Лекарство от меланхолии

  У Антона были очень красивые глаза. Практически идеально симметричные, с чистой белочной оболочкой, аккуратные, не слишком длинные ресницы, равномерно распределённые по окончаниям верхнего и нижнего век, под нижним образовались тёмные полукруги, появившиеся из-за вечного недосыпа. Но больше всего в них привлекал чистый, изумрудно‐зелёный цвет радужки, однако, она не была идеально монотонной: её прерывали чёрные вкрапления, делая глаза по-настоящему живыми, как и их обладатель. Антон был живым. Кудрявые волосы, светло-каштанового цвета, пропорциональное телосложение, которое казалось очень гармоничным с его высоким ростом, аккуратные длинные пальцы, увешанные кольцами и кисти, которые всегда были накрыты различными браслетами: как сделанными из драгоценных металлов, так и обычные, связанные в ручную. Пухленькие розовые губы почти всегда были растянуты в жизнерадостной, добродушной улыбке. И даже несмотря на то, что с ушами ему повезло немного меньше, так как они были чуть больше, чем ожидалось, парень все равно выглядел красиво. И вселял надежду во что-то светлое одним своим видом.   Но всё рано или поздно заканчивается. И в один прекрасный день он прекрасно осознал, что его жизнь уже никогда не станет прежней. А вообще, всё начиналось довольно банально: Шастун просто спокойно шёл по улице Москвы, никого не трогал. Просто шёл в хорошем настроении, как всегда с улыбкой на лице. И в один момент, явно неожиданно для парня, остановилась машина из которой вышли два человека. Не прошло и минуты, как голова адски заболела, после чего перед глазами всё поплыло и потемнело. А через секунду Антон уже лежал без сознания.   Очнулся парень уже в каком-то помещении, которое больше напоминало камеру в тюрьме. Хотя первая мысль и была представлена тем, что Шастун совершил что-то незаконное, а сейчас отбывает срок. Но мозги вернулись тоже достаточно быстро, поэтому эту идею он откинул. Видимо, его просто похитили. Круто.   Однако, одиночество Антона длилось недолго: в скором времени, спустя примерно минут пять, в комнату вошли трое мужчин: один спереди и двое сзади. В знак некоего уважения парень сел, оглядывая вошедших. Первый был среднего роста, с чёрными, чуть потрепанными волосами, а также у него были чёткие черты лица, как будто он являлся древнегреческой статуей, которую выдалбливали не один месяц. Из одежды на нём были только классические брюки, белая рубашка и чёрные подтяжки. И перчатки.   Не то, чтобы у Антона был там  фетиш...просто он любил, когда руки убраны в строгую ткань. Да, это не удобно. Но очень эстетично.   А вот люди стоящие позади первого были похожи на типичную охрану какой-то крупной шишки. Или звезды. Все как в фильмах: чёрные брюки и пиджак, белая рубашка, даже тёмные очки.   Спустя минуту охранники покинули помещение, оставляя Шастуна наедине с их боссом.   – Арсений Сергеевич, – представился человек в перчатках, подходя к парню, который пытался слезть с кровати. Но боль отдающая в месте удара давала о себе знать, поэтому пришлось остаться в сидячем положении, – Здравствуй, Антон, – он подошёл ближе, убирая руки в карманы, – Не бойся, больно не будет. Ты здесь не для того, чтобы быть "мальчиком для битья". Это слишком низко даже для меня. Даже несмотря на то, что я не жалею ни женщин, ни детей, – усмехнулся, одной рукой взяв мальчишку за подбородок, – Просто выполняй мои приказания и всё. Краткая инструкция к счастливой жизни. Я дам тебе всё, что ты захочешь. Любая твоя прихоть будет выполнена по щелчку пальца. Только не пытайся сбежать или лезть не в свое дело, ладно? – мужчина аккуратно огладил острый подбородок парня укутанным в чёрную ткань пальцем, в последствии отпустив его.   – Можно вопрос? – резко спросил Антон, глядя на Попова. Дождавшись короткого положительного кивка, он продолжил, – А зачем Вам это всё нужно?   – Может быть, ты поймёшь как-нибудь попозже. А сейчас ты можешь переодеться в более удобную для дома одежду и пойти перекусить, если хочешь, – Арсений головой показал в сторону небольшой тумбочки напротив кровати, – И тебе будет выделена другая комната, не переживай, – и после этих слов силуэт мужчины скрылся за дверью.   Это была первая встреча с человеком, который позже станет его судьбой.

***

Прошёл месяц. Время постепенно близилось к декабрю, а с ним и к долгожданному празднику. Антон уже привык жить такой жизнью. В целом, все было не так плохо: Арсений гулял с ним по магазинам, водил в кафе, кино, просто в парки, покупал все, что хотел Шастун. Да и вообще, делал все, чтобы парень чувствовал себя прекрасно.   – Арс, скоро Новый Год. Как отмечать планируешь? – задал резонный вопрос парень, потягивая из трубочки "Спрайт".   – Да не знаю. Мне не с кем его отмечать, поэтому, наверное, проведу его либо на работе, либо в гордом одиночестве, с бокалом шампанского, а что?   – Ну не знаю. Мне, так-то, тоже не с кем его отмечать. Даже если бы я сейчас жил на "свободе", – показал пальцами кавычки в воздухе, – Я всё равно остался бы один. Поэтому...может вместе отметим? – на лице Антона появился едва заметный румянец.   – Неплохая идея, – хмыкнул Попов, направляясь к выходу из Торгового центра.   Да, они уже перешли рамки незнакомцев и даже начали общаться, как давние друзья. Хотя, они были друг для друга единственными более-менее близкими людьми. Но оба не скажут, что ни с кем больше не разговаривают, кроме как друг с другом. Арсений не стал обрезать Антону связь, поэтому, парень мог спокойно сидеть в мессенджерах или просто разговаривать по телефону. Но Шастун предпочитал псевдо-друзьям искреннего, хоть и немного странного Попова.   – Арс, почему ты никак не женишься? – уже дома, разбирая покупки решил поинтересоваться парень, – Ты же красивый, богатый, умный. Даже заботливый иногда. Но помимо всего этого ты ещё и владеешь какой-то там бандитской группой. Неужели никто не клюнул до сих пор?   – Эх, Тоша, было бы всё так просто, – разбирая покупки промолвил мужчина, – Понимаешь...женщин было много. Даже слишком. Как ты говоришь, все "клевали" на мои деньги, статус, внешность. Но никто из них не знал меня и моих тараканов. Никто не был готов к тому, что я не идеален, понимаешь? – он вздохнул, убирая в холодильник сельдерей, – А потом я встретил тебя. Ты меня не заметил, зато я заметил тебя. Я увидел твою улыбку, твои глаза, я...я не знаю, что со мной произошло. Внутри разбилось что-то очень тёплое, вязкое и нежное, как нуга...   У Антона шок.   Антон не жалеет, что спросил.   Антон запутался.

***

31 декабря.

  Антон, как истинный романтик, пока Арсений находится в офисе, решил обзавестись двумя красно-зелёными клетчатыми пледами, после чего готовит глинтвейн, что был для парня чем-то сакральным, истинно новогодним и рождественским. Да и он просто любил выпить, чего уж тут говорить.   Несмотря на то, что он знает Арсения всего лишь два месяца, Шастун понял то, что уже не может представить без него своей жизни. Не может не ждать мужчину по вечерам с работы, не может не готовить ужин, хоть в доме и была прислуга, да даже не думать о нём мальчишка не мог! И сейчас, когда он готовил винный напиток, все мысли были заняты только одним голубоглазым брюнетом, что никак не покидал больную головушку.   До Нового года оставалось два с половиной часа. Антон ждал. Но терпения с каждой секундой становилось всё меньше и меньше, пока в дверь наконец-то не позвонили. Парень мигом подорвался, стараясь быстрее открыть замок, однако трясущиеся руки его знатно подводили.   Справившись с замком, Шастун быстро распахнул дверь, предоставив Арсению мимолетную возможность зайти внутрь. Теперь, когда дверь уже оказалась запрета, а мужчина в тепле, Антон набросился на хозяина дома с долгими, крепкими объятиями, как бы в знак приветствия.   – Привет, ты чего? – Попов видимо не ожидал такого порыва нежности со стороны своего сожителя, явно впадая в состояние шока.   – Да так, ничего. Пошли отмечать.   23:59.   – Арс. Тебе больше не нужно держать меня в своеобразном плену, – начал парнишка, сидя рядом, на белом диване, все также накрытый красным пледом, – Я хочу тебе сказать, что...Я люблю тебя, Арсений, – на щеках появился румянец, выдавая смущение с головой. И в этот момент начался бой курантов, вызвав у Попова улыбку. Он притянул рукой, что всё ещё была в перчатке лицо Антона к себе, втягивая в нежный, ненавязчивый поцелуй.   – Я тебя тоже люблю, радость моя.

***

15 марта.

  – А-а-арс, – парень подошёл к мужчине, складывая у него на плечах свои руки, начиная делать незамысловатый массаж, – Я...я тебя хочу. Вот...   – Хм? – видимо, до адресата эти слова доходили слишком замедленно. Мужчина повернул голову, вглядываясь в зелёные глаза напротив, – Что на тебя нашло?   – Ну...мы уже несколько месяцев живём вместе, любим друг друга, и я...в общем, хочу и всё тут, – даже легонько ножкой топнул. Как маленький ребёнок, честное слово.   – Ну раз хочешь, значит надо...– Арсений отложил очки и документы, поднимаясь со стула, – В спальне будет удобнее, поверь, – он обхватил руками стройную талию, после чего опустил конечности чуть ниже, поднимая парнишку на руки, – Пошли, радость моя.   Попов аккуратно положил парня на кровать, а сам начал стягивать со стройного тела домашнюю одежду, выцеловывая каждый сантиметр обнаруженной кожи, тем самым вызывая у мальчишки стаи мурашек и сбой дыхания.   – У тебя такое чувствительное тело, – прошептал он, оставляя след на бедре Шастуна.   Сняв с себя перчатки, мужчина потянулся в тумбочку за баночкой прозрачной жидкости, что пахла ванилью, щедро обмазал два пальца правой руки, начиная аккуратно вставлять один в парнишку. Как и ожидалось, Антон слегка дёрнулся, прикусывая нижнюю губу, но неприятных ощущений не было. Скорее наоборот – было вполне приятно.   Когда один палец уже спокойно проходил внутрь парня, Арсений добавил второй, оставляя утешительные поцелуи на плечах своего некогда пленника. Он старался делать всё как можно аккуратнее, осторожнее, боясь лишний раз сделать что-то не так. Попов всегда был нежным любовником, особенно сейчас.   Прикинув, что парнишка уже достаточно растянут, мужчина вынул из его заднего прохода пальцы, наскоро вытерев их о свои домашние штаны. Послышался звук вскрывания презерватива, после чего комнату разрезал довольно громкий стон. Тонкие пальцы с силой сжали тонкую ткань на спине Арсения, едва царапая его кожу, вынуждая остановиться.   – Всё хорошо, потерпи немного, пожалуйста, – успокаивал Попов, целуя бледные щёки. Ответом послужило то, что Антон закинул тому за спину свои ноги, тем самым говоря, мол, продолжай, чего ждёшь. И он продолжил.   Сначала мужчина двигался крайне медленно, входя только наполовину, тем самым предоставляя возможность привыкнуть к новым, даже болезненным ощущениям. Но этот жар внутри мальчишки и невероятная узость начинали потихоньку сводить с ума. Антон привыкал, постепенно ближе прижимаясь к брюнету, а после даже не пытался сдержать довольных стонов, вынуждая Попова ускоряться.   И Попов ведётся.   Ему срывает голову, он начинает входить резче, глубже, доходя до самого основания, с каждым толчком ускоряя темп. А Шастун под ним мечется, как в лихорадке, цепляется за сильные плечи, как за спасательный круг, сокращая и так практически несуществующее расстояние.   – А-арс-с-с, – прошипел Антон, пачкая себя и Арсения, – Люблю...т-тебя...– уткнулся в его плечо, всё ещё продолжая стонать, ожидая разрядки Попова.   Особо долго ждать не пришлось и, через несколько минут, мужчина тоже кончил, только в презерватив, который в последствии выкинул. Он лёг рядом, с слишком расслабленым мальчишкой, которого предварительно вытер влажной салфеткой.   – Ты – моё лекарство от меланхолии, Тош.