вставать

      спокойная летняя ночь. между домов бегает почти незаметный ветерок. в самых тихих уголках города слышно разговоры сверчков. ощущение, что спокойствие и уют поглотили весь мир: после дневной жары всё и все спят.       антон не мог уснуть. захватив наушники со стола, он обулся, накинул рубашку (ночь всё-таки) и вышел из дома.       гулять в парке сегодня было безумно приятно. комфортная температура, приглушённый свет от придорожных фонариков, любимая музыка в наушниках.       но шастун видел определенную цель для себя, а чтобы достигнуть этой цели, надо было пройти через парк, потом завернуть перед продуктовым налево и пройти ещё два подъезда.       наверное, надо позвонить..       — алло, арс, привет. откроешь?       тишина. секунда, две, три..       — да, заходи, – послышался голос по ту сторону телефона.       всё в этом месте он уже знал наизусть. седьмая ступенька немного шире, чем остальные, на подоконнике в подъезде стоит живой цветок, за которым никто не смотрит, а он не засыхает, на стене около почтовых ящиков кто-то написал несколько строчек из песни моргенштерна, а на одной из лампочек до сих пор висит новогодний дождик.       — ты на время хоть когда-нибудь смотришь? я мог спать или вообще быть тут с кем-то, – запуская гостя к себе в квартиру, начал возмущаться попов.       — брось, я же знаю, что ты такой же как и я, ложишься поздно, как бы не хотел уснуть пораньше. да и кто тут может быть кроме меня? ты мне нужён, а я тебе.       — почему ты так уверен в том, что ты мне нужён?       — потому что ты почти без раздумий пускаешь меня чуть ли не каждую ночь к себе?       сколько вопросов между ними так и остались риторическими. вроде бы обоих это не всегда устраивало, но оба слишком боялись чёткости вопросов и возможных ответов.       поэтому, уже по инерции антон начал приближаться к арсению, предусмотрительно отложив наушники на стол.       шастун не видел смысла медлить, поэтому резко сократил расстояние и врезался своими губами в чужие. сразу глубоко, чувственно и немного больно.       можно ли назвать его поцелуи нежными? нет. грубыми? тоже нет. так целовался только он, и так целовал только арсения.       попов, пытаясь не уступать, начинает исследовать зубы, нёбо, щёки шастуна, пользуясь своим языком. скорее не так: он проверял уже исследованые территории.       каким-то чудом антон за несколько секунд провёл обоих к комнате, при этом не отходя от второго ни на шаг.       арс, крепко захватив шею антона кольцом своих рук, повалил обоих на кровать, пытаясь сократить уже и так мизерную дистанцию.       попов начал стягивать рубашку с антона, ощущая под своей футболкой чужие руки.       хотя он был не уверен, можно ли сейчас называть эти руки чужими. как часто они блуждали по его шее, бёдрам, животе…       справившись с рубашкой и футболкой антона, они опять сцепились в поцелуе, будто спорили: кто же лучше целуется?       шастун всё-таки отстранился, чтобы проделать дорожку поцелуев от подбородка до живота лежащего перед ним мужчины.       с одеждой попова было легче: он был в больших домашних шортах и футболке, которые поддавались любым движениям антона.       попов перевернулся на живот и оттопырил зад. да, это бы нарисовать и в лувр какой-нибудь..       об этом мог бы думать антон, но он лишь потянулся к тумбочке и достал оттуда смазку и презервативы.       проведя подушечками пальцев по позвоночнику, тем самым вызвав у нижнего мурашки, шастун вылил немного смазки себе на пальцы, другой рукой оттягивая шорты с трусами.       как бы напористо антон не целовался, он не хотел делать больно, поэтому пытался как можно аккуратней и нежней расстянуть арсения, время от времени целуя то его плечи, то спину, то макушку.       — быстрее, – послышалось среди водопада тихих стонов.       и антону больше и говорить ничего не надо. он высунул пальцы и подсунулся ближе, пристраиваясь над поповым.       оба затихли. прислушались. играла музыка: арс постоянно включал ночью музыку на компьютере.       антон привык слушать его плейлист, поэтому просто хотел понять что именно сейчас играет.       я не мог уснуть и покинул дом,       ненадолго, не навсегда…       антон вошёл наполовину, придерживая арса за бока. ощутив, как нижний качнулся бёдрами, он вошёл по самое основание. арсений, неосознанно выгибаясь, простонал громче.       … и я вошёл в море, да так глубоко,       что стала стонать вода…       мужчина принял стоны за позволение продолжить, поэтому начал медленно двигаться. чувствуя, что попов достаточно растянут, шастун ускорился, выбивая из лежащего под ним тела чувственные стоны и неосознанный поток всевозможных слов.       … я двигался быстро, и подо мной       потеть начала земля…       оба получали удовольствие, подстраиваясь под один темп, полностью объеденяясь, казалось, не только физически, но и морально.       вкус этой ночи – мятные жвачки, которые шастун постоянно таскал в карманах, привкус горького кофе, который попов пил независимо от времени суток и солёность от нескольки капель пота, что стекали с висков к краешкам рта.       — останешься? – после пятиминутной тишины подал голос арс.       — останусь. чувствую, что сегодня смогу уснуть только у тебя в кровати, – ответил антон, ощущая одновременно большое спокойствие, но такой же большой страх и панику.       … потом я крикнул «ура!»       и сам себе объявил войну,       но силы, увы, не равны,       и вот я сам у себя в плену…       он постоянно возвращался в эту кровать, ночами грея и обнимая хозяина. шастун чувствовал тут себя будто за щитом, проблемы переставали существовать на несколько часов, что он находился здесь.       но мысли часто брали победу, меняя всё спокойствие на панику и добавляя тёмных оттенков во всё вокруг.       вот и сегодня мысли, уже ближе к утру, взяли антона за шкирку и вытянули из квартиры, оставив хозяина одного.       покинутый поджал ноги под себя, ибо в комнате было прохладно. и теперь одиноко. всё-таки шастун не смог остаться.       антон очень хотел смотреть на арсения. смотреть, не переживая и не думая «а что будет потом?»       хотел обнимать без мыслей, что это всё когда-то закончится. хотел целовать и видеть его улыбку всегда, а не только ночами.       … ещё не закончилась ночь,       я понял это по цвету небес,       я так боюсь темноты,       поэтому я поджигаю лес…       антон не мог сойти с этого тёмного пути на светлый. как бы не старался, мысли его всегда приводили туда же. он своими руками прижимал попова крепче всех, а потом этими же руками толкал, захлопывая дверь. своими губами целовал каждую часть его лица, а потом говорил всякие гадости.       на самом деле он так не думал. арсений для него был лучшим. лучшим комиком, лучшим актёром, самой харизматичной моделью и прекрасным собеседником. антон не мог сдержать своих порывов агресии и злости.       а арсений понимал и принимал. молчал, поддерживал, обнимал и целовал.       наверное, это не совсем нормально. но страх настолько крепко держит, что сил на то, чтобы пытаться найти выход нет. и всё, что его спасает, это молчаливые объятья, от которых веет горьким кофе.       … и я закрываю руками глаза…