг незнакомка на мгновение обернулась, словно проверяя есть ли здесь кто ещё. Зелёные глаза столкнулись с взглядом Панси, заставив последнюю в ужасе отшатнуться. На неё смотрела она сама. Её безупречно-идеальная копия.

***

Гарри.Ранее.

Поттер все ближе подходил к девушке, отчётливо слыша как под подошвами кроссовок похрустывает тонкий слой снега. Когда до незнакомки осталось несколько шагов, она вздрогнула и мгновенно замерла, стоя спиной к нему. Но Гарри не нужно было видеть её лицо, чтобы узнать. Этот образ давно уже успел пробраться к нему в голову и прочно там поселиться. Без права на изгнание. Поттер застыл, наблюдая как хрупкие снежинки оседали, путаясь в её тёмных, блестящих волосах. Подсознательно, он чертовски сильно боялся того, что девушка сейчас обернётся, её лицо исказит презрительная гримаса, и она уйдёт, бросив ему в лицо язвительное оскорбление напоследок. Наконец она медленно обернулась, с изяществом откинув волосы назад. И сердце Гарри на долю секунды замерло, прежде чем пуститься в отчаянный галоп. Персефона Паркинсон дерзко ухмыльнулась ему, приподняв уголки тонких, аристократичных губ. — Привет… — ошеломлённо прошептал Поттер, мысленно проклиная все испарившиеся из головы слова. — Здравствуй, Поттер, — сдержанно кивнула в ответ девушка, но в её глазах на мгновение вспыхнул странный огонёк. Слова, казалось, застряли в горле, и пауза между ними грозилась вот-вот стать физически ощутимой. Гарри подумал, что им обоим просто нужно немного времени, прежде чем продолжить, ну или, может быть, парочка сеансов с психотерапевтом. Внезапно Панси сделала несколько неуловимо быстрых шагов, вжимаясь в него всем телом. Подавив потрясённый вздох, Поттер застыл, с изумлением наблюдая затем, как Паркинсон тянет руку к его лицу, стягивая очки и отбрасывая их в снег. — Без них тебе идёт больше, да и удобнее будет сделать то, что я хочу, — проворковала девушка, касаясь его лица. Смутное беспокойство просыпается внутри, когда слизеринка почти змеиным движением приблизила своё лицо к его. Он успел заметить, как на её губах расцвела хищная улыбка, прежде чем луна медленно скрылась за облаками, а затем… — Поттер, нет! — пронзительный крик рассек ночной воздух, а в следующий миг события начали происходить с ужасающей скоростью. Гарри инстинктивно отшатнулся от девушки, рефлекторно пригибаясь, заметив летящий в его сторону алый луч. — Акцио, очки! — твёрдо приказал Поттер, мысленно проклиная себя за то, что забыл все уроки Грюма, стоило лишь встретиться с той, кто нравился. Мощное заклятие явно задело Паркинсон, и парень спешно надев очки, приготовился броситься ей на помощь. Но посмотрев в сторону девушки, он столкнулся с нечеловеческим взглядом, полным безудержного голода. Тварь, скинув оболочку слизеринки, медленно вытянулась во весь рост, и её чёрная тень накрыла Гарри. — Репарифарго! — голос, выкрикнувший его, прозвучал намного ближе, чем раньше. И в спину Панси со странными глазами ударила новая вспышка, на этот раз ярко-голубая. И пару секунд спустя нечто, скинув оболочку слизеринки, медленно выпрямилось во весь рост. Чёрная тень твари накрыла Гарри с головой, а затем он услышал как оно издало громкое шипение. Оно замерло, глядя на внезапно появившуюся угрозу, явно пытаясь решить, какую из жертв прикончить первой. И в этот момент луна вновь вышла из-за облаков, и Гарри увидел её. Второй раз за эту ночь. Только сейчас Персефона Паркинсон собиралась спасти его.

***

Панси. Сейчас.

Панси не удивляется, когда Поттер замирает на месте, словно последний идиот. Да и вряд ли Золотой мальчик хоть раз в жизни видел демона-они, все-таки он не воспитывался в чистокровной семье. Когда голубоватый свет луны вновь освещает дворик, девушка мельком замечает, что ошарашенное выражение на лице Поттера. Она не позволяет себе отвлечься, глядя на его приоткрытые губы, заставляя вспомнить последнюю часть магической формулы. Резкий взмах вверх, несколько волнообразным движением и с кончика её палочки срывается графитно-серый луч. Он проносится вокруг существа, оплетая его плотным магическим кольцом, словно гигантская змея. Кольца сжимаются все плотнее, поглощая монстра. Леденящий душу вопль вырывается из пасти демона в последний раз, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Последний визг рассекает тьму предновогодней ночи, а затем наступает тишина. Еще до того, как тварь растворяется навсегда, Поттер бросается к девушке. Панси, даже не успевает облегченно выдохнуть. «И где была его геройская реакция раньше?» — проносится ехидная мысль в голове, а потом её сметают в до боли крепкие объятия. Чертов Поттер слишком высокий, он тяжело дышит ей в макушку, явно создавая на голове воронье гнездо. Ей кажется, что стоя впечатанной в тело Золотого мальчика, она начинает слышать как стремительно стучит сердце в его груди. Или в её собственной. Он отстраняется не скоро, и Панси, сама не зная почему, позволяет им быть единым целым, столько, сколько ему нужно, деля удары сердец друг друга. Хотя и не обнимает его в ответ. И когда он все же отодвигается, буквально на шаг, стоя, склонив к ней своё глупое, геройское лицо, она замечает небольшие трещинки на его нелепых, но таких, чертовски, идущих ему очках. — Ты в порядке? — негромко спрашивает он, и его голос звучит хрипло, то ли из-за холода, то ли из-за волнения за неё. Его тон, выражение лица пронизаны серьёзностью, несмотря на абсолютную неуместность вопроса. Нет, Поттер, она давно уже ,чертовски, не в порядке! И Панси хохочет во весь голос. Мама бы сказала, что такое поведение недостойно благовоспитанной леди из высшего общества, Дафна бы молча села писать письмо в Мунго. Но сейчас Панси абсолютно плевать на все это. Хотя бы потому, что абсолютно растерянное выражение лица Поттера ужасно веселит её. Все те эмоции, которые она подавляла в себе последние месяцы, черт, даже годы, вырываются на поверхность, волна за волной накрывая её. Панси кажется, что она чувствует, как ломается, трескается снаружи и изнутри. Ещё немного и этот внезапный порыв безумия [ кто знает, может сказывается давнее родство с семейством Блэк ] унесёт её. Ей кажется, что она чувствует влагу на своих щеках, и ей остаётся только надеется, что это тают гребаные снежинки, а не внезапно вновь начали функционировать слезные протоки. Панси прикрывает глаза, потому что видеть это шокированно-разочарованное выражение на лице Поттера, последнее, что ей хочется. Смотри, Золотой мальчик, вот так ломаются серебряные девочки. Горькая усмешка не успевает проявиться на губах, её призрак стирают мягкие прикосновения чужих пальцев к щекам. Из-за которых хочется зажмуриться ещё крепче. «Гриффиндорец и не думает сбегать», — внезапно понимает Панси. Он лёгкими, почти невесомыми движениями стирает слёзы с её лица. И несмотря на предельную осторожность его прикосновений, Паркинсон ощущает себя сильной как никогда раньше. Решительным движением она распахивает глаза.

***

Гарри. Сейчас.

Когда девушка наконец открывает глаза, Гарри видит в них стальную решимость. Он знает этот взгляд слишком хорошо, чтобы не понимать того, что сейчас произойдёт. И поэтому медленно опускает руки, все ещё хранящие мягкую гладкость её кожи на кончиках подрагивающих пальцев. Он нерешительно отступает на пару шагов, возвращая ей личное пространство. — Поверить не могу, Поттер, что ты чуть было не умер из-за гребаного Они, да ещё и в последние минуты года! — это первое, что говорит ему Паркинсон, и Гарри удивленно поднимает брови. Он ожидал истеричных криков и громких обвинений в нарушении личных границ или незнании элементарных правил этикета. Но уж точно не этого. — Ты мог умереть, придурок! Внезапно Панси вновь оказывается слишком близко, с силой толкая его в грудь. И теперь Поттеру кажется, что он отчетливо слышит нотки волнения в её голосе, словно… — А разве тебе не всё равно? — с отчаянным надрывом спрашивает Поттер. — Ты… Ты… — девушка задыхается, словно возмущение лишает её дара речи. — Просто невероятный идиот… — шепчет Паркинсон, а затем целует его. Грубо, напористо, словно продолжая собственную возмущённый тираду. Гарри пораженно замирает на пару секунд, прежде чем притянуть её к себе, крепко сжимая пальцы на талии. Панси в ответ стискивает зубы, до крови прикусывая его нижнюю губу. Словно наказывая, и тут же спешит зализать открывшуюся ранку, проведя по ней языком. Словно используя хлыст и пряник одновременно. Её пальцы зарываются в его волосы, с силой дёргая пряди. И Гарри стонет ей в рот, чувствуя как её язык тут же проскальзывает навстречу его. И когда они сталкиваются ему кажется, что мир вокруг взрывается красками. Так и происходит. Ночь вокруг тонет во вспышках фейерверков, большая часть которых однозначно принадлежит близнецам Уизли. Они оба отрываются друг от друга, с трудом переводя дыхание. И Панси первая тянется к нему, прислоняясь своим лбом к его. Глаза в глаза, они читают безумные, обжигающие сердца, чувства друг друга. — Знаешь, магглы верят, что с кем встретишь Новый год, с тем его и проведёшь, — шепчет Гарри, и в его голосе звучит неприкрытая надежда. — У магов есть похожая традиция, — тихо отвечает Панси. — Так, что в этом году ты принадлежишь мне, Поттер, а я — тебе. И после того, как он согласно кивает, мягко улыбаясь ей, Паркинсон целует его снова. На этот раз почти с болезненной нежностью, но в то же время словно скрепляя их договор взаимного владения. — И поскольку наш год начинается сейчас, я не хочу, чтобы мы теряли время, пытаясь вылечить твою простуду, — ворчливо пробормотала девушка, прежде чем снять с себя серебристо-зелёный шарф и накинуть на шею покрасневшему то от от смущения, то ли от холода Поттеру. И впервые за долгое время Панси позволяет себе едва заметно по-настоящему улыбнуться, когда они идут рядом с Поттером по заснеженному дворику.

***

Их руки сталкиваются раз на разом, до тех пор, пока Гарри, со свойственной ему гриффиндорской решимостью, не переплетает их пальцы. Так они и входят в замок, крепко держась друг за друга, но ещё не зная, что этот год станет одновременно и лучшим, и худшим, объединив их жизни. *** А в это время на смотровой площадке Астрономической башни, рядом с друг другом стояли двое. Девушка с копной каштановых волос, отчаянно спорящая с высоким блондином. — Я говорила, что они сойдутся ещё до Нового года, так, что теперь ты должен мне свои конспекты по Древним Рунам. — Ох, Грейнджер, ты абсолютно не права! Они поцеловались во время боя часов, так что технически Новый год уже наступил. И теперь ты должна мне желание… — с усмешкой парирует невероятно довольный собой слизеринец. Гермиона бросает на него возмущённый взгляд, со свистом втягивая воздух, явно готовясь к длительной тираде. Малфой мысленно закатывает глаза, склоняясь к ней. Он накрывает её губы своими, позволяя им обоим потеряться в первом за этот год поцелуе. Своё желание победителя он озвучит ей позже, стоя на одном колене с маленькой коробочкой в руках.