Дедлайны

Му Цин сидит, завернутый в старый плед, и беспрестанно печатает: его пальцы легки и едва касаются клавиатуры, поза неизменна, а шелест кнопок приятен и действует убаюкивающе. Поздно вечером Фэн Синь наконец поддается этому шелесту – забирается на постель и сворачивается в клубочек. Просто лежит и наблюдает за сосредоточенной спиной перед экраном ноутбука. А спина выполняет очередные дедлайны, и, кажется, за всех сотрудников разом. Спина не терпит в квартире посторонних людей, громких звуков, резких запахов, и уж тем более не откликается на призывы. Фэн Синь уже знает по опыту, что если в такие дни попытаться обратить на себя внимание более откровенными способами, телу его будет очень больно, а душе – пакостно. Наверное, будь Му Цин чуть меньшим упрямцем, он откликнулся бы на предложение Фэн Синя разделить рабочий процесс, или хотя бы позволил ему заняться редактированием и поиском опечаток... Но Му Цин таков, каков есть, и потому остаётся только ходить по квартире на цыпочках и изредка менять для него кружку с остывшим чаем. Чаем, конечно, ромашковым. Фэн Синь подсыпает к чёрной заварке в чайнике немного ярких лепестков и вспоминает, как собирали они с Му Цином эту ромашку прошлым летом. Му Цин ходил повсюду с книжкой о пользе народных трав и уверял, что каждое растение необходимо срывать в определённый для этого час. По словам Му Цина для ромашки этим определённым часом оказался почему-то рассветный. Фэн Синь лежит молчаливым и покорным клубочком, смотрит на сгорбленную спину, безнадежно провожает заполночь часовую стрелку. Борется с безобразно наивным желанием подойти к рабочему креслу и, опустив голову, зарыться губами в непослушные волосы. А потом расчесать их деревянным гребнем. Поцеловать узкий висок, на котором, тонкая-тонкая, бьётся едва заметная голубая вена. Коснуться длинных измученных пальцев, поднести его руку к своим губам, приникнуть к запястью. Замереть в этой позе на ближайшую вечность. И никогда не слышать больше отвратительно тихих звуков набираемого текста. …на рассвете Му Цин отправляет в общий чат законченный проект, неслышно закрывает крышку ноутбука и возвращается в мир. И только тогда понимает, что чай, налитый в его кружку, почему-то пахнет травами, а волосы собрались в колтуны и пушатся в разные стороны. Му Цин усмехается краешком губ и, стараясь не шуметь, приводит себя в порядок. А потом мягко опускается на постель позади свернувшегося Фэн Синя, забрасывает руку на талию, невесомо привлекает к себе, тепло выдыхает в затылок. Фэн Синь и во сне чувствует эти крепкие объятия.