Саморазрушение

Hate that I love you — Jonathan Roy

      На улице сгущались сумерки. Тихий, но гулкий осенний вечер наровил закончиться грозой — Деймон захватил из офиса высохший за день зонтик и вышел из здания, равнодушно кивая на прощания коллег. Остановившись у машины, он оперся о бортик, щёлкнул зажигалкой, чтобы зажечь сигарету, и медленно, пытаясь расслабить забитую мыслями голову, закурил. Табак помогал ему не думать — хотя бы пару минут наслаждаться спокойствием вдали от дикого шума вины. Она давно уже текла по венам: вязкая, бордовая — в разы темнее крови. Текла и застревала в сердце, каждый миг наровя причинить непосильную боль. Честно говоря, за эти безумные годы, Деймон… Устал. Видеть в зеркале свое неживое лицо, на котором когда-то сияла улыбка, ходить на неизменно прибыльную, но такую пустую работу, смотреть на старые фото в альбоме: как наяву вдыхать весенний запах ромашек, изображённых на них, и ощущать прикосновения нежных губ девушки, целующей его в щеку, но при этом… Сидеть в комнате в одиночестве, которое будто схватило своими щупальцами и не отпускало, надев оковы ошибок прошлого — слишком давнего, чтобы быть правдой. Устал… Неужели раньше было по-другому? Странно… Где-то за гранью мечты, хотя он даже не имел права мечтать о подобном. В ушах до сих пор стоял отчаянный и самый мучительный в его жизни крик — смертельная мольба: «Деймон, пожалуйста, не уходи! Не бросай меня!». Ох, как же он хотел остаться: наплевать на долбанную мораль, развернуться и заключить в объятья бьющуюся в рыданиях девочку — любимую принцессу, но… Ушёл. Буквально вытолкнул себя из квартиры, насквозь пропахшую его шампунем, которым Селена пользовалась по привычке. Никогда ещё Деймону не приходилось принимать настолько правильное и неправильное одновременно решение — обрывать то, что было единственным нужным и дорогим, но таким страшным и болезненным для них обоих. Он почувствовал, как сердце йокнуло, стоило только бойкой официантке, принести ему просто отвратительный кофе и с необъяснимой дерзостью потребовать чаевые. Селена напомнила мужчине себя в подростковом возрасте: такого же неугомонного мальчишку, врезавшему сыну известного бизнесмена, который назвал одноклассника нищим отбросом. Иронично, что тот самый «богач» теперь работает в компании школьного неудачника. Их отношения целиком и полностью лежали на плечах Деймона: он прекрасно это понимал… По крайней мере, так тогда казалось. Сейчас мужчина точно знал, что ни черта в то время не смыслил: влюбился до беспамятства, словно какой-то юнец, и даже не заметил, во что превратил объект своей великой любви. Нет ничего ужаснее, чем наблюдать, как до дрожи родной человек в тебе пропадает — растворяется, гибнет. Селена медленно, но верно теряла собственный мир, становясь тенью мужчины, которого боготворила — от которого стала зависима. К сожалению, Деймон слишком поздно осознал, что их чувства расходились в разные стороны — пришлось пожинать плоды своей глупости и наконец брать ответственность, которую надо было взять сразу, вместо того чтобы ждать фатальных последствий. Последствий, что разрушили его, но… Собрали её. Хотя с первого взгляда могло показаться иначе. Слова Селены, которые та бросила вскользь, незначительно, процитировав «романтично-пафасную» строчку из любовного романа, Деймон выучил наизусть: — Иногда нужно разбить человека, чтобы он собрал себя сам. По кусочкам. «Даже если это уничтожит тебя». — Простите, что вы сказали? Дурман неожиданно спал, и видение развеялось. Король тряхнул головой, отгоняя странную дымку и вновь концентрируя внимание на принцессе, которая в начале их разговора раздражённо постукивала пальцами по столу, а сейчас сидела сама не своя — явно чем-то обескураженная. — Пустую фразу из книги, Ваше Высочество. Ничего сверхъестественного.