звёзды под окном

      Тихий треск ветвей и янтарные глаза, что с неподдельным интересом наблюдают. Она выглядит как звезда во тьме, особенно в те моменты, когда зрачок её, при лунном свете, будто в сговоре не добром, как небесные светила, разгорается. Не так ярко, но не менее прекрасно.       За густой листвой её не заметят и никогда не узнают о давящей любви, что заставляет каждый день уверять себя: "я могу отложить поездку в Сумеру на потом". Люмин кажется, что задержись она ещё немного, ничего катастрофического не случится. Брат не исчезнет, растворившись в звездную пыль унесённую ветром, а поиски остальных Архонтов уже не так и важны.       Тяжко вздохнув, она приглядывается, почти задыхается, перед окном стоит она. О, Бездна! Как же она красива, идеальна, словно иллюзия, словно признаки потери ума от происходящего. Кажется, что сейчас она рассыпется на тысячу маленьких снежинок растаявших под палящим взглядом наблюдающих глаз.       И вновь как в первый раз, она сидит затаив дыхание, словно сейчас её найдут. Поймают, и как мелкого проказника за уши оттянут к матери. Но её не найдут, ей ни-че-го не скажут и блестящие глаза её не выдадут. А небо уже усыпанно звездами, и сошедшая со своего пути вслушивается в тихое сопение недоступной госпожи, ведь окружение затихло, будто бы вокруг ничего и нет.       Но восходит солнце яркое, и глаза её тухнут, а новые приключения встречают опасностями, что греют душу и подогревают кровь адреналином, позволяя забыть о трепетном чувстве. Паймон радостно болтает, прерываясь лишь на недавно приготовленное онигири.       И Люмин ей безмерно благодарна, её разговоры ни о чем, отвлекают от сумасшедшего прилива смелости. И кто знает, что бы стало с ней, если бы она была одна, сражаясь против монстров Тейвата, наедине с навязчивым мыслями, что поглощают в безлунную ночь. Ведь в такие моменты, верный компаньон, спит сладким сном, пока она задыхается от чувств любви и обречённости. Путешественница не винит её, ни за что, она прекрасно понимает, Паймон нужен отдых. Она не вечно горящая звезда с тусклым свечением янтаря глаз, её тело не протянет без сна и трех дней. Она не Люмин.       Спасение находится в прогулке с той, что заставляет её проводить ночи под окном, наблюдая ровный сон. Она держится уверенно, улыбаясь скромно и глядя в голубые глаза. Она хочет остановить время на этом моменте, что бы Аяка никогда не уходила, не выпускала её руку из своей. Что бы её слова любви не оказались ложью.       А небо застилают тучи, и время давно не детское. Люмин сверкающей радужкой смотрит в тьму и дышит спокойно. Её любовь посапывает на плече, будто бы одним своим существованием прогоняя мысли о скором провале. И путешественница клянётся перед небосводом, что защитит её сон, прогонит кошмары и согреет безграничной любовью. Целует невесомо в лоб и закрывает глаза.       Впервые Люмин хочет уснуть человеческим сном, возможно, это поможет с бесконечной усталостью.       Аяка спит в своих покоях, внесена была туда столь тихо и незаметно сквозь настежь открытое окно. Люмин сидит у этого окна, ей кажется, что скоро её разорвёт от переполняющих чувств к этой девушке. И она все ещё боится, сделать что-то не так, словно после этого она испарится. Исчезнет. Отречётся от неё. Она уходит в сомнениях, вновь под рассвет, когда золотые лучи так невероятно красиво падают на миловидное лицо.       Аяка рушит все её сомнения, робко целуя её в лесу Тиндзю. Она рушит её существование на мелкие осколки сломанного сознания. Путешественница готова повторить ей миллион раз, о том, как любит её. Лишь бы вновь ощутить тепло на своих губах, что ослепительным светом отпечаталось в воспоминаниях.

У Люмин сломаны крылья, но янтарь

глаз будет светить лишь для неё.